Чтение онлайн

Она надула губки и хотела уже обидеться, но быстро передумала и, обхватив Аркадия за шею, посмотрела ему в глаза: – Я хочу быть с тобой, милый!

Криш поцеловал ее в губы и сказал:

– Ладно, пойдем в дом, а там посмотрим.

Они оставили машину там, где она стояла, на другой аллее, параллельно к дому Алены. Аркадий достал из багажника пакеты из универмага и спросил:

– Ну что, ты меня сегодня накормишь? Или, как обычно, ты говоришь, что приготовишь, а потом командуешь и готовлю я?

– Ну, Аркашенька, ты же понимаешь, что технической стороной вопроса могут заниматься все, но немногие могут руководить процессом. Тем более таким, как приготовление пищи. – И, повеселев, добавила: – Накормлю, конечно. Меня синьора Мария научила делать пасту-ашутто.

– Это что еще за хрень? Тесто вперемешку с помидорами внутри духовки?

– Нет, это макароны в соусе, – ответила она таким тоном, будто только он на всем белом свете не знает, что такое паста-ашутто.

– Мне уже все понятно, – сказал Аркадий, – вот поэтому я и купил пельмени. – И пошел вслед за Аленой к дому.

Филя был старым другом Криша. Познакомились они в зоне, когда оба тянули первый срок. Филя был в «блаткомитете» зоны – так называют тех, кто стоит у руля. В общем, Филипп был близким другом смотрящего за зоной и имел авторитет. Кришанов с «блаткомитетом» общался мало, но некоторых знал еще по воле. Да и зона – это всего лишь закрытый периметр. Хочешь не хочешь, а все рядышком, как на ладони, – не спрячешься.

В первый раз лицом к лицу Филя и Криш сошлись на сходняке, куда Кришанов пришел поддержать своего знакомого Клена. У Клена, как говорится на жаргоне, была непонятка по игре.

(Не имею желания утомлять читателя непонятными фразами, но все же вынужден объяснить, что такое в местах лишения свободы игра и как много она и всё, что с ней связано, значит. Итак, игра – это не только путь к существованию, ибо игрок кормится за счет того, кого он обыграет, но и мощный рычаг традиций преступного сообщества, позволяющий как регулировать его, так и пополнять кассу этого сообщества. Все, что связано с игрой и имеет к ней отношение, находится под пристальным взглядом не только самих играющих и «блаткомитета», но и всех осужденных в целом. Скажем так: это некий «эгрегор» мест лишения свободы, очень мощный и один из самых безжалостных. Потому что, если у кого-то имелись такие вопросы, как у Клена, уже само по себе это не сулило ничего хорошего. А Кришу было жалко этого парня, и он не хотел отдавать его на растерзание злым зэкам.)

Разговор, на котором присутствовали Криш и Филя, начал заходить в неприятную для Клена сторону и не окончился бы ничем хорошим, если бы в центре внимания не появился Криш и со словами: «Братва, да о чем мы тут базарим?» – не стал объяснять ситуацию Клена с другой стороны. Речь его закончилась словами: «Поэтому непонятка по игре не у Клена, а у того, с кем Клен сел играть». В воздухе повисла пауза. Все ждали решающего слова Филиппа. Но Филя, пока Криш разговаривал, разглядел в нем совсем не ту личность, которая ходила по зоне, а умного и способного парня. Да и речь его была правильной и четкой. Он ни с кем не спорил и, как видно, сильно не напрягался, но сумел обратить весь натиск на Клена не только вспять, но еще и ему во благо. Мало того, обычно жужжащие и любящие интриги зэки молчали: им нечего было сказать.

Филе Криш понравился. Он встал, обвел глазами всех присутствующих и сказал:

– Ну что, если к Клену вопросов больше нет, пойду я, братцы: меня на больничке ждут.

– Подожди, Филя, я с тобой! – крикнул кто-то из толпы, и братва начала расходиться.

С тех пор Криша стали угадывать в зоне и они с Филей завели приятельские отношения.

Прошло шесть месяцев после этих событий. Морозной ночью Криш пробирался в БУР (барак усиленного режима), где сидели зэки за всякие проступки, совершенные ими уже в местах лишения свободы. У Кришанова там сидел приятель по воле, и он иногда приходил к нему тайком ночью. Решетка окна камеры отодвигалась в сторону, и они могли под покровом ночи, спрятавшись, разговаривать и даже умудрялись пить водку.

Вот и сейчас у Криша в рукаве был спрятан пузырь, которым он хотел угостить старого знакомого. Он залез на первый забор, дождался, пока часовой на вышке отвернется в другую сторону, и перепрыгнул в запретны й участок, который разделял жилую зону с рабочей. Прижался к забору и посмотрел на вышку… Все тихо. Пошел вдоль забора дальше, хрустя по снегу валенками.

Остановился возле второго забора, прислушался и быстро перелез уже ближе к самому БУРу, но тут услышал быстро приближающиеся шаги проходящего мимо наряда солдат. Он стремглав добежал до первых окон здания и прижался к стене в том месте, где была тень. Солдаты прошли в двух метрах от него и скрылись в темноте.

Криш потрогал бутылку водки в рукаве, которую нес для друга. «Хорошо хоть не разбил заразу», – подумал он и уже приготовился было продолжить свой путь, как услышал знакомый голос через решетку окна, возле которого он спрятался:

– Ну и куда он теперь денется, этот Филя? Вые…ут его теперь его же друзья. И Шмель долго не продержится в смотрящих. За такие косяки его тоже по головке не погладят.

– Так он же сам в БУРе сидит, – отозвался другой голос.

– Ну и что? – говорил явно знакомый Кришу голос. – За эти деньги их обоих раком поставят. Я сам на блатпедали давил и законы этой своры знаю лучше, чем многие из них.

Криш осторожно приблизился к окну и заглянул внутрь камеры. Посередине ее стоял стол, и за столом сидел «козел» – так зэки называют осужденных, которые, так сказать, встали в зоне на путь исправления, но по сути были простыми интриганами, cдававшими администрации таких же зэков, как они сами. В общем, те же стукачи, только в зоне. И еще пользующиеся привилегиями от администрации учреждения.

У «козла» была кликуха Гера, и Криш его сразу узнал, потому что видел каждый день в лагере. Герыч сидел целыми днями в большой будке, которая возвышалась над всей зоной и у зэков получила название «голубятня». Он открывал автоматические двери, нажимая на кнопки у себя в кабинете. С помощью этих дверей осуществлялось передвижение по всей зоне, и, если Гера был на кого-то зол или хотел заблокировать двери или просто поиздеваться над человеком, ему дана была эта маленькая власть, которой он упивался от всей души.

– Вот ты даешь, брат! Не боишься? – cпросил молодой «козленок» старого «козла».

Криш быстро смекнул, что Гера, так же как и он, пришел навестить своего кореша, но только, в отличие от него, просто и свободно зашел с парадного входа. А теперь, напившись, хвалится младшему «козленку» какой-то сделанной им пакостью. В любом случае, раз речь зашла о Филиппе, не стоило торопиться уходить. Надо было дослушать историю до конца.

– А кого мне бояться-то?! – продолжал Гера. – Я ведь «козел», и мне не в падлу пару смотрящих в мясорубке прокрутить. – Он дико рассмеялся и, подняв стакан с водкой, сказал молодому: – Завтра посмотришь, что с ними будет.

Они чокнулись, и он опрокинул стакан себе в глотку.

– А как ты узнал, где он деньги прячет? – спросил молодой.

– Чисто случайно. Можно сказать, подарок судьбы.

Криш в сердцах поблагодарил Бога за то, что Он дал ему возможность услышать о мерзких планах Геры.

– Послал меня пахан к блатным. (пахан Геры – это начальник оперчасти в зоне). Ну вот. А я, когда в барак к ним захожу, тихонечко так передвигаюсь: вдруг услышу что или увижу… Ага, значит, подхожу я к двери смотрящего, а там никого рядом не было, и я в замочную скважину подглянул; смотрю, а Филя бабки считает и на бумажке что-то пишет. Ну, думаю, фартануло мне: касса ведь это их. К нему тут, слышу, идет кто-то, постучался, а я за дверью другой встал в коридоре, не видать меня: света нет там у них в закутке. Когда к нему постучались, он крикнул, чтобы через двадцать минут к нему пришли. Дописал там быстро свои списки и вышел ко мне в закуток. Я стою, еле дышу, сердце колотится: поймает ведь – убьет меня. Но игра стоила свеч. Он прислушался, потом начал деньги прятать в коридорчике. Там две двери, и в одной тайник. В жизни не найдешь, если не видел. Он деньги спрятал и ушел. Я по сторонам – никого. Быстро бабки забрал и ушел, – закончил свой рассказ довольный «козел».