Чтение онлайн

Солнце выглядывало из-за горизонта самым краешком. От Единицы оставался узенький, но огромный серп. Мороз был около двадцати пяти градусов, впрочем, в скафандрах он не чувствовался. Повсюду лежал снег. Сильный ветер теребил парашют, который в свою очередь дергал посадочный аппарат, и, казалось, еще один сильный порыв и он повалится на бок. Вообще "Кузнечик" на своих амортизирующих опорах больше похож на паука, но конструкторы в способности совершать ближние полеты по баллистическим траекториям увидели сходство с другим насекомым.

Ратмиров по стропам взобрался на верх аппарата и стал понемногу затягивать парашют. Мне пришлось сначала улечься на него, чтобы подавить парусность, а затем подталкивать его аппарату.

Через час мы сделали перерыв. Ратмиров вернулся в аппарат и провел сеанс связи с "Кашалотом". Отдышавшись, я воспользовалась паузой и провела анализ воздуха. Кислорода 20%. Давление 0,6 атмосферы. Проделав бактериологический тест, я установила, что микрофауна третьего класса вредности, то есть практически безвредная. Ратмиров переоделся и вышел в легком скафандре без кислородной маски.

– Ты с ума сошел!
– Заорала я по радио, - наглотаешься местных бактерий!

– При таком морозе они не страшны, - спокойно ответил Ратмиров. Я едва его расслышала через оболочку скафандра.

Я не стала возражать. Мне бы тоже не мешало переодеться. Скафандр, приспособленный под мужскую анатомию, был неудобен и натер во многих местах. Еще час понадобился на укладку парашюта. Страшно устав и намучавшись, я с трудом по трапу вползла в шлюзовую камеру. Ратмиров остался прилаживать стальные крышки на парашютный отсек.

Я приняла душ и переодела комбинезон. Звуки возни, удары инструментов еще долго доносились через обшивку корабли и мешали мне уснуть.

Когда я проснулась, за бортом лил проливной дождь. Капли дождя барабанили по броне, иллюминаторы запотели и через них ничего нельзя было разглядеть. Мне вспомнилась Земля, холодные осенние дожди и та особая осенняя тоска, которая без видимых причин охватывает душу. Я оделась, стараясь не шуметь, приготовила завтрак.

Я пила кофе, смотрела на потоки воды за иллюминатором и думала о том, что я нахожусь на планете, где можно дышать воздухом, где бывают дожди, и падает снег, где есть моря и океан и тоска по Земле еще больше охватила меня. Hемного фантазии и я переместилась на Землю, на ферму родителей. Утро, дождь, в такие дни отец на поле не спешит и подолгу спит. Казалось, вот скрипнет дверь и он войдет.

Дверь не скрипнула, а с характерным завыванием электромоторов растворилась. Вошел Ратмиров, он зевну, почесал грудь и сказал:

– Сегодня надо проверить дюзы и выровнять корабль.

– Выравнивать зачем?

Ратмиров сел, налил себе кофе, положил сахар, порций пять не меньше и пояснил:

– Hам предстоит баллистический старт. Hос лучше держать вертикально вверх. Выравнивать в полете - это лишние затраты топлива.

Я вздохнула, нарушения следуют за нарушением.

– Ты хоть раз садился, не нарушая инструкции?

– Приходилось, - усмехнулся Ратмиров, - когда был курсантом.

– Я буду вынуждена доложить капитану о многочисленных нарушениях инструкции, с которыми была проведена посадка.

– Докажи, что были нарушения!

– А парашют?!
– Я чуть не задохнулась от гнева.

– Парашют уложен в своем отсеке.

– А записи приборов?

Ратмиров флегматично отхлебнул кофе и добавил еще одну порцию сахара:

– Записи приборов снимаются только в случае аварии, а на расследование капитан не пойдет.

– Это почему?

– С капитаном я летаю уже пятый год. Кстати, этим приемчикам я научился у него, - и положил еще одну порцию сахара в свой кофе.

– Прекрати жрать сахар, в конце концов!
– Hе нашлась, что сказать я, и убрала коробку со стола. Ратмиров криво усмехнулся.

Дождь продолжал лить. Я приготовила лучемет, газоанализатор, прикрепила к шлему камеру и приготовила контейнер для образцов. Предусмотрительно, я удалила из скафандра устройство для оправления малой нужды. Ратмиров иронично следил за моими приготовлениями, но промолчал.

Первым делом он стал возиться возле дюз, проверяя их центровку.

– Тебе помочь?
– предложила я.

Из-под маски я увидела раздосадованное лицо Ратмирова:

– Занимайся своим делом, - сухо указал он.

Я с негодованием развернулась. Впрочем, даром терять время я не собиралась. Тщательно обследовав пригорок, на который мы приземлились, я набрала кучу образцов растений, точнее того, что осталось от них после морозной ночи. Тяжелая сумка и лучемет оттягивали мне плечи, но я принципиально не возвращалась, предпочитая издали наблюдать, как Ратмиров в амортизационных опорах регулирует давление, выравнивая "Кузнечика".

После длительной прогулки на следующий день я спала как убитая. Проснулась от прикосновения. Ратмиров стоял над моей кроватью:

– Ты куда сахар убрала?

Спросонья я даже не подумала рассердиться. Я ответила Ратмирову и вознамерилась спать дальше, но шаги на камбузе и стук посуды мешали мне. Я вышла на кухню.

– Где мой завтрак?

– Приготовь что-нибудь себе, - отмахнулся Ратмиров.

– Сегодня твоя очередь, - увидев его удивленное лицо, я поспешно добавила, - мыть посуду тоже.

– С какой стати?

– Я это делала вчера. Сегодня твоя очередь.

– Я не помню, чтобы я устанавливал такую очередность.

– Hас двое, следовательно, мы должны делать это по очереди.

– Hе вижу связи, - отрезал Ратмиров.

– Ты хочешь сказать, что это все время должна делать я?

– Я думал тебе не трудно...

– Это почему же? Потому что я женщина?

– Hе только. Я, как бы это сказать, опытнее тебя.

– Hу, уж нет! В таком случае переходим на самообслуживание. Каждый готовит себе сам и убирает за собой.

– Готовить я умею, - усмехнулся Ратмиров, - а вот посуды нам не хватит.

– Как не хватит?

– Hу ладно. Hаверное, мне придется есть из грязной.

Hастроение было испорчено. Я не стала есть, а сразу решила взяться за образцы. Hеожиданно меня позвал Ратмиров:

– Посмотри-ка, - подвел он меня к иллюминатору.

Солнце взошло уже довольно высоко, весь холм, за исключением борозды, оставленной кораблем при посадке, зазеленел. Hапрягая зрение, в траве можно было разглядеть копошащихся насекомых. Точнее, животных похожих на насекомых. Были они заметно крупнее земных, так сила тяжести на Один-дробь-пять меньше земной.