Чтение онлайн

Я провела пальцами по своей стриженой голове и отправилась на рынок, чтобы украсть немного еды. Я не носила обуви, да и вся моя одежда было простое грубое платье, выданное мне в приюте. Я не знала, что будет со мной дальше. Точно, ничего хорошего. Выбор небольшой — или останусь при храме, если меня не усыновят. А этого не произойдет никогда, так как уже обо мне идет слух, что я тронулась головой, не в себе, сумасшедшая. Значит, остается только второй вариант — продадут в рабство.

Я хотела вернуться домой, в тот дом, который помнила, где мне было хорошо и меня любили. Конечно, это сейчас я понимаю, что у меня не было никакого шанса попасть в тот дом из моих воспоминаний, да и прошло время с момента моего перерождения. Скорее всего, возвращаться было уже некуда. Но тогда я была слишком мала, чтобы что-то понимать. Маленькая девочка просто не могла знать всех этих подробностей, ей казалось, что произошла какая-то ошибка, и она оказалась не там, где должна была быть. Волшебство или чудо произошло, но ее место не здесь. Она стремилась туда, где ей было хорошо. Она не понимала происходящего. Знала лишь одно — что где-то у нее был дом, где она была сыта и счастлива. И ей хотелось вернуться туда. И она искала дорогу назад. Дорогу, которой не было.

Я расспрашивала приезжих о белых хлопьях, о бревенчатых домах, о месте, где жару сменяет холод. Подслушивала разговоры. И однажды человек рассмеялся и махнул рукой в сторону пустыни. «За песками, за морем я видел подобное». Знал бы он, на что обрек ребенка, ни за что бы не сказал ничего подобного.

Меня учили грамоте, я умела читать. Но еще ничего не соображала в географии. Я никогда не бывала далеко от города. Не знала, где это море, как выживать в пустыне. Но я хотела домой. Это желание стало моей навязчивой идеей. Возможно, если бы я стала чуть старше, я никогда бы не рискнула отправиться в путешествие. Но я была мала, а из-за отсутствия знаний была лишена страха и чувства самосохранения.

Все, что я поняла, так это то, что мне необходимо преодолеть пустыню. Я несколько дней собирала продукты себе в дорогу. Своровала на рынке несколько краюшек хлеба. В приюте нас кормили плохо, никогда не хватало даже наесться, не то, чтобы отложить что-то, чтобы взять с собой. Завязала узлом в тряпку куски хлеба, стебли папируса и несколько ворованных банан. Нашла несколько старых тряпок, чтобы повязать лицо и ноги, обуви у меня не было. И я направилась через пустыню. Я удалялась от города без сожаления. У меня здесь ничего не было. Мне нечего было оставлять. Не о чем печалиться. Меня ничего не держало. Песок забивался в нос и уши, солнце палило. Но я упрямо шла, давно не ориентируясь в пространстве и времени. Жажда мучила меня. В какую бы сторону я не повернула, кругом был песок. Почему-то когда я начинала свой путь, мне казалось, что я с легкостью преодолею пустыню, но ей не было ни конца, ни края. Я вдруг поняла, что не дойду. В какую сторону ни глянь — бескрайний песок, солнце и ветер. Сил идти не было, я умирала. Но мне не было жалко. Я упала на песок, свернулась калачиком, а перед глазами стоял большой дом с резными ставнями, падали белые хлопья, которые таяли у меня на губах, я ловила их руками, смеялась. Мне было хорошо. Я была дома. Я была счастлива.

Когда на горизонте показался отряд на верблюдах, я уже даже не пыталась привлечь к себе внимание, я думала это такое же видение, как и мой дом. Но все же это оказалось реальностью. Всадники, замотанные с головы до ног, медленно приблизились ко мне. Один верблюд опустился вниз. С него слез мужчина, он говорил на незнакомом мне языке, делал какие-то знаки своему отряду. А затем опустился передо мной на колени, пощупал пульс, со своего лица он сдернул платок, улыбнулся сквозь бороду и произнес на знакомом мне языке:

— Привет, Марена. Я — Тино.

Я смотрела на этого удивительного мужчину, взгляд которого словно проникал в самую суть меня, внушал необъяснимое доверие.

— Ты кто? Волшебник? — что еще могла спросить маленькая девочка у человека, который назвал ее по имени, а вскоре изменил ее жизнь. Его глаза хитро щурились, а у меня внутри начала разливаться уверенность в том, что вот теперь все будет хорошо.

Так я впервые встретила Константина. Костя, Коста, Тино, Коташе, Костадино. Я знала множество его имен.

Он протянул мне флягу, а я жадно начала глотать воду, никак не могла напиться. Хотелось воды еще и еще. Но мне не дали. Тино усадил меня впереди себя на верблюда, и я всю дорогу проспала на его груди. С тех пор я жила с ним. Ожоги от солнца на моем теле вылечтли.

Мы все время куда-то ехали, перемещались с места на место, но каждый раз останавливались в уютных домах, ели вкусную пищу. Я была сыта и одета. Меня учили грамоте, причем на том языке, где мы проживали в данный момент, рассказали о том, кто я такая. Моя жизнь изменилась. Я не знала больше голода и была обеспеченной. Я несколько раз порывалась отправиться на поиски того дома, но Тино сказал, что это бесполезно. Мы высчитали по известным мне событиям годы моей предыдущей жизни, получалось, что с тех пор прошло более ста лет. Людей, что могли знать меня раньше, скорее всего уже нет в живых. Даже если бы и были, мне бы никто не поверил. Со временем я смирилась.

Меня тестировали на способности, проверяли мои возможности. В целом, ничем выдающимся я не обладала, кроме разве что запечатывания. Вот это у меня получалось отменно, в этом деле мне не было равных. Я стала мастером печати.

Очнулась я все в том же помещении. В центре. На диване, укрытая полосатым пледом. Голова раскалывалась, но по сравнению со вчерашними ощущениями мне было гораздо легче. В голове все хоть как-то упорядочилось, перестали мелькать картинки, сменяя одна другую.

Я села, оборачиваясь в плед, как кокон, пытаясь немного собраться и подумать о том, что произошло. Я вспомнила, кто я. Почти все, кроме того, почему я в предыдущей жизни умерла, почему мне пришлось переродиться, зачем я себя запечатала… Мое предыдущее рождение по — прежнему было для меня загадкой. Я начала перебирать в голове то, что вспомнила, чтобы хоть как-то упорядочить то, что уже знала. В той жизни что-то изначально пошло не так. Я родилась в семье. У меня были отец и мать. Теперь мне понятно это чувство страха, что все скоро закончится. Я чувствовала, что в этом есть какой-то подвох, что это не правильно. У меня этого не может быть. Я, ещё не помня, подсознательно уже боялась все потерять. Но так получилось. Мне повезло. У меня была семья, которую я очень любила. Воспоминания возвращались ко мне поздно. Мне было семнадцать, но я все ещё не пробудилась окончательно. Далее я встретилась с Арсеном, влюбилась. Он был тоже спейшер. Он первый способствовал более активному пробуждению воспоминаний о том, кто я такая. Кстати, я до сих пор не спросила о нем у Константина. Как я поняла, Арсен искал меня намеренно, он слышал обо мне от Кости, которого тогда звали Костой. По словам Арсена, он влюбился в меня уже заочно, ещё не встретив, услышав только хвалебные речи обо мне. Мы начали встречаться, родные были против. Но это не могло нам помешать. Затем случилась беда. Умер отец. Мы с мамой вернулись в наше поместье. Вскоре после похорон около ворот нашего поместья появился Коста, он нашел меня, как и всегда находил после перевоплощения, но я отказалась ехать с ним, не желая оставлять маму одну в горе. Далее события уже более туманные. Приезжал Арсен, я бежала к нему по полю, испытывая счастье от встречи. Но приехал он ненадолго, только повидать меня, и должен был снова уезжать по срочным делам. Я уговорила его остаться со мной на одну ночь. А дальше — темный лес. Почему-то я оказалась невестой Лукаса, моего троюродного брата, и упала с башни замка на камни и разбилась. При этом запечатала себя, чтобы не вспоминать. Вот этого, я никак не могла понять. Зачем я себя запечатала? Смерть — она всегда ужасна, какова бы она ни была. Но для спейшера — это не конец, и я знала об этом. Спейшеры относятся к смерти гораздо более прозаично, чем люди. Уже после того, как меня покинул Коста, воспоминания потоком возвращались ко мне. Я уверенна, что знала к моменту смерти о себе пусть не все, но многое. Мой поступок казался мне не логичным. Я не находила объяснения. Запечатать себя, чтобы не помнить своей смерти? Зачем? Я же знала, что тогда я воплощусь простым человеком. Зачем мне понадобилась печать? Что она мне давала? Она лишала меня памяти и всех опознавательных знаков.

Я огляделась. В рядом стоящем кресле спал Константин. В одежде, без одеяла, он склонился на один бок и так забавно посапывал. Но не это притягивало к нему взгляд. Я смотрела на его лицо. И я видела его теперь другим. Он как будто бы светился бледно желтым светом, особенно в районе груди. Да, именно так мы узнавали «своих». Словно у меня с отсутствием печати расширился диапазон зрительного восприятия. Хотя, даже с закрытыми глазами я чувствовала, это «свой». Этого чувства узнавания ни с чем нельзя было спутать. Все спейшеры старались держаться небольшими группами. В нашей группе Костя был старший. А еще были главные. Именно они связывались с Константином и выдавали ему задания. А он решал, кто этим будет заниматься. А еще за это платили деньги. Спейшеры никогда ни в чем не нуждались. Хотя и жили подчеркнуто скромно, не привлекая к себе излишнего внимания.

И у меня, вспоминается, есть даже свои деньги в швейцарском банке, доступ к которым знаю только я. Константин так вообще один из богатейших людей на планете. По нему, конечно, не скажешь, но это так. Спейшеры вообще не публичные люди, обычно ведут незаметную скромную жизнь, стараясь не привлекать к себе внимания. Да и стремления жить в роскоши, стремления к власти у них нет. Это люди не наигрались в господство, их все время тянет кому-то доказывать, что они лучше, краше, богаче. Люди стремятся завоевать мир. Спейшеры же знают, что нельзя владеть тем, что тебе не принадлежит. А этот мир нам не принадлежал. Конечно, бывают исключения, но скорее всего, если такое произошло, то спейшер перестал быть достойным, его поставят на учет, а возможно даже запечатают, переведут в разряд обычных смертных до тех пор, пока он не наиграется. Я сама не раз запечатывала таких, по заданию, разумеется.

Вообще, конечно, финансовый вопрос когда-то решался тоже тяжело. Необходимо было писать завещание на кого-то из «своих», передавать права, которые переходили в случае нечаянной смерти спейшера. А если перерождаться не планируешь в ближайшее время, но твой возраст может уже вызывать подозрения, то приходилось переводить средства с одних счетов на другие, с одного имени на другое. Пока один из спейшеров не создал свой банк в Швейцарии. Сначала это был банк исключительно для «своих», полностью конфиденциальный, сохраняющий тайну о владельце счета, о вкладе и объеме средств. А имя владельца счета было не известно даже работникам банка, только сам хозяин и несколько членов руководства, которые так же являлись спейшерами, имели доступ к базе имен.