Чтение онлайн

Я улыбнулся, полез во внутренний карман и достав конверт, сложенный вдвое, положил его на край.

— Я на подсадку сел, потому они со мной, — сказал и развернув стул уселся.

Черепанов кивнул и выдвинув ящик стола достал нож. Развернув конверт, он аккуратно вскрыл его. Вынул лист размером А4 и уставился в левый верхний угол, где обычно клеят фотографию, после чего хмыкнул и откинувшись на стену, некоторое время буравил меня холодным, пронзительным взглядом.

— Однако, — произнёс он спустя минуту, в течении которой несколько раз переводил взгляд с фотографии на меня, — кто же вы такой, Бортников Алексей Николаевич? Признаюсь, удивили. Знай я раньше, мне и в голову не пришло поставить на ворота Георгиевского кавалера.

Я едва не чертыхнулся, ведь просил своего куратора не вносить сей героический поступок в сопроводительные документы, но вовремя вспомнил, что ничего об этом в них и не было. Всё дело в фотографии, на которой он оказался запечатлён. Вот о ней я совершенно позабыл.

— Олег Павлович, я сотворил какую-то глупость? Чем-то обидел вас? — спросил, потому что тон Черепанова мне совершенно не понравился.

— Извини, — он оторвался от созерцания бумаги, — просто неожиданно всё это. Приезжает чёрный русский, к тому же с таким знаком отличия, что я вроде как остолбенел. Прочитал твоё досье и совсем заблудился. Ты зачем сюда приехал?

У меня аж мурашки по спине побежали. Едва сдержался и как можно спокойнее спросил:

— Что-то не так?

— Инструктор по рукопашному бою, это ладно, но тут есть вторая строка. Военный инструктор по практической стрельбе.

Вот же чёрт. Я и забыл про эту ересь. И когда Александре Ивановне указывал на этот подпункт, она только руками развела, заявив, что совсем охамел и забыл немножко, кто она и кто я.

«И вообще, вспомни, что это ты упрашивал меня отправить тебя в ЦАР. Зачем? Вот то-то же. Мне пошли на встречу и только потому, что ты заменил сразу двух. Так что ты у нас, — распалялась всё больше и больше несостоявшаяся тёща, — не был, не участвовал, не привлекался. Морально устойчив».

Прям услышал, как зазвенел голос в голове любимой тёщи. Только не добавила, что истинный ариец. Но точно гарантировала, что на это никто не обратит внимания. Обратили.

— И что вас смущает? — поинтересовался я у Черепанова.

— Смущает то, что военным инструктором по практической стрельбе может быть военнослужащий, находящийся на действительной военной службе в государственной военизированной организации и прочее, прочее, прочее. А у тебя запись, что ты уволен в 2020 году по состоянию здоровья, а в довершении всего такие регалии. Вот и спрашиваю, как ты здесь оказался со своим цветом кожи?

Так и захотелось спросить, что за ересь он несёт? Мы дома что ли? Но вслух, разумеется, сказал совсем другое:

— Уволен по ранению. Правая рука на холоде немеет, пальцами совершенно не управляю. Три года промучился, нормально только летом. Прошлую зиму провёл в Анголе, даже забыл, что рука умеет болеть, но в марте вернулся в Россию и всё по новой. Ну вот, решено было снова помочь многострадальному африканскому народу. Благо, я это умею делать и надеюсь, хорошо умею.

Черепанов молча кивнул, потёр мочку левого уха и только тогда разродился, — это, пожалуй, ближе к телу, — а сейчас как рука? Ты ведь только из Москвы.

— Нормально, в тепле за несколько часов легко адаптируется, а дома приходилось перчатку с подогревом носить.

— И как, помогало?

— Честно говоря, не очень, — я отрицательно качнул головой, — болела всё время, а последние пару месяцев плотно сидел на обезболивающих, и чтобы не подсесть на какую-нибудь дрянь, отправился сюда.

Зачем сказал? Длинный, длинный мой язык.

Олег Павлович побарабанил пальцами по столу.

— И что, точно не подсел? И точно не болит?

Я сделал фейс контроль и кивнул.

— Уверен.

Прибрехал конечно. Ныла рука основательно и единственное в чём я был уверен, за несколько дней отойдёт, а иначе какой из меня инструктор. Но не буду же рассказывать, что без протеже тёщеньки не было бы ни Алжира, ни Анголы и уж тем более Центральноафриканской Республики, куда мне очень требовалось попасть и вовсе не из патриотических соображений. Вот и надавила Александра Ивановна на свои рычажки, памятуя мои «боевые заслуги» на памятном пляже, и благодаря, скорей всего, невероятному везению, я и получил идеально выправленные документы.

Черепанов на минутку задумался, потом откинулся на спинку стула и вопросительно глянув на меня, произнёс:

— Послушай. А не ты ли тот очень смуглый русский парень, который в Алжире двадцать боевиков в ножи взял?

Я едва не поперхнулся. Какие двадцать человек? Их всего четверо было, к тому же дежурили отдельными парами, так что при моих способностях снять этот пост не представляло особого труда.

— Ну да, всего четверо, — согласился Черепанов, — мне так и рассказали, просто хотел проверить свою догадку. Добавишь что-нибудь интересное?

— Вообще-то это закрытая информация, — буркнул я, — вам откуда это известно?

— Закрытых информаций в России много, — улыбнулся Олег Павлович, — а вот любопытных на пальцах посчитать можно. И представь себе ситуацию. Пригласили генерала на охоту и там ему как строжайшую тайну поведали чудо. И раздулось, и поехало. Никто и верить через третье колено уже не будет. Байка и байка. Я, например, полгода назад в Хабаровск летал. К другу. Он младшую дочку замуж выдавал. Так мы к чукчам, в смысле, к коренным жителям Дальнего востока, за красной икоркой поехали. Умеют они её готовить, не то, что, прости Господи. Мы им, стало быть, водочку привезли, а они нам несколько бочонков из своего загашника. Ну мы бочонок икры в казан, ящик водки на стол и посидели. За отца невесты выпили, байки потравили, кто про что. Вот мой товарищ и выдал этот баян.

Лицо Черепанова в тот момент было серьёзным, а глаза буквально хохотали. Сразу и не разберёшь, это он мне сейчас лапшу шумовкой накидывает или в самом деле услышал историю невесть где?

— В Хабаровске? — с сомнением проговорил я.

— В Хабаровске, — подтвердил Черепанов, — байка она и есть байка. А мне ведь нужно знать с кем работать придётся. Одно дело, когда человек видит свою жертву через снайперский прицел и совсем другое, когда сначала закуску нарезал, хлебушек, колбаску, а потом как свинье горло перерезал. Хоть и врагу, но при этом ничего внутри не ёкнуло. Потому как ёкнуть могло, если одного под нож пустил, а вот сразу четверых, маниакальным синдромом попахивает, — Олег Павлович глянул мне в глаза и видимо увидев поднимающуюся волну, снисходительно добавил, — ладно, ладно, не закипай. Контингент будет только через неделю, успеешь адаптироваться. Перейдём к делу. Я тебя немного введу в курс, что такое Центральноафриканская Республика, потому как даже если ты проштудировал её в интернете, то пару полезных советов всё равно не помешают. Согласен?

Я кивнул, пытаясь взять себя в руки после такой проповеди и устроился поудобнее, думая прослушать лекцию о том, что можно, а что делать нежелательно. Но, ожидаемо ничего нового не узнал, кроме мелких деталей местного значения.

Центральноафриканская республика — это не Бали. Национальная территория в значительной степени контролируется различными вооруженными формированиями разного происхождения. В стране действует миссия Организации Объединенных Наций по стабилизации, но несмотря на многие мирные договора постоянно происходят столкновения, в результате которых люди гибнут регулярно. Повстанцы воюют против всех, против сил безопасности, миротворцев ООН, гуманитарных организаций, гражданского населения и между собой. Разные группировки, разная религия. И я совершенно не понимаю почему их местная власть называет так ласково. Какие же они повстанцы. По мне так просто бандиты радикальных исламистских группировок.