Запах серы
Шрифт:
Внизу показалось озеро Джульетти. На сине-зеленой поверхности тянулись длинные полосы ярко-белого «снега». Откуда он здесь?! Когда мы подобрались к озеру по суше, выяснилось, что это пена. Своим происхождением она обязана мыльнянке — траве, растущей на берегу в тени редких пальм. Соленое озеро, питаемое горячими источниками, носит имя итальянца, погибшего с 14 своими спутниками в столкновении с афарами. Этот печальный инцидент побудил нас отказаться в экспедиции от оружия. Автоматы не спасли Джульетти от засады кочевников, равным образом как в 1872 году не помогли пушки Мюнцингеру — швейцарскому гражданину, служившему французским консулом в Массауа, а затем губернатором. Нет, оружие лишь вызвало бы раздражение у кочевников…
Афары называют озеро Джульетти Афрера или Афдера — так же, как вулканический конус, возвышающийся на его юго-западном берегу. С северо-запада к озеру примыкает обширное поле базальтовой лавы, вытекшей из трещин хребта Эрта-Але. Мы летели теперь как раз над ним. Южная часть Эрта-Але представляет собой примитивный тип вулканического образования: простые трещины, через зияющие отверстия которых магма изливалась на поверхность. Редкостное зрелище! Подобное возбуждение я уже испытал 4 месяца назад, когда с самолета мне открылся на суше бывший подводный гюйо. Под нами проплывала вулканическая система, переживавшая период младенчества: из бесчисленных параллельных трещин изливалась настолько жидкая лава, что она не могла образовать солидной толщи, а растекалась на десятки километров вокруг. Поэтому здесь не было вулкана в привычном смысле слова. Первая горка, которую мы обнаружили километрах в двадцати от южной оконечности хребта, была, по сути, холмиком с вытянутым корытообразным кратером.
Летчик и штурман не могли сдержать улыбки при виде наших восторженных физиономий: чем могли нас так обрадовать безжизненные скопления мрачных камней внизу? К сожалению, грохот от винта и турбины не позволял объяснить им суть происходящего. Да и вообще, если честно, я боялся отвлечься и пропустить что-нибудь интересное. Разломы, тянувшиеся параллельно Красному морю, трещины, образованные подвижкой земной коры, базальтовые лавы, чьи застывшие волны свидетельствовали о том, что они поднялись со сравнительно больших глубин, — все это красноречиво говорило нам об одном: о том, что эта впадина или по крайней мере ее северная половина является продолжением Красного моря. Иными словами — океаническим дном.
Открытия последнего десятилетия доказали, что дно каждого океана непрерывно расширяется в обе стороны от рифта, проходящего, как правило, по середине океана. Изливающаяся через разломы рифта магма раздвигает его стенки, подобно клиньям, вбиваемым снизу в «пол». В результате створки гигантской «раздвижной двери» расходятся все дальше и дальше. А поскольку каждая половинка этих дверей несет на себе континенты, последние постоянно дрейфуют: Америка все дальше удаляется от Евроафрики, а Индия уходит под Тибет… Если Афар, как мы предполагали, есть нарождающееся океаническое дно и активная ось его приходится как раз на хребет, проплывавший в полусотне метров под нами, то здесь открывалось сказочное поле для исследований. Ведь на границе между двумя расходящимися тектоническими плитами механизмы дрейфа можно изучать невооруженным глазом: все происходит под открытым небом, а не в глубинах океана под тысячеметровой толщей воды… Попробуй объясни все это скороговоркой по-английски двум пилотам грохочущего вертолета.
Перед нами вспухал Эрта-Але. Это тоже растущий щитовой вулкан, уже успевший принять эллиптическую форму. Мы сели на него деликатно, как пчела, опускающаяся на цветок. Каменные вздутия — форма, которую часто являет недавно застывшая лава, — не внушали пилоту особого доверия. Эрта-Але означает в переводе «курящаяся гора»; фумарольная активность, видимо, давно знакома кочевникам, раз они окрестили так вулкан.
Очень хотелось продолжить разведку и добраться до противоположного края колодца, откуда лучше просматривалась внутренность бездны, но время было уже позднее. Товарищи ждали нас в Адде у горячих источников в ущелье.
Заходящее солнце безжалостно слепило глаза. Природа Афара оказалась еще более суровой, чем я предполагал. Я уже ловил себя на том, что все время поглядываю с подспудным беспокойством на стрелку уровня горючего и тахометр, показывавший скорость 60–70 узлов. Светлая полоска между небом и линией горизонта становилась все уже.
Двадцать минут мы одолевали пустыню, отделявшую нас от подножия горы. Двадцать минут — это очень долго, когда стрелка бензометра на глазах падает к нулю… Вертолеты, конечно, прекрасные машины, но они пожирают уйму горючего, особенно над горами, а тут до ближайшей «цивилизации» больше сотни километров, и стремительно близится ночь. В 17.25 оставалось всего три галлона бензина; ущелья внизу уже почернели. В 17.28 все разом — а мы все неотрывно всматривались вниз — заметили Адду, грузовики и «джипы»! В 17.30 приземлились… Высота — 2100 футов над уровнем моря, 750 метров над полом впадины и 1500 метров ниже Абиссинского нагорья.
В Адде есть «термы» — широкие выемки в земле, наполненные водой из горячих источников. До чего замечательно смыть с себя пот и грязь тяжелого дня, а затем с наслаждением погрузиться в обжигающую воду! Стоянка вышла поистине королевской, ибо я забыл упомянуть о немаловажном обстоятельстве: Менгеша отрядил с нами повара. Я уже забыл детали меню, но помню, что пиршество было сказочным. К тому же запасливый повар прихватил вино… Чудесное, кстати, вино, которое делают в Керене, на севере Эритреи, виноградари-итальянцы.
Усевшись на земле вокруг костра, европейцы и эфиопы уписывали дьявольски острое блюдо. Беседа шла на смеси английского, французского и итальянского. Одни рассказывали о полете, другие — о длинной дороге по дну спускавшегося с нагорья каменистого ущелья.
На следующий день трое «шефов» — Менгеша, Маринелли и я — поднялись в воздух для проверки состояния данакильских дорог. По замыслу предстояло пересечь пустыню на машинах и выйти к побережью Красного моря. Кстати, этот полет лишний раз показал важность изучения прибрежных разломов. Район к югу от озера Джульетти местами был настолько испещрен трещинами, что земля казалась сплошной гигантской лестницей с бесконечными ступенями. Поистине грешно было бы пройти мимо!
В глаза мне бросилась еще одна вещь, вызвавшая невольную улыбку: кольцо, потом второе, третье. Кольцо вулканического пепла необычайно правильной формы вокруг кратеров. Кроме того, вулканы имели склоны, опускавшиеся под одинаковым углом. Вывод из этого напрашивался сам собой: кратеры образовались под водой, а пепел состоял из гиалокластитов, тех самых дивных гиалокластитов, которые мы обследовали в 300 километрах к югу. Их присутствие подтверждало мысль о том, что Афар находился под водой, когда начались породившие его извержения. Возвышавшаяся над землей «феска», таким образом, представляла самый настоящий гюйо…
Нет высшего удовольствия для исследователя, нежели возможность убедиться, что его гипотеза обретает материальное подтверждение. Другое, не менее пьянящее удовольствие — это доказать, что гипотеза, которую разделяли твои коллеги, оказалась несостоятельной, а твоя версия — разумеется, куда более ценная, поскольку она твоя, — оказалась верной! Так вышло с идеей о происхождении данного гюйо…
В то утро мы повидали еще немало интересного, прежде чем к полудню вертолет взял курс на северо-запад. Наш караван мы заметили выходящим из узкого извилистого ущелья, он был отчетливо виден на ровной местности. Машины шли медленно, букашками переползая через валуны, забившие русло высохшей реки. Встреча с товарищами всегда греет душу, но она волнует совершенно по-особенному, когда это происходит среди пустыни. Одинаковое чувство охватило и тех, кто был в небе, и тех, кто глядел на вертолет из кабины машин. Приветливо замахали руки, засверкали глаза. Летчик Гилав Дериба заложил виртуозный вираж и опустился между двумя грузовиками на полосе светлого галечника.
Соляные копи царицы Савской
Воздушный маневр занял какую-нибудь минуту, но за это время вертолет пересек всю долину. Грузовикам же и «джипам» это расстояние пришлось одолевать 1,5 часа… Машины ползли черепашьим шагом. Теперь мы получили наглядный ответ на вопрос, почему раньше в
Афаре не проводилось серьезных геологических изысканий: ряд мест в центре пустыни — мы убедимся в этом позже, на собственном опыте, — просто физически недостижимы иначе, как по воздуху.