Чтение онлайн

Это означало, что вытащить оглушенных и связанных артефактами подчинения возможности не было — и, к ужасу Келлана, никто и не пытался. И пар-оольцев, и радчан в ошейниках убивали, не утруждаясь попыткой вернуть им волю. Скорее всего, этот приказ Син отдал тогда же, когда указал на глупость близкого контакта.

Сам старший директор перестраивал структуру пространства, заставляя пар-оольцев плутать кругами и заходить в устроенные воинами Кариона ловушки, но с каждым таким изменением Приют стонал, становясь все менее пластичным. Это была магия, механизм которой Келлан не представлял себе даже смутно. В другое время он бы упрашивал Сина научить его, но сейчас это было лишь источником смутной надежды, а не вершившимся на его глазах чудом.

У Сина не хватало сил и внимания на то, чтобы связываться с остальными, и эту функцию выполнял не отходящий от него Келлан: он посылал мысленные указания и координировал действия обороны от имени директора. Келлан ощущал вынужденно открывшегося ему старшего директора очень четко: тот плохо себя чувствовал и был на грани истощения, боль пронизывала его на уровне куда более глубоком, чем телесный, а не до конца зажившие раны рвались от напряжения, несмотря на постоянно шепчущую рядом исцеляющие заговоры Аринеллу. Келлана поражало, каким спокойным и твердым при этом оставался дух директора: Син знал, что нужно делать — и делал это, не давая себе ни секунды на отдых, не позволяя слабости стать преградой.

Стратегия с изменением географии территории Приюта позволяла сдерживать наступление очень долго, но пар-оольцы все прибывали и прибывали, несмотря на организованные для них западни. Кусок за куском они поглощали орден, ища новых рабов, и, не находя, шли дальше. Понявшие, что их заводят в тупики, пар-оольцы продвигались вперед, пытаясь отыскать спрятанные в ветвящихся путях верные ходы. Они обнаруживали скрытно атаковавших их из зданий шепчущих — и рушили целые башни, погребая оборонявшихся под грудами камней и огня. Если засыпало и неудачливых воинов в ошейниках, никто не обращал на это внимания.

За семнадцать часов устали все, кроме пар-оольских марионеток. Связываясь со своими, Келлан ощущал, как хрупка была их решимость. После всех этих бесконечных часов сил, чтобы поддержать их, не было и у него.

.

Треск и гул боя сменился тишиной. Келлан даже сначала подумал, что оглох, так тихо стало. Син, уже давно не стоявший на ногах, а полулежащий в кресле, вздрогнул, какое-то осознание пронеслось в его разуме. Келлан не успел его прочесть: мыслил директор свернуто, невероятно быстро и, когда не оформлял мысли в монолог, предназначенный для Келлана, то и осознать его рассуждений Келлан чаще всего не мог.

— Быстро уничтожать широкими ударами, синий, — выдохнул Син вслух, словно силы совсем покидали его. — Всем.

Келлан с сомнением посмотрел на него — и встретился с неожиданно разъяренным промедлением взглядом. «Там же наши», — хотел возразить Келлан, но не смог. Синий — кодовое обозначение характера атаки — Син еще не называл. Келлан не присутствовал на первом сборе, где Син давал указания по тактикам ударов, но вспомнил, что старший директор лично прикалывал к одежде каждого наставника алмазную булавку и с надеждой предположил, что эти артефакты могут спасти от «синего» удара. Не мог же Син отдать прямой приказ уничтожить своих?

«Быстро уничтожать широкими ударами. Синий».

Келлан достучался до отца, Ингарда и еще троих участвовавших в бою наставников; до двух, безусловно живых, но находящихся без сознания, он докричаться не смог. Послушников последней четверти, не побоявшихся вступить в бой, как ни странно, ответило ему больше — почти половина. Остальные были мертвы или пусты… Из шепчущих Кариона на ногах осталось сорок восемь человек, и каждый отозвался на указание Сина леденевшей душу Келлана радостью.

Закончив, Келлан обессиленно схватился за раму окна, у которого стоял — если бы он не сделал этого, то упал бы прямо на подоконник.

За окном расцветали трескучие пожары, взмывая в воздух смертоносными фейерверками, заговоры плавили все, что встречалось им на пути — камни, землю, деревья, плоть. Келлан видел, как проседали и сдавались щиты ребят в ошейниках, почему-то не ставящих новые — и как их тела охватывало пламя, — но не слышал их мысленного крика, одну лишь ослепляющую пустоту. Пар-оольских мастеров видно не было: они с самого начала были прекрасно укрыты с помощью артефактов, и сейчас, вероятно, ретировались с поля боя.

— Что произошло? — еле ворочая языком, спросил Келлан у Сина.

Син с видимым усилием разлепил тяжелые веки. Выглядел директор плохо: на лице и шее снова проступили ожоги, и он словно постарел. И голос был таким же, сиплым, прерываемым тяжелым дыханием:

— Они временно оглушены и пока не могут сражаться.

— Пар-оольцы?

— Их марионетки.

— Как? Это ведь не мы?

— Я не уверен, — устало ответил директор. — Вероятно, демону потребовались силы для чего-то, и он их забрал.

— Но во время штурма! — не понял Келлан, опускаясь на подоконник.

— Демону плевать на наши войны. Он захотел есть. Постепенно приходят в себя, отступают. Свяжись с Ингардом. Запад территории сейчас соответствует схеме двадцать девять. Пусть очень аккуратно попытаются найти выживших наших, — подтвердил теорию Келлана об экранирующих артефактах Син. — Останавливать уходящих только в случае, если силы хотя бы равны.

Келлан послушно передал приказ и ощутил, как подступает обморок. Он успел только увидеть обеспокоенные глаза Аринеллы и подумать, что ему нужно прикрыть глаза всего на пару минут…

62. Вестер

«Теперь я дважды предатель».

Он рассказал все, что знал. Обо всех шести спрятанных артефактах, на которых базировались ловушки для путешествующих порталами, о высшем совете и мудрецах, о том, как создавались ошейники. Все, что мог, и даже то, чего сам не понимал. Слова, слова, слова. Даор Карион не доверял словам, и, когда он читал воспоминания, принося обжигающую, судорожную боль, Вестер терпеливо ожидал окончания пытки, не протестуя. Так что да, черный герцог знал все.

Даор Карион был, казалось, совсем не удивлен тем, что Вестер не имеет прямых каналов связи с советом, и согласился сопроводить Вестера в главный плавучий храм. Именно там обычно Вестер оставлял нужные сведения священнику — а тот уже связывался с мудрецами. Иногда они приходили в течение двух минут, иногда — в течение часа, иногда в полном составе, чаще по одному или двое. Но приходили.

Мужчина ждал издевательского комментария о том, насколько низка была его позиция в этой дикарской иерархии, раз ему даже не давали самому пользоваться портальной почтой, но Даор Карион просто шел рядом, укрытый отводящей глаза завесой, и молчал.