Запах крови
Шрифт:
Откуда-то ему под ноги выпрыгивает изрядно похудевший Матрос.
Сергей замирает. Тихонько опускается на колени. Гладит кота. Хватает его пастью за бок. Кот вопит. Брызжет кровь. Сергей истошно кашляет, его рот полон кошачьей шерсти.
— Я тебя спас. Помнишь? Тебя бы трахнули и съели. И никто бы искать не стал.
— Я очень тебе благодарна.
— Нет. Не надо. Не говори так. Не говори мне, пожалуйста, что ты мне благодарна. Я не хочу от тебя такое слушать. Лучше плюнь мне в лицо. Или ударь меня.
— Я не могу… не могу так больше.
— Как? Нам же было хорошо. Нам обоим. Я думал, ты любила меня.
— Это было безумие. Я сама не понимала, что делала.
— А теперь понимаешь, и ты мне благодарна.
– Прости меня.
Во время этой сцены Олег и Ирина стоят на террасе его дома, она порывается уйти, он удерживает ее, их лица очень близко, они смотрят друг другу глаза в глаза. В конце он не выдерживает и отпускает ее. Она падает. Просто валится на землю.
– Сережа, Господи… что ты наделал…
Ирина садится рядом с Сергеем на пол. Его подбородок в крови, глаза стеклянные. В квартире так холодно, что изо рта у нее идет пар. На полу рассыпано конфетти.
Он открывает рот и ревет:
– АААА! АААААУУУУЫЫЫЫЫ!
Несколько долгих мгновений она смотрит на него полными слез глазами. Потом говорит:
– Ты этого хочешь?
И протягивает ему свою руку.
– Я больше ничего не могу тебе дать, — говорит она извиняющимся тоном.
В глазах Сергея мелькает что-то похожее на грусть. Потом он хватает ее руку зубами.
17. Примус
— Что будете заказывать-с?
— А? — Логан поднимает голову. На него с выжидающей улыбкой смотрит половой в красной плисовой рубахе. Круглая коротко стриженная голова полового с мясистыми плотно приделанными ушами неуловимо напоминает пельмень.
— Могу посоветовать си басс, — хлопочет половой, — соуса итальянские…
— Вы вот что, любезный, — говорит Логан, — принесите мне борща з пампушками, щучьи котлетки древнерусские, пиццу с ананасом…
— Слушаю-с…
— Стейк из мраморной говядины, суши с огурцом, чайничек молочного улуна и кальян.
— Кальян прикажете вместе с чаем?
— Я шучу. Мне по бизнесу салатик, суп и горячее. И морс клюквенный.
И побыстрее, время военное.
Половой исчезает.
За стол без приглашения садится человек с бородой.
— Шутэ-ник, да? — Начинает он беседу.
— Как вы мне, пятнистые, надоели, — вздыхает Логан. — Чего тебе?
— Ахмад хочет видеть тебя.
— Я чай не заказывал.
— Ээ, хватыт, хватыт шутыт. Пойдем, Ахмад ждет, нэ надо заставлят его, да?
— Я поем, можно? — насупленный половой швыряет на стол тарелки. Логан подозрительно принюхивается:
— Хотя нет. Потом поем.
На улицах канонада. На бронемашинах сияют улыбками бородатые бойцы, палят в небо из автоматов, гортанно окликают проходящих женщин. Город теперь их.
— Ну что, русский, — улыбается Логану полевой командир Ахмад, — пакажеш, где тут самые главные люди сидят? Зачэм я их искать должен, зачэм не они меня ищут, э? Щто молчишь? Ты русский?
— А ты? — огрызается Логан.
— Я?! — Ахмад хохочет. — Я чечен! Панимаешь? Воин аллаха! Иншалла!
— Пойдем, — кивает Логан. — Все покажу.
— Всио покажешь, — пальцы Ахмада впиваются в плечо Логана. — Вы, стойте тут.
Они скрываются за тяжелой деревянной дверью краевой администрации.
.
– Я не понимаю, — говорит Ахмад, поспешая за Логаном по коридору, — эй, не беги, да? Я не понимаю, Ванюша. Вас так много, нас так мало! А мы вас резали и будем резать. Как так? Что скажешь?
— Пищевая цепочка, — улыбается Логан, — овец много, волков мало.
— Правильно сейчас сказал, молодец Ванюша!
— Проходи, — Логан отворяет дверь губернаторского кабинета, — садись!
На экране смартфона Рамзана Кадырова загорается вызов скайпа. Рамзан скользит коротким блестящим пальцем по экрану смартфона. Перед ним на экране в губернаторском кресле сидит один из его полевых командиров. Рамзан некоторое время силится понять, что не так в этой картинке. Потом понимает: голова Ахмада стоит перед ним на столе. Во рту торчат лоскуты плоти, которые не хочется опознавать. Изображение пропадает. Рамзан в прострации смотрит на пляшущие точки на мониторе. Затем видит надпись:
ХАЙ, РАМЗАНЧИК!
И целую россыпь желтых смайлов.
В коридоре школы по соседству с администрацией жирный мальчик прижимает к стене всем весом какого-то прыщавого задохлика, приговаривая: «Ну и что ты мне сделаешь? Ну что ты мне сделаешь? Маму позовешь? Давай зови мамочку…» — жирный возбужденно пыхтит.
И внезапно сникает, после того как Логан двумя пальцами ломает ему шею.
— Спасибо, дяденька, — говорит задохлик, косясь на агонизирующего жирдяя.
— Маме своей спасибо скажи, — улыбается Логан.
— За что?
— За то, что плохо кормит тебя.
Задохлик пятится по стеночке и убегает. Логан облизывает губы.
18. В застенках Веры
Вера сидит на подоконнике, за окном — поле, столбы, вдалеке шоссе. Ворона клюет чей-то труп. В руках у Веры автомат.
Семенов, голый по пояс и забинтованный, за столом, накрытым красной клеенкой, хлебает супчик из консервов.
– Иди поешь, — говорит Семенов.
– Не хочу.
– Почему?
– Отстань.
– Ты че так разговариваешь?
– Ничего! Взял увез.
Семенов кидает ложку на стол:
– Ты дура, что ли? Там все уже!
– А здесь? Третий день от зомбаков отстреливаемся.
– Ну, надо же было мне в себя прийти. Скоро поедем дальше.
– Куда?!
– В аэропорт.
В цехе брошенного химзавода происходит взрыв. Вокруг завода нет жилых зданий, поэтому никто не пострадал. Но в результате взрыва нарушается целостность проложенного неподалеку туннеля недостроенного метрополитена. Туннель начинает стремительно наполняться водой, перемешанной с песком и грунтом. В нескольких километрах от туннеля проседает асфальт, на соседней стройке шатается и падает башенный кран, разбивая при падении несколько автомобилей. Начинается пожар. Он охватывает стоящие рядом бараки. Взрываются бензобаки, устраивая веселые фейерверки, завывает сигнализация.