Чтение онлайн

— Садись, хочешь чаю? Фруктов? Могу поспорить, ты таких не ела, они вообще не растут в Альвиаре.

— Нет, спасибо, — вежливо отозвалась Алана, устраиваясь напротив.

— Как здесь сейчас течет время? — спросил Даор у отца.

— По сравнению с твоей песочницей, примерно вдвое быстрее, — ответил тот.

Даор пропустил слова про песочницу мимо ушей, а Лаора подмигнула Алане, увидев ее замешательство.

— Убыстри еще. Не могу оставлять их надолго, но мне нужно поговорить с Аланой.

Алана ошарашенно оглядывалась по сторонам, прислушивалась к собственным ощущениям. Кажется, ничего не происходило. Даор ободряюще улыбнулся ей.

Удивительно, но здесь, с этими людьми, она и правда чувствовала себя в безопасности. Мать Даора очень ей нравилась, было в ней что-то теплое, светлое, нежное и доброе. А отец… казалось, он не даст леди Лаоре расстроиться даже из-за пустяка.

— Тогда мы оставим вас одних, — поднялась женщина. — Алана, если Даор уйдет, не прощаясь, просто позови меня по имени, хорошо? Я провожу тебя в замок. Тут много интересного, а мы уже почти семья.

— Хорошо, — благодарно склонила голову Алана.

— И не кланяйся мне, пожалуйста, — засмеялась женщина. — Седу, если хочешь, можешь, он привык, а мне не надо.

* * *

— Алана, я вернусь совсем скоро, тебе не о чем беспокоиться.

— Твой отец сказал, что эр-лливи не будет работать. Ты станешь слабее. А это все-таки демон, — возразила Алана. — Лучше я пойду с тобой.

— А как же твоя уверенность, что я могу рассчитать свои силы? — улыбнулся Даор, приближая свое лицо к лицу Аланы.

Губы его были совсем рядом, и Алана потянулась вперед, ища их, но этот поцелуй был скорее нежным, чем страстным. Что-то, разбуженное Даором, гулко заурчало внутри, недовольное краткостью мгновения.

— Это было до того, как я поняла, что ты даже меня спрятал на всякий случай! В другом мире!

— И все же давай вернемся к твоей вере в меня, — засмеялся Даор.

— Ты можешь не ходить?

— Если я не пойду, Пар-оол победит Империю, а демон, вероятно, высосет из Альвиара все, что сможет. Ты не желаешь этой судьбы своим друзьям и сама не хочешь жить в таком мире, — как маленькому ребенку, объяснил ей Даор. — Алана, скажи мне, почему ты так боишься меня отпускать?

Слова рвались наружу, единственно верные. И Даор ждал ее признания, он не мог не чувствовать, как она тянется к нему. Алана так хотела их произнести, но почему-то вместо этого закусила губы, заставляя себя промолчать. И глаза спрятала, лишь бы ее возлюбленный не прочитал в них того, на что она была готова, лишь бы он остался рядом.

«Трусиха, трусиха, трусиха!»

Даор опустился перед диваном, на котором сидела Алана, на колени. Он взял ее руки в свои, успокаивая, и, поймав взгляд, рассмеялся:

— Я тогда спрошу тебя иначе: выйдешь за меня замуж, когда я вернусь?

Этот вопрос не был неожиданностью. Скорее, Алану удивило, как естественно он прозвучал — и все же сердце взорвалось восторгом. Она согнулась пополам, пытаясь выровнять дыхание, и снова ощутила, как Даор целует ее волосы. Алана погрузилась в это ощущение целиком: он был здесь, рядом, уже давно ее, она сейчас чувствовала это особо остро — или это чувствовал он. Связь между ними звенела, как натянутая струна.

— Я очень хочу согласиться, — прошептала Алана, не заметив, что от волнения снова переходит на «вы». — Простите, что формулирую это так, я просто… просто… Вы очень темный, и я боюсь этого, — едва слышно закончила она.

— Алана, — продолжил покрывать ее лицо поцелуями Даор, и девушка закрыла глаза, отдаваясь целиком этому заполнявшему ее счастью. — Смотри, ради тебя я уже иду спасать мир. Подумай, сколько еще добра ты сможешь совершить моими черными руками, моя чистая светлая девочка. Я не буду переделывать тебя, наоборот, помогу тебе изменить мир так, как ты захочешь. Открывай школы и больницы, помогай хоть всей Империи — я поддержу тебя.

Не помня себя, Алана обхватила его шею руками, притягивая к себе, запуталась пальцами в тяжелых волосах. Он поддался ее безмолвной мольбе, и она ощутила его губы на своих. Щеки были мокрыми от слез.

— Алана, я должен идти, — прошептал Даор, только сильнее притягивая Алану к себе. Сам он тоже тяжело дышал, и возбуждение, текущее через связь, почти сжигало его — и саму Алану, впервые за всю свою жизнь так желавшую мужчину, что было больно не касаться его. — Еще немного, и я останусь, и гори Альвиар огнем.

— Если я соглашусь, ты вернешься? — прошептала она ему в губы, прижимаясь изо всех сил.

— Конечно. И так быстро, как смогу. Но ты мне так и не призналась.

— Вернетесь, герцог Даор, тогда и соглашусь! — выпалила Алана, зная, что Даор не обидится, а лишь нежно, счастливо рассмеется.

И он рассмеялся.

68. Вестер

Вестер лежал на спине и смотрел в вибрирующий на ветру тканевый потолок шатра.

Увитая обезболивающими исцеляющими заговорами рука почти не горела, но когда Вестер скашивал глаза, то за равномерным белесым свечением видел не только плоть, но и часть кости, отчего покрывался мурашками. Ему очень, очень повезло, что такая сильная целительница оказалась рядом и взялась помочь ему, никому не нужному предателю. Если бы не Теа, он точно лишился бы руки — или был уже мертв.

Вестеру казалось, что демон, раньше все время звеневший холодом где-то на краю сознания, отступил, и, наконец, в его мыслях наступила абсолютная и страшная своей пустотой тишина, и в ней огненными силуэтами в темноте проступали образы, которые шепчущий гнал от себя с момента, как когтистая длань демона испепелила браслет подчинения, затем лишь, чтобы снова заполнить его волю ватной пеленой и забрать в другое рабство.

Да, раньше белый герцог хотел войны, жаждал, чтобы вся Империя провалилась в пекло, вот только тогда Империя сжималась для него до лица ненавистного Кариона и герцогов, никогда не считавших Вестера равным себе и на его собственной свадьбе говоривших с ним покровительственно, как с ребенком. А после… наверно, когда демон появился, и они заключили первую сделку, что-то внутри Вестера подчинилось этому страшному захватчику. Он слабо помнил мотивы конкретных действий — только сам факт неуемной, сжигающей ненависти и являвшегося смыслом жизни стремления освободиться. Они управляли молодым рабом жестокой госпожи, униженным, но все еще сильным, они привели его в Пар-оол — а теперь даже не вызывали отклика.

Сейчас Вестер видел произошедшее иначе: призванный им демон без усилий съедал тысячи людей и походя калечил их, как ребенок обкусывает конфеты.

Благодаря Вестеру.

Сделал ли демон и с ним что-то? Почему-то последние недели помнились как далекий, отступающий сон, а за ними мешались в неразборчивый ворох ранние воспоминания. Вестер смутно помнил, что разделил ложе с женщиной по указу демона, решившего обзавестись новым носителем, но даже не мог воскресить в памяти ее лица, словно накачался фатиумом. Мужчина пытался вернуться в своих воспоминаниях назад, туда, откуда все началось, и не мог: он словно смотрел на угольные наброски картин, совсем не относящихся к нему самому. Что именно его тогда так злило? Невнимательность Юории? Или это началось еще раньше, до нее?