Чтение онлайн

– Да, я слышал о таком, о Петровско-Разумовском рынке. Говорят, что он кого-то из наших убил… Но я в это не очень-то верю, потому что знаю ментовские приемы: чтобы внести определенный раскол или оказать давление на человека, его объявляют убийцей другого.

Я немного успокоился. Но о главной опасности сообщил не кто иной, как Раф.

Как-то до встречи с Солоником я вызвал Рафа. Его привели быстро, он уже значительно окреп, упрочил свой авторитет и причислял себя не к последнему десятку в тюремном обществе.

Мы уже активно готовились к его делу, экспертиза показала отсутствие пальчиков, и мы разрабатывали систему об изменении меры пресечения. Вдруг Раф спросил:

– А помните, когда вы ко мне пришли в первый раз, у вас был клиент такой – Солоник?

– Да, помню. А что такое?

– Вот тут много говорят о нем.

– И что же говорят?

– А где он сидит, в какой камере?

Я был ошарашен.

– А кто им интересуется? – спросил я.

– Да есть тут люди…

– Понимаешь, я не вправе рассказывать такое. Если они настолько серьезные люди, то сами без труда могут узнать, где он сидит. Я тебе не советую влезать в это дело. Кто знает, как может дальше повернуться.

– Ну-ну, – пробормотал Раф, – посмотрим…

Плохи дела, значит, Солоником кто-то уже интересуется.

Я пока еще не знал, что с воли пришло письмо, подписанное четырнадцатью ворами в законе, приговорившими Солоника к смерти. Причем двенадцать из них были кавказцами. Только позже мне рассказал об этом один из оперативников СИЗО, а другие клиенты, в том числе и Раф, это подтвердили.

Жизнь в Москве шла своим чередом. На мушке был не только сидевший в СИЗО Солоник, но и люди на воле. По-прежнему не прекращались заказные убийства: то банкира убьют, то предпринимателя.

Когда в марте был убит Владислав Листьев, к Солонику пришли оперативники из МУРа и стали подробно расспрашивать его о возможных исполнителях этого убийства. Солоник отнекивался, мол, понятия не имею, кто бы это мог быть, вообще ничего не знаю. Один из оперативников с ехидством спросил:

– А может, это ты его?..

– Ну да, – сказал Солоник. – Я вышел из изолятора, завалил его и снова вернулся. Очень смешно!

О приходе муровцев Александр рассказал во время очередного моего визита.

– Да если кто-то и убил этого Листьева, – добавил Солоник, – то все равно его уже в живых нет.

– Как это?

– Да так. Тот, кто заказывал, тот и устранил исполнителей. Зачем нужны свидетели такого убийства?

Вскоре произошел окончательный поворот в судьбе Солоника, и тот день тоже надолго мне запомнился. В апреле к Солонику пришел следователь, молодой парень лет тридцати, который впоследствии стал заместителем прокурора одного из районов Москвы.

Он очень сухо вел допрос Солоника. На допросе присутствовал еще второй его адвокат, Алексей Загородний. Следователь задавал вопросы, касающиеся обнаруженного на его квартире оружия.

Солоник признал огромный арсенал своим и охотно о нем рассказывал, потому что не имело смысла открещиваться от оружия, которое было с его пальцами, да и особое наказание ему не грозило, максимум три года.

Ко дню 6 марта Александр Солоник отправил Наталье трогательное письмо, на которое последовала несколько неадекватная реакция с ее стороны. Наталье пришла в голову безумная идея: вступить с Александром Солоником в официальный брак.

Солоник держался как подобает настоящему мужчине. Всячески старался отговорить ее, предостерегая от всевозможных негативных последствий. К уговорам и увещеваниям он подключил меня и второго адвоката. Мы, в свою очередь, принялись убеждать Наташу чуть ли не отречься от непредсказуемого будущего супруга, рисуя этот брак в самых мрачных красках. Но женское упрямство было непоколебимо, Наташа настаивала на своем, и было ясно, что воздействовать на нее бесполезно.

Чтобы оформить брак, Солоник должен был развестись с женой. Мы уже готовились к суду и решили доказать, что приговор по его первой судимости, то есть по изнасилованию, был совершенно необоснован. А для этого необходимо было съездить в город Курган, запросить из суда материалы и вместе с тем расторгнуть и брак Солоника. Признаться, мы надеялись, что пока все это будет оформляться, Наталья, может, и передумает расписываться с Александром.

Поехать в Курган, а заодно и в Тюмень согласился мой коллега, второй адвокат. Он решил, что едет в города криминальные, а посему не помешало бы обеспечить себя небольшой охраной, в которую и вошли знакомые одного из клиентов.

Как только Алексей приехал в Тюмень, его прямо с поезда встретил местный РУОП и, уложив на асфальт адвоката с сопровождающими его лицами, обыскал всех и отправил в ближайшее отделение милиции. Загородний, размахивая своим удостоверением, с пеной у рта доказывал, что он официальный адвокат и ничего общего с криминальными структурами не имеет. Но блюстители порядка заявили с усмешкой: ваше удостоверение поддельное, и сейчас мы с вами разберемся. Лишь предъявив командировочное удостоверение, напечатанное на бланке Московской коллегии адвокатов, он смог отгородить себя от своих спутников. После недолгой беседы, проверки личности и фотографирования охранников всех выпустили.

В Кургане и в Тюмени мой коллега собрал доказательства, подтверждающие невиновность Солоника по первой судимости. Ему удалось получить согласие жены Солоника на развод. Вскоре со всеми документами он вернулся в Москву.

Наташу мы все-таки отговорили вступать с Солоником в брак.

После возвращения из; Кургана и Тюмени Алексей Загородний через некоторое время решил выйти из дела и написал соответствующее заявление в Московскую городскую прокуратуру, но почему он так поступил, толком не смог объяснить.

Следователь сообщил, что в ближайшую неделю ожидает результатов экспертизы. Нам не терпелось все поскорее узнать.

Следователь слово свое сдержал и вскоре протянул нам пять-шесть страниц машинописного текста на бланке, с печатями экспертного совета. Мы сразу вручили заключение криминалистической экспертизы Солонику, и он углубился в чтение. Дойдя до выводов, он пришел в негодование и стал снова кричать:

– Я не убивал троих милиционеров! Я не мог убить милиционеров! – Он тут же схватил листок бумаги и карандаш и стал что-то рисовать. – Вот тут стояли они: тут, тут и тут. Здесь стоял я. Раздались выстрелы – я побежал. Как я мог за такое короткое время убить троих? Это невозможно! Совершенно невозможно! – Он быстро обратился ко мне: – Но вы-то верите, что я не мог убить троих?

– Я тебе верю, – ответил я. – Я обязан тебе верить: я – твой адвокат.

Но Солоник не успокоился.

Баллистическая экспертиза, как говорилось в заключении, показала, что наконечники патронов оказались специально сточены, чтобы пуля была явно смертельной. Солоник возмутился и пытался доказать, что экспертиза сделана неправильно, что выводы не соответствуют действительности.

– Будете доказывать все в суде, – ответил ему следователь, – у вас опытные адвокаты.

– Суд? Я представляю, что это будет за суд, если вы сделали такую фальшивую экспертизу. На что теперь мне надеяться?!