Чтение онлайн

В углу висела иконка. Святая Дева Мария, прижимающая к своей груди младенца Христа. В рассеянных солнечных бликах она казалась живой. Оксану охватил суеверный страх.

«Нельзя желать ближнему того, чего не желаешь себе, ибо вернется назад. Я всю жизнь ей желала только плохого, вплоть до смерти. Может, из-за этого моя жизнь и не сложилась…»

В панике она схватила ведро и выскочила из комнаты отца.

— Мама, возьми меня с собой! — Настя бегала за ней, как хвостик. — Ну, пожалуйста-а!

— Зачем тебе со мной ехать? Это далеко. Ты что, супермаркета не видела? Я хочу побыть одна.

— А я не хочу побыть одна! Ты только о себе думаешь!

— Людям иногда нужно побыть одним. Когда-нибудь ты поймешь это, — сказала Оксана как можно мягче.

— Угу. Как же!

Послышался звук захлопывающейся двери и шорох шин.

Лавров услышал за своей спиной шарканье босоножек и почувствовал запах клубники. Вдруг жаркие и липкие ладошки легли ему на глаза.

— Настя! — отгадал он.

Лавров услышал за спиной, как она давится от смеха.

— Может, это не Настя! — сказала она страшным голосом. — Может, это приведение!

— Нет у нас тут приведений! — сказал Лавров, сняв ладошки с глаз.

Он повернулся. Настя стояла и громко смеялась, так громко, что просто задыхалась от смеха. Так мы можем смеяться только в детстве — ведь в детстве для счастья причины не нужны.

— Почему ты с нами не живешь?

— Вы живете в городе. Я не люблю город. Кто это у тебя такой страшный? — он кивнул головой в сторону зеленого монстра, с которым она спала ночью.

— Это — Шрек. А что?

— Ты спишь с таким страшным?

— Он очень добрый. Страшный, но добрый. Такое тоже бывает. Не все красивые хорошие. Я это знаю…

— Все готово! — позвала Оксана. — Мыть руки!

Белая скатерть, цыпленок с золотистой корочкой, хрустальные бокалы, бутылка шампанского в ведерке. Торт на столе — воздушный, тающий во рту бисквит, облака взбитых сливок, кокосовые хлопья, засахаренные бутоны роз.

— С днем рождения! — поздравила Оксана, подняв бокал с шампанским.

— Спасибо, дочка! Забыл, когда в последний раз пил шампанское.

— Настя, не засовывай всю цыплячью ножку в рот. Есть нож, — сказала Оксана, поморщившись.

В этот момент ножка падает из рук Насти, испачкав белоснежную скатерть.

— Что ты за неряха такая? — пронзительно закричала Оксана.

Настя заплакала во весь голос, и слезы заструились по щекам. В этом плаче слышались обида и боль оскорбленного ребенка.

— Ну-ну… вытри слезы, не то устроишь потоп, а я не умею плавать, — утешал ее Лавров.

Оксана вышла из-за стола и закурила. Подойдя к окну, с минуту смотрела на лениво плывущие облака, на цепкий плющ, взбирающийся по ветшающей стене…

Настя рыдала, не замолкая, рев перешел в икоту. Лицо покраснело. Настя подурнела, казалась такой обиженной и никому не нужной. Лаврову стало жаль ее.

— Не хочу больше курицу. Я наелась, — сказала Настя, отодвинув тарелку.

— Я тоже. Будем есть торт, — сказал Лавров и заговорщицки подмигнул.

— Для кого я все приготовила? — спросила Оксана.

— Сегодня мой день рождения! Я имею право выбирать. Настя, режь торт!

— Нет, это сделаю я, — сказала Оксана. — Не то она его уронит, и мы даже не попробуем.

Настя потупилась, слезы навернулись на глаза.

— Делай это! — сказал Лавров и передал нож Насте. — Если торт упадет, то мы поднимем его, подуем и съедим. Ничего страшного не случится! Просто мама выросла и забыла как это весело, когда падает торт. И какой он вкусный, когда его ешь с полу.

Настя громко смеялась, с недоверием поглядывая на мать. Ей не верилось в то, что когда-то мать была маленькой, могла уронить торт и есть его с пола.

— Вы сговорились довести меня до белого каления? — усталым голосом спросила Оксана.

— Нет! — замотала головой Настя. — Мама, это тебе!

— Возьми этот кусок себе, для меня он слишком большой. Отрежь поменьше, — попросила Оксана.

— Мама, я хочу котенка!

— Зачем?

— Мне с ним не будет скучно. Тебя всегда нет дома.

— Какой котенок? Посмотри на свои руки. Это что?

— Это — царапки, — разглядывая свои руки, ответила Настя. — Черныш меня поцарапкал.

— Выражайся нормально!

— Я сама виновата. Я его подразнила, а он…

— За животными нужен уход. Ты за собой не можешь убрать, а уж за кем-то…

— Я буду убирать! У меня нет никого — ни братика, ни сестренки, — захныкала Настя. — Почему у меня никого нет?

— Так получилось, дочка, — ответила Оксана. — Ты просила сестренку… тебе тогда было… м-м… года четыре. Ты хотела только сестренку и такого же возраста. Я тебе объяснила, что это невозможно. Если родится сестренка, то она будет совсем кроха, а может так случиться, что братик родится. На что ты мне категорично ответила — братика тебе не нужно.

— Если бы я тогда так не сказала, то у меня был бы брат?

— Может быть, — пожала плечами Оксана.

— Не хочу братика! Противный, сопливый мальчишка! — зло крикнула Настя.

— Почему сопливый? — спросила, вспылив, Оксана.

— Потому, что все мальчишки сопливые! Да, сопливые!

— Откуда ты это взяла?

— Ты бы его любила больше меня, — не унималась Настя. — Мамы все такие!

— Почему ты так решила?

— У Элки Князевой родился братишка. Он целый день орет и писается, а мама его любит больше, чем Элку. Не нужен мне никакой братишка! Хочу котенка! Я сама буду любить его!

— Давай выпьем чего-нибудь нормального. От вина никакого толку. У меня есть бутылка хорошего виски, — предложила Оксана.

— Давай, — согласился Лавров. — Не знаю, какой «толк» ты имеешь в виду, но, может быть, мы найдем его в виски…

— «Толк» окажется на дне бутылки, как обычно, — засмеялась Оксана. Лавров исподлобья посмотрел на нее:

— Ты часто пьешь?

— Как все, — пожала плечами Оксана.

— Это не ответ.

— А это не вопрос! — разозлилась на него Оксана. — Да, иногда мне хочется выпить. И что?