Чтение онлайн

— Мы подходим к Йилгве, — Гедимин указал на город. — Там живут Серые. Интересно, многие ли знают о ночной стычке…

— Пусть только попробуют напасть! — нахмурился Речник. — Подлые твари… Поглоти меня Бездна! Сирлавен так и улетели, не получив награды?! Что же я… Он покачал головой и осмотрелся в поисках своих вещей. Сумка, целая и невредимая, стояла под кустиком чёрной гезы, скафандр был на Фриссе — только шлем болтался, как капюшон, за спиной, мечи мирно лежали рядом с сумкой. Красный плащ Речника пропал бесследно, и Фрисс понадеялся, что сирлавен хотя бы его взяли в уплату… Он поднял сумку — и тихо охнул. Она была приоткрыта, и тонкий кожаный шнурок свешивался наружу. В открытой сумке, на футляре с Верительной Грамотой — а Речник точно помнил, что эта ценнейшая вещь была зарыта на самое дно, а не валялась наверху! — лежал обрезок выбеленной шкуры. На нём чернел несложный рисунок — что-то вроде ключа и слово «Шианга», нацарапанное криво и косо, как будто у рисующего дрожала рука. Речник стиснул клочок в ладони и развернулся к удивлённому сармату.

— Гедимин! Ты видел… — он оборвал себя на полуслове и яростно замотал головой. — Нет, не так… Сирлавен — откуда они прилетают?

Где они живут? Ты знаешь?

— Эти сирлавен? — сармат махнул рукой куда-то за овраг и за горизонт. — Скорее всего, они прилетели из Тикении, до неё тут недалеко. На их хасене были подвески племён кеу…

— Тикения?! — Речник встрепенулся, разом вспомнив давнюю встречу в Доме-на-Перекрёстке и свои обещания. — Ты знаешь, где…

— На северо-восток от Йилгвы не то два, не то три дня пути, если пешком, — сказал Гедимин, подбирая с земли все детали и вешая на плечо сфалт. — Дай мне немного времени, Фриссгейн. Я почти починил эту штуку. Если в Йилгве найдётся обеднённый уран и кусок сингита, мы сможем долететь до Тикении за несколько секунд. А сейчас нам пора. Идти можешь?.. Бесконечное тлакантское здание тянулось и тянулось по левую руку от Речника. На привалах он прижимался спиной к поблекшему рилкару и скрывался в тени развалин от беспощадного солнца Аркасии. Жара не спадала, к чёрной траве после полудня так же опасно было прикасаться, как и к броне Гедимина, и геза, не выдерживая небесного огня, на глазах превращалась в пыль. Сквозь многочисленные проломы в стене здания Фрисс заглядывал внутрь, но тут уже порылись до него — выломали из стен всё, что могли, раздробили сами стены и выдрали ипроновую фольгу и уцелевшие обломки накопителя. Это был крытый туннель — дорога для диковинного тлакантского транспорта, стремительного, как небесные корабли сарматов. «Хельдов поезд» — так называли его, по имени древнего строителя Хеледа, о котором даже Гедимин ничего не мог сказать.

— Серые всё тут обшарили, нечего и искать, — сказал сармат, оттеснив Речника от ненадёжных стен туннеля. — Одна из старых дорог Йилгвы. Сейчас она никуда не ведёт. Между тем Йилгва приближалась, Фрисс уже мог попытаться пересчитать окна в высоченных тёмных башнях. Их верхние этажи раскрошились, обсыпались и образовали груду обломков у подножия зданий, и чем ближе Речник подходил, тем яснее понимал, что по этим завалам ему не пройти. Тени Старого Города дотянулись до путников и скрыли их, шелест травы под ногами сменился шорохом битого камня и рилкара. Своды разгромленного туннеля вдруг сомкнулись и нырнули под землю, уходя куда-то под развалины. Гедимин остановился.

— Надень шлем, Фриссгейн. В Йилгве добывают ирренций и обращаются с ним небрежно. Да и станция… — он поморщился и проверил, все ли пластины брони сомкнуты.

— Тут ещё станция есть? — удивился Речник, пристёгивая шлем. — А кто…

— Кажется, тарконы, — с большой неохотой ответил сармат. — Серых к себе ни одна станция не подпустит. Я тут не был, Фриссгейн. Не был с тех пор, как строили убежище Илгвен. Спускаемся, надо где-то спрятаться до темноты… Речник посмотрел на город, попробовал разглядеть трубы и передающие мачты, но ничего не увидел — старые здания были слишком высоки, станция за ними спряталась. Он взял фонарь и поспешил по тёмному туннелю за сарматом. Здесь стены ломали аккуратно — только изнутри, и потом укрепляли выломанными откуда-то плитами. Под ногами блестел рилкар и темнели длинные выбоины — из пола тоже что-то выдирали. Где-то на полпути Речник замедлил шаг и огляделся по сторонам. Ему вдруг стало тревожно и даже страшно.

— Гедимин, ты чувствуешь что-нибудь? — неуверенно спросил он, когда ощущения стали яснее. Сейчас Фриссу казалось, что стены еле заметно вздрагивают, и в такт им гудит в ушах и ноют кости. Ему вспомнился Старый Город у Реки и хранитель «Идис», умоляющий о помощи. Только Глаз Стен не хватало…

— Что там, знорк? — сармат остановился и убрал тёмный щиток с глаз. Тут же он стиснул виски, глухо застонал и задвинул щиток обратно так, что прозрачный фрил захрустел. Неслышный вой стал тише, Фрисс с тревогой смотрел на сармата и думал, не пора ли прятаться.

— Хранитель зовёт на помощь, — сказал Гедимин, глядя мимо Речника.

— С ним неладно. Что же у них тут творится… Он развернулся и пошёл дальше, Речник еле успевал за ним и очень сомневался, стоит ли туда вообще идти. Хранитель замолчал, но Фриссу всё равно было не по себе. Туннель вынырнул на поверхность в тени полуразрушенной башни, сразу за стеной из сплавленных воедино обломков рилкара, у хлипкой планки, перегораживающей дорогу. За шлагбаумом стояли двое Серых Сарматов — один с бластером, второй с длинноствольным огнемётом, оба в броне, больше похожей на кучу лохмотьев. При свете дня они не казались такими огромными и жуткими — Гедимин был куда выше ростом и шире в плечах… Древний Сармат вскинул руку, показывая стражам ладонь с растопыренными пальцами. Серые кивнули, опуская оружие. Тот, что стоял ближе, ссохшийся и исполосованный шрамами, впился взглядом в яркие полоски на броне Гедимина.

— Ремонтник? Из Ураниума? — в скрипучем голосе слышалась тревога.

— Прислали, наконец? Давно пора…

— Сейчас — нет, — покачал головой сармат. — Дозиметрия. Нужно где-то выспаться в тишине. У вас за городом… неспокойно.

— И-эхх… — Серый отошёл в сторону, бормоча что-то под нос.

Второй страж повертел головой и сказал Гедимину:

— Запишитесь у Ларса в будке и можете идти. Ла-а-арс! Белокожий таркон в тёмных очках из гнутой полосы прозрачного фрила выглянул из бывшего окна — сейчас это была дверь куда-то в недра тлакантского здания. Он улыбнулся безгубым ртом и помахал рукой, подзывая путников.

— Итак… Как же вас записать? Двое сарматов или сармат и сулис? — таркон смотрел на Фрисса и силился разглядеть лицо за щитком. В руке его, к огромному удивлению Речника, был потрёпанный свиток толстого пергамента, исписанный почти полностью. Речник ожидал увидеть какую-нибудь машинку для записей, вроде передатчика Гедимина…

— Я знорк, — сказал Фрисс, назвал своё имя и заглянул в свиток, но почерк таркона ему понять не удалось. — Ларс, скажи, Кев Джиен Най из племени кеу здесь не проходила?

— Кеу? — таркон на секунду развернул начало свитка. — Да, была в конце весны… Ночевать можете вон там, на крыше, патрулю скажу, чтобы вас не трогали. Ларс забрался в окно и прикрыл за собой перекошенную дверцу.

Путники переглянулись. Неподалёку оглушительно взвыла и тут же замолчала сирена, у Фрисса вновь заныли кости. Громкое и очень неприятное дребезжание прокатилось по улице, и следом захлопали двери и окна — все дома закрывались наглухо. Трое Серых Сарматов, с оружием в руках бредущих вдоль стены, остановились и уставились на чужаков. Двое стражей закрывали городские ворота, сваливая в кучу толстые плиты рилкара. Гедимин указал на широкие ступени, вырубленные в стене высокого здания. Тут, на крыше, путникам предстояло ночевать… Фрисс пожал плечами и полез наверх. Темнота никак не смыкалась над городом — горели цепочки светильников вдоль внешней стены, отделяющей посёлок Серых Сарматов от бескрайних развалин, ярко сверкали огни на передающей мачте станции, вдали сиял ярко освещённый порт летающих кораблей, а ещё дальше — низкие, но очень широкие здания, под которыми скрывались ирренциевые шахты. Фрисс лежал в углу, спиной к остаткам стены верхнего этажа, свет станции резал ему глаза, и он пытался спрятаться в тени Гедимина.

— Какое-то проклятие на этих городах! — проворчал Речник, снимая с пояса фляжку. — Как одновременно может быть холодно и жарко?! Он хлебнул — и закашлялся. От воды тянуло гнилью, и вкус у неё был горький. Речник плеснул немного на ладонь и увидел в жидкости еле заметные жёлтые искры, постепенно всплывающие, как тонкая плёнка. Он взмахнул рукой, создавая водяной сгусток — те же пылинки были в воде, тот же гнилостный запах она источала. Речник стиснул зубы.

— Волна осквернила воду — теперь все воды мира гниют, — прошептал он, глядя, как сквозь туман, на сармата, смыкающего «усы» всех приборов на золотящемся водяном сгустке. — Это золотень, речная гниль… Волна наверху, Гедимин, и всё бесполезно…

— Ничего, кроме сильного ЭСТ-излучения, — с лёгким удивлением в голосе заметил сармат и осторожно встряхнул Речника за плечо. — Фриссгейн, очнись. Не знаю, чем закончится твой поиск, но в случае неудачи… Ирренциевый заряд устроен несложно. Если всё так плохо, я могу сам сделать их, вот только… не знаю, согласишься ли ты.

— Что?! — Фрисс очень старался говорить тихо, но трудно было удержаться от вопля. — Ты умеешь создавать Старое Оружие?! Что я должен сделать?

— Вернуться со мной на «Идис» и сказать хранителю о своём согласии, — прошептал Гедимин, прислушиваясь к отдалённым крикам патрульных. — Всё-таки это твой альнкит. Мы извлечём топливо из него, и я соберу заряды. Ирренцию всё равно, где и когда взрываться, это будут слабые устройства, но на ваши цели их хватит. Запуск придётся отложить, надеюсь, что ненадолго. Согласен?