Запах крови
Шрифт:
– Отчасти! – сопливо выдохнул оптовик.
– Поясни! – потребовал я.
– Он знает, какойтовар хранится в ангарах, комуи для чегопредназначен, однако Равилю неизвестно, кто конкретно заберет взрывчатку. Потому он и не предупредил Ширвани о вашем присутствии. Полагал, вы из одной команды.
«Слова Вахидова полностью подтвердились. Охранника придется уничтожить», – подумал я и вслух полюбопытствовал:
– Равиль – мусульманин? Ваххабит?
– Да! Убежденный! Недавно с отличием закончил медресе в Татарстане!
– Зови «отличника» сюда! – потребовал я. – Хочу обсудить с ним некоторые суры [48] арабского издания Корана.
Басовский угодливо захихикал. Похоже, он окончательно уверился, что, сдав с потрохами подельников, сумел выторговать себе жизнь. Из тактических соображений я не стал развеивать заблуждений Александра Ефимовича, напротив – покровительственно улыбнулся.
Ободренный торгаш набрал номер проходной...
48
Сура – стихотворная глава (Коран изначально был написан в стихах на арабском языке. Потом, конечно, появились и переводы).
ГЛАВА 7
Выпускник ваххабитского медресе явился на зов без задержки, как подобает дисциплинированному служаке. «Винчестер» по-прежнему висел у него на плече.
– Зачем ствол приволок? – брюзгливо, барственным тоном осведомился Басовский. – На войну собрался?
Равиль знал о нашем присутствии в офисе, поэтому я не рассчитывал застигнуть его врасплох, как Ширвани, и, не желая попусту рисковать, велел оптовику под любым предлогом разоружить охранника.
– Куда бы я дел табельное оружие? – спокойно возразил татарин. – Не бросать же его без присмотра?
– Мог поставить у входа в кабинет, – показушно кипятился Александр Ефимович. – Не люблю, понимаешь, когда ко мне вламываются с ружьями! Положи на стол! Живо!!!
В узких глазах Равиля мелькнула тень подозрения.
– Почему тогда ваши знакомые вооружены? – заметив торчащий за поясом Рептилии пистолет с глушителем, негромко, сухо спросил он. – Или к ним данное правило не относится?
– Не твое дело! Клади! – взвизгнул владелец склада. – Ишь, пререкаться удумал! Уволю к чертям собачьим!!!
Басовский выбрал неправильную манеру поведения. Охранник оказался отнюдь не дураком и в считанные секунды понял все. С наигранной неохотой начав снимать с плеча «винчестер», он вдруг стремительно шагнул к стоящему неподалеку Кретову и резко ударил Витьку прикладом в солнечное сплетение (вперед и вверх дугообразным движением). Рептилия с хрипом согнулся в дугу. Не теряя даром времени, Равиль спустил предохранитель, направил дуло на Басовского, но в последний момент я в прыжке повалил ваххабита на пол. Грохнул выстрел. Крупнокалиберная пуля, вместо того чтобы отправить оптовика в преисподнюю, вдребезги разнесла кусок плинтуса. В следующее мгновение я, сдавив пальцами болевые точки на обеих руках татарина, заставил его выронить ружье. Тем не менее сдаваться он не собирался. По-змеиному извернувшись, Равиль ухитрился провести ногами болевой прием на мое ахиллесово сухожилие, проворно вскочил и юркнул в открытую дверь.
– Контролируй Басовского! – крикнул я медленно разгибающемуся Витьке и, прихрамывая, пустился вдогонку. Сбежав по лестнице и очутившись во дворе, татарин развил скорость, сделавшую бы честь любому зайцу на планете. Поняв, что догнать выпускника медресе не удастся (а пистолет, как назло, выпал в процессе борьбы), я поднял первый попавшийся камень и с силой запустил в спину Равиля. Удар пришелся ему в почку. Со сдавленным стоном охранник рухнул на четвереньки. Преодолев разделяющее нас пространство, я с размаху зафутболил носком ботинка по ребрам татарина. Он опрокинулся на спину, однако сопротивления не прекратил, перекатом через бок увернулся от заключительного добивающего удара ступней сверху в горло и, задыхаясь, поднялся на ноги.
– Неверный пес! – прохрипел ваххабит, принимая боевую стойку.
– Вшивый еретик! – не остался в долгу я. – Ваш пресловутый Мухаммед никакой не пророк, а одержимый дьяволом самозванец!
Остервенело выругавшись по-татарски, Равиль выбросил вперед мозолистый кулак, целя мне в лицо.
Ловко увернувшись, я точным отрывистым тычком чуть выше локтя переломил ему руку в локтевом суставе и тут же, сделав шаг назад, провел правой ногой комплексное воздействие на колено противника, состоящее из двух ударов-толчков, сливающихся в одно дугообразное движение [49] . Колено татарина сломалось с отвратительным треском. По-волчьи завыв, выпускник медресе рухнул на землю.
49
Первый удар наносится ребром по мышцам передней части ноги выше коленного сустава. Воздействие ударом под углом вверх позволяет выпрямить ногу противника, после чего толчок (вторая часть приема), направленный вперед-вниз (используется не только оставшийся запас «разгиба» ноги, но и вес тела), завершает прием.
– Отправляйся в ад, болван! – напутствовал я Равиля, нанося жестокий удар ногой в висок. Потом, нагнувшись, приложил пальцы к сонным артериям. Пульс отсутствовал. «Зачистка объекта завершена, – мысленно констатировал я. – Пора переходить ко второй фазе операции!»
Бренные останки ваххабита спустили не в тот канализационный люк, где покоились четверо террористов (его уже плотно утрамбовал добросовестный Иван), а, следуя указаниям услужливого до омерзения Басовского, отнесли к другому, похожему, в дальнем конце складской территории и соответственно спровадили вниз. Затем все четверо собрались в кабинете оптовика.
– Не желаете ли коньячку, господа? А может, виски со льдом или джин с тоником? – заискивающе улыбаясь, лебезил Александр Ефимович.
Никто не отвечал. Я, стоя у двери, курил сигарету. Порученец Иван баюкал в руках захваченный им по ходу в нашей машине моток веревки.
– Сядь! – сказал наконец Рептилия, жестом указав Басовскому на ближайший стул, и, дождавшись, пока тот усядется, начал неторопливо: – Был у меня близкий друг Вася Безбородов по прозвищу Борода. Пуд соли вместе с ним съели. Верил я ему как брату... А намедни он взял да продал меня и моих близких наемным убийцам, посланным неким богатеньким мерзавцем. Деньгу зашибить решил, разбогатеть, блин!!! Но... убийцам не повезло. Мы с Лехой успешно их заколбасили. Бороду и одного из наемников захватили в плен. Ты знаешь, чтоя сделал с курвой? – Пахан устремил на торгаша ледяной пронизывающий взгляд. Александр Ефимович вновь посерел и покрылся обильным едко пахнущим потом.
– Н-нет! От-т-куда?! М-мы л-люди м-маленькие! – съежившись, промямлил он.
– Маленькие, стало быть! – хищно ощерился Рептилия. – Ладно, тогда слушай... Сперва обоих долго пытали раскаленным железом, выкололи глаза, отрезали уши, носы, языки... После окрутили колючей проволокой и зарыли живьем в землю!
Давя на психику коммерсанта, Витька сознательно преувеличил жестокость расправы раза в три. Сообразив, куда клонит Кретов, господин Басовский забился в дикой истерике, сравнимой разве что с эпилептическим припадком: толстенькое тельце повалилось на пол, конечности судорожно задергались, глаза закатились на лоб, на губах запузырилась грязноватая пена, штаны намокли...
– Приведи ублюдка в чувство! – бросил порученцу пахан. Иван ухватил оптовика за шиворот, рывком поставил на ноги и наградил несколькими увесистыми оплеухами. Подобного рода «лечение» подействовало весьма эффективно. Александр Ефимович прекратил брыкаться, притих, вытянулся по стойке «смирно» и лишь икал утробно.
– Разуй уши, ссыкло! – гадливо процедил Кретов. – Я не закончил. Итак, с Бородой понятно. Приведу другой пример. Весной 1997 года четверо промышляющих наркоторговлей чеченов крупно насолили моему старому другу. Я приказал посадить тварей на колы в подмосковном лесочке. Умирали они долго, мучительно, около трех часов. На колу, к твоему сведению, специальную перекладину приспосабливают, дабы клиент сразу не соскользнул, а уперся и сидел как положено. О данном происшествии тебе, возможно, приходилось слышать... Отвечай, тварь, слышал или нет? – свирепея, гаркнул Рептилия.