Чтение онлайн

— Что это?

Дев поставил на стол тарелки, сел и посмотрел Руби в глаза. Взгляд его был кристально ясным.

— В детстве мне больше всего хотелось, чтобы отец мной гордился… — Голос у него был слегка надтреснутым, и Руби захотелось его обнять, но она инстинктивно поняла, что лучше не стоит.

Дев вздохнул и продолжал:

— Понимаю, это банальность. Мне так и не удалось дождаться его похвалы… и стало казаться, будто мне все равно, что он обо мне думает. Я внушал себе, что хочу стать актером, потому что отцу это не понравится. А ведь в глубине души я знал, что нашел свое призвание! Я надеялся, что когда-нибудь отец меня поймет. — Он вертел в руке вилку, наматывая на нее клубок спагетти. — Но отец не понял. Потом я ушел из дому, и все. Мне было все равно, что отец обо мне думает, больше не ждал от него похвалы и одобрения. Прошли годы… и вот он умер. И я понял, что все мои дурацкие мысли — полная ерунда. Четырнадцать лет я мечтал поговорить с отцом, но…

— Тебе не было все равно, что он о тебе думает.

Дев кивнул, но тут же покачал головой:

— Некоторым образом. Конечно, мне по-прежнему хотелось, чтобы меня хлопнули по спине, сказали: «Молодец, сынок!» — и все такое. Но больше всего мне просто хотелось услышать его голос. Он так усердно трудился, чтобы достичь своих целей, и все их достиг. Я должен был забыть о своей гордыне. — Он говорил тихо и смиренно, совсем не так, как тогда, на пляже.

— Он тоже мог тебе позвонить, — возразила Руби. — Ты его сын, но ведь и он — твой отец.

Дев улыбнулся:

— Конечно, мог. Но он был старый упрямец. По словам мамы, у него и в мыслях не было мне звонить. Или пойти с ней, когда я приезжал и мы с мамой встречались. Правда, и я такой же… Упрямством я пошел в него. — Он осторожно вынул записную книжку из рук Руби. — Знаешь, что здесь? Кассовые сборы всех моих фильмов. Всех до единого, начиная с того, дурацкого, который снимали на Золотом Берегу. Как только отец выяснял, сколько я получил, он все записывал сюда.

Он полистал страницы, пробегая пальцем по строчкам.

— Как-то… — Руби не сразу нашла нужное слово.

— Грубо? Жестоко? По-торгашески? Да. Но отец был таким. Деньги, доход — это то, что он понимал. И уважал мои гонорары… чего нельзя сказать о моей профессии.

— И тебя не беспокоит, что он сосредоточился только на денежной стороне?

Дев вернул ей записную книжку. Руби раскрыла ее наугад. Теперь она лучше понимала нацарапанные буквы и цифры. Счет велся скрупулезно: кассовые сборы по всему миру, продажи DVD — Купер-старший записывал все. Здесь требовалась кропотливая работа. Наверное, отец Дева просидел над записями не один час…

— Нет, — ответила она самой себе.

— Нет, — повторил он.

— Сегодня я ходил к врачу, — признался Дев позже, в постели.

Руби прижималась к нему спиной. Она так долго молчала, что он решил: наверное, заснула.

— И что? — спросила она наконец.

От ее светлых волос пахло сладким пирогом или печеньем.

— Шампунь с ванильным ароматом, — объяснила она.

Он не собирался ничего ей рассказывать, и все же рассказал, хотя о визите к врачу не говорил даже с мамой, хотя приехал к ней сразу от доктора…

Решение он принял накануне ночью.

Все должно измениться… и он сам должен измениться. Но никто, кроме его самого, не в силах на него повлиять.

— Доктор считает, что я имею право на депрессию, — продолжал Дев и заспешил, боясь, что раздумает. Руби имеет право знать. — Бессонница, отсутствие аппетита, ужасное самочувствие по утрам… Судя по всему, это классические симптомы.

Ему показалось или она в самом деле напряглась в его объятиях?

— Я думала, депрессия — это когда… Ну, не знаю. Когда люди не хотят никуда выходить из дома… Не могут работать, не могут ничего делать, ничего… не чувствуют. — Она говорила очень тихо, почти неслышно.

— Да, наверное. Доктор объяснил, что бывают разные виды депрессии, рассказал о симптомах. Все сходится, и все вполне очевидно. Честно говоря, я даже почти не удивился.

Она приподнялась на локтях, посмотрела на него. Потом перевернулась на другой бок. Ее лицо оказалось совсем рядом. Но в тусклом свете невозможно было понять, о чем она думает…

Ему вдруг стало холодно.

— Так и знала: что-то не так… с нашей первой встречи. — Она потянулась к нему, погладила по скуле, по щеке, по губам. — Я должна была сама обо всем тебя расспросить… надавить.

Дев смущенно поморщился:

— Я бы все равно ничего не сказал.

Руби продолжала, как будто и не слышала:

— Я нарочно закрывала глаза на то, что с тобой происходит. И по ночам уезжала к себе, хотя знала: с тобой что-то не так.

— Ты ничего плохого не сделала, — возразил Дев. — Кстати, ты спрашивала, что со мной, но я не говорил. Считал, что еще рано.

— Извини, — сказала она, скрещивая руки на груди.

— Не извиняйся. Раньше я называл тебя «отвлекающий момент». И относился к тебе соответственно…

Вначале все было очень просто: им овладело влечение. И жажда погони. Он стремился завоевать девушку, которая его отвергала. Но близость с Руби опьяняла, служила резким контрастом с серыми днями и черными ночами. Хотя… даже ее присутствия не хватало, чтобы он выбрался на поверхность.

Но позже, может быть, даже в самый первый раз, когда она побывала в этой комнате — когда она готова была на все, лишь бы доставить его на съемочную площадку, — его отношение к ней изменилось. Нет, влечение никуда не делось. Что-то было в Руби, в ее улыбке, глазах…

А теперь все еще больше запуталось. Теперь им так хорошо вместе, что они могут подолгу молчать, не ощущая никакой неловкости. Иногда ему кажется, что такой близости у него не было ни с кем. С ней уютно, но одолевают незнакомые чувства.

— Отвлекающий момент… — очень-очень тихо повторила Руби.

Он механически потянулся к ней, но она отодвинулась, и его рука соскользнула с ее бедра.

— В самом лучшем смысле слова.

Ее губы изогнулись в безрадостной улыбке, и он понял, что совершил ошибку.

— Ты не просто отвлекающий момент, ты…

— Что же дальше? — Она не дала ему договорить.

Ему не сразу удалось сосредоточиться.

— Что ты имеешь в виду? Мою депрессию?

Взгляд ее метнулся к потолку. Какое ужасное слово! Оно… липнет, как ярлык, а ей не хотелось наклеивать на него ярлыки.

— Врач дал мне почитать брошюры, велел подумать. Мы еще раз встретимся через несколько недель.

— Когда закончатся съемки.

— Да.

— Как-то…

— Похоже на спад? — подсказал он, и она кивнула. Дев продолжал: — Да. Мы немного поговорили, и, хотя я еще раньше решил навестить маму, после слов доктора все стало яснее. Депрессия — всего лишь следствие. Я должен найти причину.