Запах Вереска
Шрифт:
– Вал...
Еле слышный шепот ударил по нервам не хуже ядерного заряда. Валентин встрепенулся и бросил быстрый взгляд в сторону дрожащего Питера. Он тянул к нему руки и пытался отыскать невидящими глазами. Тонкий, нежный, самый прекрасный и единственный. Валентин тянулся из своих цепей. Он протягивал живую руку, пытаясь коснуться хотя бы пальцев, только не хватило сил. Он обреченно смотрел на своего мальчика и понимал, что жить без него не сможет. Он не сможет быть без него. Без своей души.
– Вал... я...люб...лю т-тебя...
– Знаю...
Валентин не видел ничего, кроме родного лица. Он чувствовал соленые капли на щеках, и кровь стыла в жилах. Его сердце тоже гасло. Оно должно было угаснуть. Только так, только вслед за ним...
– Сегодня просто день дежавю, – раздался за спиной сухой голос Дагуры, – не правда ли, любовь моя?
И только сейчас Валентин поднял взгляд, чтобы увидеть бледное лицо Кайрена Валгири, оцепеневше смотрящего на них. Он был весь в крови. Она была на его губах и текла по рукам. Вся черная одежда была в пыли, а волосы взъерошены. Он буквально висел на ручках дверей и смотрел в его глаза.
Это был конец... Только Валентину было уже все равно. Его пара уже еле дышала. Он улыбнулся, опустив глаза на угасающего Питера, и тихо прошептал:
– Все будет хорошо. Я никогда не покину тебя, не бойся. Только подожди, не уходи без меня...
Кайрен вздрогнул так, словно получил пощечину. Он медленно поднял глаза на парящего Алана и огладил взглядом напряженное тело. Тот молчал и смотрел в ответ. Только руки, сжатые в кулаки, выдавали его и словно остекленевшие глаза. Прекрасное божество, которое было одним таким. С нежными губами, тихим голосом и запахом, сводящим с ума еще больше, чем прежде. А в глубине глаз безмерный покой и целые миры, сияющие только для одного него. Он смотрел на него, а в голове звучали проклятые слова.
– Я люблю тебя...
– Знаю...
Он все еще помнит этот голос и нежную улыбку. Он помнит последний миг до начала его персонального Ада, длящегося столетия. И помнит тот день, когда точно такие же глаза насмешливо посмотрели в ответ, а их хозяин по-хамски ворвался в жизнь. И голос перестал мучить ночами. Сны перестали тонуть в крови и рвать разум на части больным криком. Они ушли под ласковыми пальцами и нежными губами. Он знает, как жить, как дышать... Он помнит, каково это – любить...
Кайрен устало оторвался от дверей и, не отрывая глаз от жадно рассматривающего его Алана, двинулся вперед. Шаг за шагом, все ближе подбираясь и не чувствуя, как начал подкрадываться, словно на охоте. А солнечная жертва, затаив дыхание, следит за его движениями и сладко дрожит. Его удерживают лишь эти последние чертовы слова. Они давят на разум, снова и снова поднимая воспоминания. Именно они заставляют его остановиться и бросить усталый взгляд на Валентина.
Мерцающая письменами цепь легко рассыпалась в пыль под его рукой. Он посмотрел на затравленный, ничего не понимающий взгляд своего сломленного врага и тихо произнес:
– Уходи. Бери свою пару и уходи. Исчезни и больше никогда не смей попадаться мне на глаза.
– Почему? – хрипло произнес вампир, все еще не веря.
– Потому что все кончено. Все...
Он больше не посмотрел на них. И было уже все равно, куда исчезнет Валентин. Его самая главная цель, отрывисто дыша, жадно разглядывала его. Стоило дрожащим губам разомкнуться, как он дернул за широкий рукав чужой туники и сгреб крепкое тело в объятия. Разом обхватив всего и зарывшись когтистыми пальцами в серебристо-белую гриву волос, притянув еще ближе. Голодным зверем набросившись на податливые губы, и сразу же поцелуй стал влажным, глубоким. С привкусом крови и с задушенным рычанием вперемешку со всхлипом.
Языки сплетаются, ласкают друг друга, пальцы больше не ранят, они не обжигают металлом. Зарываются в волосы, гладят плечи, стискивают до боли. Воздуха нет, но это неважно. Ничего больше не важно, когда губы так нежно проходят по губам и зубы впиваются, даря острые укусы. Так нежно и страстно, так жарко и как давно мечталось. От тоски дрожат ресницы и в горле ком. А в глазах бесконечные рассветы, бесконечные ночи, что не нужно будет больше проводить вдали. Больше никогда.
– Почему ты здесь?... Почему? – зацеловывая все лицо и прижимаясь еще больше, чтобы вплавиться под кожу.
– Один белобрысый говнюк обещал, что больше не будет просто сном, когда я проснусь, – проворчал альфа, совершенно не скрывая наслаждения.
– Ты отпустил их, – погладив покрытые щетиной щеки, прошептал Алан.
– Я хочу домой, – глядя в серебристо-голубые теплые глаза, хрипло произнес Кайрен, – с тобой. Хочу взять тебя на нашей постели. Хочу, чтобы ты пропах только мной. С ног до головы.
– Все, что хочешь, – дрожа, зашептал Алан и снова прижался к обветренным губам, – все, что хочешь...
Они тонут друг в друге, прижимаются ближе, бессвязно шепчут и целуются лихорадочно, как ополоумевшие. И на тлеющих стенах вокруг зацветает мох, ползут первые ростки плюща, а город затихает. Горящий и задыхающийся от дыма и крови. Пепельные крылья обнимают ласково и рывком поднимают ввысь. За облака, подальше от застывшей в кровавом ужасе Вены...
Комментарий к Я больше не буду твоим сном британских девочек* – Крист имеет ввиду Спецслужбы Великобритании.
====== Вересковые цветы ======
Все ночи в разгар лета
Всю весну шел душистый дождь
Все дни долгой зимы
Проливались огненным дождем на нашем пути
На нашем пути
На нашем пути
На нашем пути
На нашем пути
И огни неистовствуют
И огни неистовствуют
Но мы все мчимся
Мчимся по скалам
Мчимся по скалам
Katie Knight-Adams – “Riding on the Rocks”
Он любит эти теплые рассветы, когда они золотом играют на обнаженных плечах. Он любит чуть холодные ветра за то, что те путаются в серебристо-белых волосах. И солнце, что сияет в серо-голубых глазах. Он смотрит в них и уже знает, что будет до самой своей смерти любить их сияющую глубину. Спокойную, нежную и теплую, словно летние озерные воды. А на алых искусанных губах застывает та самая ленивая улыбка, что он помнит с самой первой встречи.
Он смотрит, запоминая каждую черточку, каждую линию. Словно слепец, ведя самыми кончиками пальцев. Спускаясь к подбородку и очерчивая ключицы. Лаская мерно вздымающуюся грудь одним лишь взглядом, и вдыхая запах полевых цветов. Жадно глотая его и запоминая вкус вересковых цветов на языке. Слыша биение сердца, и оглохнув для всего остального мира.
И нет больше ни одной преграды, ни одной стены, что может их разделить. Только несколько сантиметров в одной постели, которые он может преодолеть, стоит только протянуть руку. И в объятиях снова жар обнаженной кожи. На губах тают первые, пока еще невинные поцелуи, и пальцы крепко-накрепко переплетаются. Шепот льется в уши блаженным звуком, превращаясь в весенний жар в крови. А серо-голубые глаза смотрят в ответ, и в них загорается сумасшедший огонь. Не имеет больше значения, что ночь была полна любви. Что ворвались они в замок через чердак восточной башни. Чудом не разнеся его к чертовой бабушке. Не видя ничего и не обращая внимания на вопли Эрики о попытке захвата замка.