Чтение онлайн

Кстати, о странностях…В воздухе витал запах марихуаны.

Истории становились всё громче, глупее.

Я спросил, могу ли я попробовать.

Все захохотали. Отвали!

Вилли в ужасе посмотрел на меня.

Но я не сдавался. Я просил снова. Я сказал, что у меня был опыт.

Головы повернулись. Да неужели?

Мы с Хеннерсом недавно стащили две пачки "Smirnoff Ice" по шесть штук и пили их до потери сознания, похвастался я. Плюс, Тигги всегда позволяла мне глотнуть из её фляжки во время поездки. (Терновый джин, она никогда не обходилась без него.) Я подумал, что лучше не раскрывать всю широту моего опыта.

Взрослые обменялись лукавыми взглядами. Один пожал плечами, свернул новый косяк и передал его мне.

Я сделал затяжку. Закашлялся, меня вырвало. Африканская трава была намного жёстче, чем итонская. И кайф тоже был меньше.

Но, по крайней мере, я стал мужчиной.

Нет, я всё ещё был ребёнком.

“Косяком” был просто свежий базилик, завёрнутый в кусок грязной рулонной бумаги.

ХЬЮ И ЭМИЛИ были старыми друзьями па. Они жили в Норфолке, и мы часто ездили к ним в гости на неделю или две, во время школьных каникул и летом. У них было четверо сыновей, с которыми мы с Вилли всегда были вместе, как щенки в стаде питбулей.

Мы играли в игры. Один день играем в прятки, на следующий захватываем флаг. Но какой бы ни была игра, это всегда было оправданием для массового проигрыша, и каким бы ни был проигрыш, победителей не было, потому что не было правил. Выдергивание волос, выколачивание глаз, выкручивание рук, удержание спящего — все было справедливо в любви и на войне и в загородном доме Хью и Эмили.

Как самый младший и миниатюрный, я всегда принимал на себя основной удар. Но я также делал всё возможное, больше всего просил об этом, так что я заслужил всё, что получил. Синяк под глазом, фиолетовый рубец, припухшая губа — я не возражал. С другой стороны. Может быть, я хотел выглядеть крутым. Может быть, я просто хотел что-то почувствовать. Какой бы ни была мотивация, моя философия, когда дело доходило до заварушек, заключалась в следующем: больше, пожалуйста.

Мы вшестером прикрывали наши притворные сражения историческими названиями. Дом Хью и Эмили часто превращался в Ватерлоо, Сомму, Роркс-Дрифт. Я вижу, как мы набрасываемся друг на друга с криками: Зулус!

Линии фронта часто были линиями крови, хотя и не всегда. Не всегда было "Виндзоры против других". Мы менялись. Иногда я сражался бок о бок с Вилли, иногда против. Однако, независимо от союзов, часто случалось, что один или двое из сыновей Хью и Эмили поворачивались и нападали на Вилли. Я слышал, как он звал на помощь, и опускался красный туман, как будто у меня в глазах лопался кровеносный сосуд. Я терял всякий контроль, всякую способность сосредоточиться на чем-нибудь, кроме семьи, страны, племени и бросался на кого-нибудь, на всех. Пинал, бил кулаками, душил, делал подножки.

Мальчики Хью и Эмили не могли с этим смириться. С этим было никак не справиться.

Уберите его, он сумасшедший!

Я не знаю, насколько эффективным или умелым бойцом я был. Но мне всегда удавалось отвлечь их от Вилли настолько, чтобы тот мог уйти. Он проверял свои травмы, вытирал нос, а затем сразу же прыгал обратно. Когда потасовка, наконец, заканчивалась, когда мы вместе ковыляли прочь, я всегда чувствовала такую любовь к нему и ответную любовь, но также некоторое смущение. Я был вдвое меньше Вилли, вдвое легче его. Я был младшим братом: он должен был спасти меня, а не наоборот.

Со временем потасовки стали более жаркими. Открывался огонь из стрелкового оружия. Мы швыряли друг в друга римскими свечами, делали ракетные установки из трубок для мячей для гольфа, устраивали ночные сражения, защищая вдвоём каменный дот посреди открытого поля. Я по-прежнему чувствую запах дыма и слышу шипение снаряда, летящего в сторону жертвы, единственной броней которого была бы пуховая куртка и несколько шерстяных рукавиц, может быть, какие-нибудь лыжные очки, хотя часто и их не было.

Наша гонка вооружений ускорилась. Как и их. Мы начали использовать пневматические пистолеты. С близкого расстояния. Как никто не покалечился? Как никто не остался без глаз?

Однажды все шестеро из нас гуляли в лесу недалеко от их дома в поисках белок и голубей, которых можно было бы подстрелить. Там был старый армейский "Лендровер". Вилли и мальчики улыбнулись.

Гарольд, запрыгивай в машину и уезжай, а мы будем по тебе стрелять.

Чем?

Дробовиком.

Нет, спасибо.

Мы заряжаем. Либо садись и уезжай, либо мы пристрелим тебя прямо здесь.

Я запрыгнул в машину и уехал.

Через несколько мгновений — бах. Картечь гремит сзади.

Я хихикнул и нажал на газ.

Где-то в поместье была строительная площадка. (Хью и Эмили строили новый дом.) Это стало ареной, возможно, нашей самой ожесточённой битвы. Были почти сумерки. Один брат находился в корпусе нового дома, подвергаясь сильному обстрелу.

Когда он отступил, мы обстреляли его ракетами.

И затем…он исчез.

Где Ник?

Мы посветили фонариком. Ника нет.

Мы неуклонно продвигались вперёд и рядом со строительной площадкой наткнулись на гигантскую дыру в земле, почти похожую на квадратный шурф. Мы заглянули в него и посветили фонариком вниз. Глубоко внизу, лёжа на спине, стонал Ник. Ему чертовски повезло остаться в живых, согласились все.

Какая прекрасная возможность, сказали мы.

Мы зажгли несколько больших петард и бросили их в яму.

КОГДА вокруг не было других мальчиков, никаких других общих врагов, мы с Вилли набрасывались друг на друга.

Чаще всего это происходило на заднем сиденье, пока па куда-нибудь нас вёз. Скажем, в загородный дом. Или на лососевый ручей. Однажды, в Шотландии, по дороге к реке Спей, мы начали драку и вскоре оказались в полной передряге, катаясь взад и вперёд, обмениваясь ударами.

Па свернул на обочину и крикнул Вилли, чтобы тот выходил.

Я? Почему я?

Па не счёл нужным объяснять. Выходи.

Вилли в ярости повернулся ко мне. Он чувствовал, что мне все сходило с рук. Он вышел из машины, протопал к запасной машине со всеми телохранителями, пристегнулся. (После исчезновения мамочки мы всегда пристёгивались ремнями безопасности.) Кортеж возобновил движение.

Время от времени я выглядывал в заднее окно.

Позади нас я мог разглядеть будущего короля Англии, замышляющего месть.