Чтение онлайн

* * * *

Папа Григорий IX приклонил головы доминиканцев, в недалёком будущем инквизиторов. Бернардо Гедонис издаёт труд для инквизиторов. Он же посылает своих помощников из города в город, от дома к дому, продолжая жуткую охоту на катар. Инквизиторы вербовались не из местных граждан. У них не было семьи. Все, кто отказались от церкви, ждёт одна единственная участь – предстать перед лицом Инквизиции.

* * * *

Вечером Пётр напился здешнего вина и не заметил, как уснул за столом. Пельсо посоветовала не трогать друга и поманила за собой в комнату. Здесь девушка хранит солому, где мы и утонули. Мы коснулись друг друга нежными и тёплыми губами. Наши языки сплелись в единый узел. Моя рука коснулась её левой груди, на которой смачно встал сосок. Увлекшись запрещённым церковью действием, я не заметил, как вошёл в неё.

Утро я встретил рядом с лежащей девушкой. Приподнялся на локти и нежно поцеловал её в губы. Кое-как умудрился встать с соломы и выйти из комнаты. Пётр ещё спит. В углу комнаты нашёл деревянный бочонок с водой, набрал её в рот и выплюнул в лицо друга. Брызги воды помогли Петру проснуться. Я поманил его из дома. Улицы оказались довольно людными. Солнце слепит в глаза. Небо затягивается облаками. Большинство деревьев имеют зелёный цвет, но у некоторых из них появляется золотой окрас.

Мы вышли из посёлка, изучая местность свежим взглядом. Где-то недалеко, в стороне, я заметил двух бродяг. На их макушках красуются аксельбанты. На них надеты серые халаты. В руках они держат коней за подпруги. Идут не спеша. Вот к ним подбегает малыш лет десяти и зовёт их за собой. Бедняки скрылись за кустами. Мы решили проследить. У нас на виду они появились только в тот момент, когда «добрые люди» пролазали в хорошо замаскированную пещеру. Когда бедняки скрылись внутри, мы тоже протиснулись в узкую щель и стали держаться вдали от общества, чтобы шпионить. Судя по их разговору можно сделать вывод, что этот мальчишка пригласил братьев Отье для успокоения души умирающего человека. Одна краткая исповедь катаров заменяла цепь христианских проповедей, паломничеств и молитв. До прихода братьев, родственники морили голодом того, кто являлся при смерти – претерпение. Как только катары начали прощаться с «добрыми людьми», мы с Петром пролезли на улицу и отбежали как можно дальше. Через полчаса мы подошли к дому.

Девушка не спит. Увидев, что мы испачкались грязью, повела к бочкам, которые находятся за домом. Она помогла мне раздеться. Я влез в бочку. Ладонями начал черпать оттуда воду, проливая её на плечи. Пельсо слегка ударила мне по запястью и сама начала меня растирать. Затем струйка чего-то нежного и прохладного покатилась вдоль позвоночника. Божественно. Пётр мылся в другой бочке. Девушка ушла в дом и через миг вернулась вновь. Она подала молодым людям чистую одежду. Мы вышли из бочек. Одевшись в местное одеяние, все трое вошли в дом.

В деревянные кубки девушка разлила местного вина. Мы сделали по глотку. Позже выяснилось, что сегодня праздник святых – Рождение Девы Марии. До вечера мы кутили, смеялись, рассказывали с другом красочные псевдо-истории об Испании, её гостях и дамских шляпках.

Испить бутыль вина нам так и не дали. Пришла невысокая женщина сорока лет - высокая шляпа, платье с приподнятым подолом, чулки и туфли, обшитые овечьей шкурой. Она сообщила, что Инквизиторы уже у порога и если мы хотим жить, необходимо бежать и бежать как можно дальше прямо сейчас. Иначе суд и пытки, а за пытками следует смерть. Она ушла, а мы остались недоумённо смотреть на дверь.

Судя по рассказу, некоторым людям всё же удалось сбежать. Пельсо встала с места и ушла в комнату. Девушка собрала всё самое необходимое и вышла на улицу. Перекинув сумки через плечо, мы с Петром пошли по её следу. Троица зашла в помещение, чем-то похожее на сарай, запрягла коней, оседлала их и поскакала прочь от посёлка.

* * * *

– Вперёд! Вперёд! Ребята скорее! Проверяйте каждый дом! Торговка говорит, что видела вчера иноземцев! На них была одежда, которую не шьёт ни один портной Аксетании!

– Приказ ясен! Ребята, жгите! Жгите всё, что горит или тлеет! – сказал второй инквизитор.

– Что ты делаешь? Я же не это имел в виду?!

– Когда дом начнёт гореть, жильцы станут выбегать во имя спасения своих жалких душонок, а мы тут как тут с плетью поджидаем!

– Хорошая идея! Действуй!

– Спасибо за доверие!

– Чудесный денёк! – признался третий инквизитор.

– Жаркий! – поддержал первый.

– Смотри! Бабка в одних башмаках бежит! Вот умора!

– Точно! Ха-ха! – поддержал второй инквизитор.

– Вам молодых не хватает?! За работу!

– Ну, ладно тебе! Чего ты взъелся?! Дай посмеёмся!

– Посмеёмся, когда тебя будут растягивать так же, как юродивых! За работу, бездари! – закричал первый инквизитор.

Дома горят. Люди выбегают из домов. Инквизиторы бьют спасающихся граждан плетью. Всюду кровь, крики женщин и плачь детей. Приговорены все жители деревни. Двадцать лет пролетело незаметно. В тысяча триста двадцатом году жители посёлка вернулись к обычному укладу жизни. Приговорённые когда-то инквизицией люди должны носить жёлтый крест, нашитый на груди, означающий знак позора.

Биатрис де Планисоль, спасённая Кероном девушка из лап хитрого священника, допрашивали с пристрастием. Она пыталась бежать со своим другом, но не успела. Её перехватила Священная Инквизиция. Инквизиторы заточили Биатрис в башню. После возобновления дела и нового допроса девушку вновь заточили в башню, но на более долгое время. По истечению времени её отпустят.

Пьер Марина, священника и пастуха в одном лице, предали катары. Инквизиторы его арестовали, а что с ним дальше было – не известно. Катаризм умер. Ибо для каждого, кто отрекался от церкви, звучали сухие, но грозные слова коварного инквизитора «Обернись или умри», которые веками будут вселять в мирных граждан страх.

* * * *

За трое суток кони изрядно устали. Поблизости нам не встретился ни источник воды, ни дуб возле какого-нибудь жилого дома. Неделя выдалась тяжёлой, особенно для путников из двадцать первого века. Мы отрабатываем карму за наших предков. Виной всему – магическая книга заклинаний. Чтобы раз и навсегда закрыть дверь в прошлое, необходимо придать книгу земле, но сейчас это не возможно. Иначе временной перекрёсток захлопнет нас в ловушке навсегда.

Вдалеке мы заметили движение. В нашу сторону скачет семь всадников. Пост. Когда они подошли ближе, мы заметили в их руках сверкающие мечи. Мы спрыгнули с коней и опустились на колени. Позже это оказалась дружина замка, находящегося всего в двух милях отсюда. Воины представились дозором и повели нас к принцу Фердинанду Арагонских на допрос.

Оставшийся путь мы ехали рысью. Пельсо поглаживает гриву коня. Пётр наблюдает за местностью. Я обдумываю наш визит к принцу. Холмы, поля и вновь холмы. Вдруг на расстоянии одного километра, чуть внизу, все трое заметили сторожевые башни. Мы погнали коней в галоп, тем самым, догоняя пост дежурных воинов. Пыль поднялась столбом под копытами десяти коней. Возле замка опустился перекидной мост, встречая гостей. Вторые – подняли решётку, впуская иноземных гостей в людный двор.

Дежурящая охрана отдала поводья коней лакеям, дождались нас и все пошли по узким коридорам замка. Мы подошли к тронному залу. Двери раскрылись. Нас пригласили внутрь. Зал оказался довольно пустым. Слева и справа нас окружают громадные окна. По углам комнаты расставлены рыцарские доспехи. В конце пустого зала стоит два высоких трона, на которых восседают Фердинанд и Изабелла Арагонских. Их короны лижут солнечные лучи. Резные и острые концы корон сами напоминают лучи яркого светила.

Допрос длился двадцать минут. Нас выпрашивали – откуда прибыли и почему уехали из своих земель. Пельсо за всех отвечала, что трое друзей решили отдохнуть и посмотреть мир. Принц постоянно улыбался. Я в голове сразу сымпровизировал образ всегда счастливого американца двадцать первого века. Пельсо заикнулась про Инквизитора, но нам никто не поверил. Сказали, что эта церковная система была в малых частях мира и недолго. Но благодаря местному календарю, мы узнали, что попали в тысяча четыреста семьдесят восьмой год. Теперь понятно, почему стали встречаться замки вместо сараев.