Чтение онлайн

В морге я убедилась, что безголовый скелет принадлежал женщине преклонных лет – это соответствовало информации, предоставленной заявительницей, вплоть до артрита и искусственного тазобедренного сустава. Мы нашли даже ремень, который она продевала в брюки, с характерной пряжкой: ремень принадлежал мужу покойной, бывшему военному. Патолог зафиксировал, что очевидных признаков причины и рода смерти обнаружить не удалось, и согласился с тем, что идентификация останков вопросов не вызывает.

В медицинской карте покойной говорилось, что несколько лет назад ей заменили правый тазобедренный сустав, но, к сожалению, там не указывался номер протеза, который мог бы стать для нас достоверным идентификатором. Ее стоматолог сообщил, что она носила протезы, но у нас не было головы, а соответственно, и зубов. Поскольку из ее родни в живых никого не осталось, мы не могли взять у них образец ДНК для сравнения.

Разглядывая верхнюю кромку оставшегося шейного позвонка, я пришла к выводу, что череп изъяли примерно в то же время, когда наступила смерть. На позвонке осталось достаточно следов, указывающих на травматическое повреждение, что означало принудительную сепарацию. Но голову еще предстояло найти.

Когда задержанную спросили об этом недостающем фрагменте тела, она призналась, что не смогла закопать голову, потому что старушка смотрела на нее; вместо этого она перерубила шею лопатой и унесла голову с собой в целлофановом пакете. Выбросить ее она не могла, и хранила с тех пор у себя дома. Каждый раз, переезжая, она забирала голову с собой. Естественно, следующим вопросом было, где ее теперь искать. Женщина ответила, что голова у нее в сарае, в пластиковом мешке под цветочными горшками.

Полицейские направились к ней в сарай. Задержанная не солгала: по крайней мере в этом вопросе она решила придерживаться истины. Полицейские вернулись в морг с черепом, завернутым в пакет из супермаркета. Моей первой задачей было определить, действительно ли этот череп принадлежал обнаруженному телу. В те дни мы только начинали проводить анализы ДНК, и совпадение мне предстояло установить по анатомическим признакам, а также по полу и возрасту. У меня был череп и нижняя челюсть, а также I и II шейные позвонки. Третьего не было; очевидно, именно в этом месте произошло расчленение, но его отсутствие означало, что мы не сможем анатомически точно совместить череп с шеей. В любом случае особенности черепа и нижней челюсти указывали на то, что они принадлежали пожилой женщине, которая на момент смерти лишилась всех зубов. Кажется, зубные протезы так и не нашли.

Однако сюрпризы продолжались. Для начала мы обнаружили следы порезов в основании черепа и на II шейном позвонке. Они указывали на то, что, помимо лопаты, если она вообще использовалась, расчленение производилось инструментом с острым лезвием, чем-то вроде топорика для мяса. Что еще более важно, я нашла трещины на черепе. Покойная получила как минимум два сильных удара по голове тупым предметом, возможно, той самой лопатой, отчего и появились трещины. Патолог согласился с тем, что смерть наступила в результате удара тупым орудием по затылку и что голову отрезали уже у трупа, чтобы скрыть преступление. Возможно, именно поэтому задержанная всю жизнь возила череп за собой.

В полицию заявления об исчезновении не поступало: у жертвы попросту не было семьи, которая могла бы его подать. Я не представляю, что подвигло на убийство человека, обязанностью которого было за ней ухаживать. В любом случае женщину обвинили в том, что она убила свою подопечную, два раза ударив ее по голове, возможно, лопатой, которую она затем использовала, чтобы отделить голову от тела. Когда у нее это не получилось, она пошла на кухню и отыскала подходящий инструмент. Отрубив голову, она положила ее в пакет и унесла с собой домой, вырыла во внутренним дворике яму и закопала там тело.

Наверное, она потратила немало времени на уборку, чтобы замести следы преступления, вынесла (скорее всего) из квартиры все более-менее дорогостоящее, а потом еще и получала пенсию за свою жертву.

Возможно, мотивом преступления были деньги, и она совершила его обдуманно и хладнокровно. А может, она убила в состоянии аффекта, после ссоры, или просто лишилась терпения и ударила старуху. Я не в курсе, как обвиняемая сама объяснила свой поступок. Но я совершенно точно знаю, что она 20 лет скрывала то убийство, и все равно то ли совесть, то ли постоянная необходимость поддерживать свою ложь заставили ее прийти в полицию и сознаться в содеянном. Ее признали виновной в убийстве, расчленении, сокрытии останков и мошенничестве, заключавшемся в получении пенсии жертвы. Остаток своих дней она проведет за решеткой. Пожилой возраст не является смягчающим обстоятельством, особенно в делах об убийстве.

Большинство громких преступлений получают какое-нибудь название, так что и это неизбежно стало «убийством с головой в сарае». Как я часто говорю в беседах с авторами детективов, если они станут писать о том, с чем мы сталкиваемся в реальной жизни, никто им не поверит, заявив, что такого не могло быть в принципе.

В данном случае кости поведали нам не только о том, что голову отсекли намеренно, но и о том, что женщину убили: она не умерла от естественных причин. Но прежде чем мы сможем прочесть историю человека по его костям, надо убедиться, что перед нами действительно кости. Иногда другие предметы маскируются под части человеческих скелетов, и если мы не будем знать, на что они похожи, то можем стать жертвами обмана. За фрагменты детского скелета часто принимают кости животных и даже камни, потому что детские косточки действительно похожи на камешки. С черепом такой проблемы обычно не возникает, потому что он в значительной степени развивается еще до рождения. Но путаница все-таки может произойти.

В 2008 году внимание всего мира привлекло расследование по делу о насилии над детьми в бывшем детском доме на острове Джерси, в От-де-ла-Гаренн, начатое после заявления о находке фрагментов детского черепа. Находку восприняли как непреложное доказательство, и расследование велось очень интенсивно. Начали ходить слухи о том, что воспитанников детского дома пытали и убивали, а от тел избавлялись. Однако лабораторное исследование, которое должно было установить возраст фрагмента черепа, показало, что это вообще не кость, а деревяшка, скорее всего, обломок кокосовой скорлупы.

В конце концов полиции пришлось признать, что у нее нет никаких доказательств убийств в От-де-ла-Гаренн. Из 170 якобы костных фрагментов, обнаруженных на месте бывшего детского дома, только три могли принадлежать человеку, да и тем было уже несколько веков.

Отсутствие трупов, однако, не являлось доказательством отсутствия насилия: расследование установило, что оно действительно имело место в От-де-ла-Гаренн и других детских домах на Джерси в конце 1940-х. Некоторые виновные получили по заслугам, но многие избежали наказания, потому что уже умерли к тому моменту, когда скандал вышел наружу. Но из-за того, что на изучение ложных улик было потрачено немало времени, сил и государственных средств, полиция и судебные эксперты подверглись суровой критике, едва не сорвавшей столь важное расследование.

Случившееся на Джерси напоминает: только по той причине, что мы рассчитываем найти улики, наши находки не становятся ими. Когда ищешь останки детей, не рассчитываешь обнаружить кокосовую скорлупу. Тут таится большая опасность: начинаешь искать нечто, подтверждающее уже сложившуюся теорию, и рассматривать любые находки сквозь призму своей предубежденности. Всем нам приходится бороться с этой тенденцией. Очень важно, чтобы разные камешки, обломки дерева и пластмассы (особенно на местах пожаров) подвергались тщательному исследованию, прежде чем будет сделан окончательный вывод, но иногда кость – это просто кокосовая скорлупа.

Хотя череп уже много веков прочно занимает место в культурном и мистическом арсенале человечества, настоящее чудо заключается в его структуре и назначении, в том, как он формируется, растет и что может рассказать о жизни – а порой и смерти – человека, которому короткое время принадлежал.

Кости человеческого черепа начинают формироваться к концу второго месяца беременности. К моменту родов, 7 месяцев спустя, практически все они имеют узнаваемую форму, по которой их можно различить, даже если обнаружить по отдельности, если знать, что искать. Рост и связи между 28 (приблизительно) костями, составляющими череп взрослого человека, делают его одним из самых сложных элементов человеческого скелета для опознания и реконструкции по фрагментам.