Чтение онлайн

Как он ушел вчера домой, Мишка, конечно же, не помнил. Вроде бы ничего не болело. Значит, не падал. А если и падал, то на что-то мягкое. Странно, что он не помнил даже того, как оказался на озере. Будто он вчера собрал удочки и пошел сразу сюда. Он не помнил даже утреннего (такого привычного) ворчания жены.

Вдруг удилище дернулось в руке. Миша привстал. Леска натянулась, как тетива, потом снова ослабла. Натянулась, и парень не выдержал, потянул. Он понял, что крючок зацепился за корягу, когда едва не сломал удилище. Чертыхнулся, плюнул и бросил удочку на землю. Придется лезть в воду. Благо недалеко от берега. Миша снял кроссовки и закатал брючины до коленей. Вздохнул и пошел к воде. Подобное происходило часто. Неухоженный пруд когда-то был Белым, то есть чистым. Сейчас в нем плавали коряги и бутылки, пакеты и средства гигиены. Поэтому ступать в воду босыми ногами мог только самый небрезгливый человек. Ну, или пьяный. Мишка был очень брезгливым и, что больше всего удручало, трезвым. Сегодня вообще не его день. Он всегда, в дождь и снег, шел на рыбалку в отцовских болотных сапогах. Не его сегодня день.

Мишка сморщился и ступил в грязную воду. Нога погрузилась в прохладный ил. Вся живность взметнулась вверх, а потом в стороны. Кто-то коснулся ноги и тут же уплыл. Кожа на ногах и руках покрылась мурашками. Михаил держался за леску и осторожно шел к коряге, за которую зацепился крючок. Под правой ногой что-то хрустнуло. Мишка очень боялся, что это осколок бутылки, коих он и сам набросал в пруд предостаточно. Но боли не было, значит, ветка. Он в который раз себя выругал. В сапогах бы он в два счета добрался до коряги. А так – приходилось идти как саперу, тщательно выбирая дорогу.

Мишка слишком поздно понял, что шагнул в пустоту. Он даже не успел схватиться за торчащую рядом корягу. Он просто нырнул. А когда вынырнул, берега не было. Над водой появились клубы тумана. Может, берег и был на своем месте, но только из-за тумана его нельзя было рассмотреть. Миша был спокоен. Пока. Плавать его отец научил еще лет в пять, поэтому на плаву он мог быть сколько угодно. Его пугала не вода, его пугало то, что может быть в ней. На ум приходили только чудовища. Миша поплыл в ту сторону, где, по его мнению, мог быть берег. Но его не было. Даже отмели, с которой он шагнул, не было. Мишка несколько раз проверял. Он даже нырнул один раз, чтобы примерно знать, где дно. Он плыл и плыл вниз, пока не начало жечь в легких, и тогда он вернулся на поверхность. Дна, как и берега, не было. Нет, оно, конечно же, имелось, только очень глубоко. Но насколько Миша помнил, в самой глубокой точке Белого озера было метра четыре. То есть до дна бы он добрался в любом случае. Вот теперь парень занервничал. Он не знал, где находится. И это было страшнее каких-нибудь водных чудовищ.

Мишка услышал всплески. Да такие сильные, будто рядом с ним проходил заплыв на байдарках. Кто-то приближался к нему. Кто-то очень большой. Парень запаниковал и попытался отгрести в сторону от приближающегося монстра. Следующий звук заставил его остановиться. Грохот упавшего ведра или кастрюли раздался прямо за спиной. Всплески прекратились, а с ним и начали уходить визуальные и тактильные ощущения окружающего мира. Сначала он почувствовал тепло, такое влажное, будто он находился в бане. Потом он начал различать предметы в клубах тумана. Да нет же! Не тумана, а пара. Пар клубился по всему помещению.

Миша встал с широкой лавки и еще раз осмотрелся. Никакой рыбалки, никаких удочек. Наверное, уснул, а ребята занесли его в помещение, чтобы не замерз. Только помещение ему это не нравилось. Нельзя ему находиться в этом помещении. Никому нельзя. Он судорожно начал трясти левой рукой, чтобы выудить часы из-под рукава. Звук шипящей воды на раскаленных камнях заставил его вздрогнуть и забыть о часах. Слишком поздно. Миша подскочил и побежал к двери. Толкнул, еще и еще. Он матерился и бился в запертую дверь.

– Суки, – выдохнул он и заплакал.

Всплеск. Всплеск заставил его открыть глаза. Он снова был в воде. Мишка боялся пошевелиться. А что, если каждое его движение вызывает эти перемещения? В мозгу или действительности? Очень похоже на действительность.

Теперь он видел берег. Видел рюкзак и удочки, раскладной стульчик и термос. Всплески были редкими и доносились с середины пруда. И как Мише казалось, удалялись от него. Он поплыл к берегу. Вода плохо пахла и была чертовски неприятной на ощупь. Будто она была гуще, чем обычно. Как кисель… Точно! Он вспомнил мусор, прибитый к берегу, и его едва не вырвало. Горький комок подкатил к горлу. Еще чуть-чуть… Наверное, поэтому вода такая густая. Из-за грязи. Главное, не глотнуть. Но он глотнул. И его вырвало. Миша согнулся пополам, схватившись за ручку двери, и опорожнил желудок. Затем он вытер пот со лба и еще раз дернул дверь. Заперто. Внутрь бани идти не хотелось, но и здесь оставаться было бесполезно. Камни снова зашипели, давая понять, что хозяин уже здесь.

– Я же говорил, ему это не понравится, – захныкал, словно маленький мальчик, Миша. – Хозяину такое не нравится.

Таз вылетел из моечной и ударился о стену раздевалки. Парень сел на пол у двери, обнял колени и заскулил. Сначала тихо, потом во весь голос.

– Что-то Мишка долго не идет? – Оля встала с дивана и подошла к окну.

– Мы ж его заперли, – сказал Сергей и хрюкнул.

«Наверное, это смех», – подумала девушка.

– Да спит он, – Артем взял со стола стакан с пивом и, пока донес до рта, половину расплескал. – Он теперь до утра проспит.

Ольга вдруг осознала, что за два с небольшим года ни разу не видела его пьяным. Да что там, она ни разу не видела, чтобы он выпил вторую бутылку пива. Он нервничал. Нет. Он чего-то боялся. Неужели это хихикающее чудо-юдо его так напугало? Ей, столкнувшейся со зверюгой ночью, надо было бояться. И она боялась. Тогда. Сейчас же даже хихикающая морда ленивца с пастью зубастика из одноименного фильма казалась какой-то нереальной. Будто она не наяву ее видела, а во сне или в фильме.

– Может, пойдете отопрете его?

– Пусть спит, – отмахнулся Артем. – Целее будет.

– А если он в туалет захочет? А если побольшому?

Тихонов задумался. И уже собирался выдать очередную отговорку, когда Оля добила его «контрольным в голову»:

– Он тебе всю баню загадит. Вы завтра замучаетесь воду таскать, чтобы отмыть ее после Миши.

Артем встал, посмотрел на Сергея и сказал:

– Пшли.

– Я с вами. – Тимофей поежился. – Мне отлить надо.

– Очень всем интересно! – возмутилась Вика.

– Пшли, – повторил Артем и вышел из дома.

На улице Тихонов дождался друзей и спросил у Сереги:

– Ну что, может, отпустим придурка?

– А мне кажется, что ему и так неплохо, – хмыкнул Проскурин. – Да отпустим, конечно. Только я сначала отолью.

Серега побежал к доскам. Артем поежился и посмотрел на луну, повисшую над огородами.

– Красиво, – сказал Тимофей.

– Ага, – кивнул Артем.

– Слушай, ты бы с Серегой сильно не общался. Он нормальный, но…

– Ну что, пошли, – окликнул их Проскурин и двинулся к бане.

– Ладно, пошли. Все мы нормальные, – махнул рукой Артем и пошел к Сергею.

Серега вынул доску, подпирающую дверь, и крикнул:

– Эй, Мишаня!

Сергей дернул за ручку, но дверь оказалась запертой.

– Что за ерунда?!

Он еще раз осмотрел дверь на наличие невидимых с первого взгляда подпорок. Нет, ничего не было. Ее ничто не держало. Сергей дернул за ручку и снова чертыхнулся.

– Что тут у тебя?

– Миша! Какого черта ты там делаешь?! Открывай! – крикнул Проскурин.