Записки боеприпасника
Шрифт:
Некоторые из студентов старших курсов увлекались хмельными пирушками, которые зачастую до добра не доводили. Однажды из окна пятого этажа нашего общежития вывалился здоровенный парень, бывший командиром студенческого отряда добровольной народной дружины, и получивший при падении тяжелую травму. По размерам, выданным хирургом, студенты изготовили для него специальную пластину из титанового сплава, но о подобных случаях вспоминать не хочется.
В эти годы наша студенческая жизнь была насыщенной и веселой, и вспоминаются, пожалуй, как лучшие годы нашей молодости…
Несколько раз мы ездили на загородную базу МВТУ в поселке Орево, что недалеко от подмосковного города Дмитров, где мы изучали огромную по тем временам, лежащую в ангаре на боку ракету – носитель серии Р-7 с пристыкованным к ней космическим кораблем «Союз». В их корпусах вырезаны смотровые окна для изучения конструкции этих учебных изделий.
1974 год. Слева направо: староста группы Виктор Поляков
со своей будущей женой Верой, Юра Федин и Миша Пирязев.
Мои друзья…
Показали нам и лунный спускаемый аппарат, рассчитанный на одного космонавта, он показался таким маленьким, что я бы на нем не полетел…
На военной кафедре мы изучали ракетный комплекс противовоздушной обороны С-200, в аудитории кафедры также имелся учебный образец ракеты этого комплекса, все это было в то время секретным, и мы привыкали соблюдать строгие режимные требования тех лет.
После окончания летней экзаменационной сессии нашу группу направили на Московский вертолетный завод имени М. В. Хруничева в Филях, ныне Государственный космический научно-производственный центр имени М. В. Хруничева для прохождения второй технологической практики. На этом заводе изготавливали детали и проводили сборку ракет-носителей и нас провели по всей технологической цепочке их производства.
Запомнилась сварка встык огромных шпангоутов, сопровождавшаяся взрывом с яркой вспышкой и брызгами искр. В качестве материалов для деталей ракет использовались высокопрочные алюминиевые и титановые сплавы, легированные стали…
Технологическая культура производства на этом заводе весьма высока, впоследствии такого производства на боеприпасных заводах я не встречал, разве только на заводах по производству взрывателей.
Для курсового проекта на заводе имени М. В. Хруничева мне выдали синьку большой детали с боковым зубом, которая оказалась частью стойки шасси стратегического бомбардировщика, при этом требовалось написать технологический процесс ее изготовления.
Деталь была настолько сложна, что мне пришлось позднее идти для консультации на кафедру штамповки факультета Автоматизации машиностроения. Преподаватель кафедры, профессор объяснил, что, мол, деталь изготавливается методом объемной горячей штамповки, и чтобы представить для себя конструкцию таких деталей в объеме, необходимо всегда искать линию разъема штампа, и показал на чертеже эту линию, после чего у меня в голове сразу же сложился ее трехмерный образ. Примерно, как современная компьютерная 3D-модель…
При прохождении этой практики от нас не требовали работы на станках, и мы могли уйти с завода после обеда. Тогда я и еще несколько наших ребят устроились на работу грузчиками на находившийся поблизости в Филях московский хладокомбинат. На хладокомбинате мы разгружали вагоны с коровьими полутушами по 100кг, загружали этими полутушами, коробками с птицей, мороженым и другой продукцией автофургоны. Работали в ватниках, шапках и фартуках, в то время как в морозильных камерах было минус 18, а на улице плюс 28 градусов по Цельсию.
На хладокомбинате мы видели жутковатое воровство среди местных грузчиков, которые выносили лучшие куски мяса и меняли его в ближайших магазинах на водку. Однажды, когда мы разгружали вагон с тушками достаточно упитанных индюшек, и когда приемщица на минуту отвлеклась, из-под вагона высунулась голова местного прощелыги, который шепотом попросил:
– Ребята, подайте пару индюшек.
Мы подали двух птиц, одна из тушек пролезла между вагоном и перроном, а другая индюшка, что крупнее застряла, после чего «побежала» вдоль вагона, приемщица крикнуть не успела, как общипанная птица исчезла между вагонами…
В столовой хладокомбината готовили простую и очень сытную еду, на первое был борщ или суп с большим куском мяса, на второе давали макароны или рис с большущим куском мяса, на третье компот или чай, а хлеба можно было брать – сколько хочешь, все это стоило очень дешево.
В заводском буфете можно было перекусить вкусно пахнущей нарезкой любительской колбасы с половиной батона настоящего московского белого хлеба с хрустящей корочкой и бутылкой свежего кефира.
Так как работали мы во вторую смену, то ужинали поздно вечером еще не замерзшим мороженым, которое нам работницы разрешали брать прямо с конвейера. Я столько его съел, что потом несколько лет не мог на мороженое даже смотреть, особенно на фруктовое. А сейчас мороженое совсем не то на вкус, каким было в годы нашей молодости и пахнет какой-то химией…
1973 год запомнился еще и тем, что в должности заведующего кафедрой М-4 был утвержден доктор технических наук, профессор Олег Данилович Антоненков, крупный ученый в области взрывных методов обработки материалов, теории исследования операций и оценки эффективности действия боеприпасов, который был очень общительным человеком и замечательным педагогом.
На пятом курсе продолжились занятия по специальным дисциплинам, при этом большое внимание уделялось выполнению курсовых проектов. Мне было поручено под руководством доцента Владимира Алексеевича Одинцова выполнение курсового проекта по разработке 115-мм осколочно-шрапнельного снаряда к гладкоствольной танковой пушке. Требовалось проработать его конструкцию и провести необходимые расчеты эффективности поражающего действия по типовому вертолету противника. На снаряд такого типа впоследствии В. А. Одинцов получил авторское свидетельство, а затем патент на изобретение, позднее в печати он стал называться «Бауманским снарядом».
Работа над курсовым проектом занимала достаточно много времени, но я успел начертить одному комсомольскому деятелю с кафедры М-6 еще и ручной противотанковый гранатомет, разумеется, за деньги в размере тогдашней стипендии старшекурсника. В связи с этим, вспомнился старый анекдот о том, что, мол, студенты МГУ по ночам ходят по женщинам, а студенты МВТУ все чертят, чертят, чертят…
Редкий бауманец не любит выпить холодненького разливного пива, а в 70-е годы прошлого века оно было настоящим, шибало газом в нос, более 3-х суток не хранилось, да и хранить его не имело смысла, так как народ выпивал запасы пива очень быстро. С ребятами из нашей группы мы посетили достаточно много московских пивных баров и ларьков на Арбате, на ВДНХ, в Измайлово, в парке имени А. М. Горького, но чаще всего мы ездили на трамвае в Лефортово, в пивной бар на Ухтомской улице. Это была достаточно уютная, народная стекляшка, со стоячими местами за столами, на крючок которого удобно было повесить портфель и тубус с чертежами. Пиво там не разбавляли, на закуску можно было взять креветок или селедку, а еще лучше большой кусок вареной любительской колбасы с горчицей и черным хлебом, которые вполне заменяли обед.
В Бауманское училище поступало не очень много девушек, а уж на таких технических факультетах как наш, их было совсем мало. В общежитии в Измайлово имелся небольшой спортивный, а по вечерам танцевальный зал, на танцах играли ребята на гитарах, подсоединенных к усилителю, руководителем этого ансамбля был Володя Чеботарь, который хорошо играл и пел, включали и магнитофон.
На эти танцы приходили студентки из нашего и других факультетских общежитий. Приезжали на метро девушки из других институтов Москвы, и просто молодые москвички, но их было тоже мало на такую ораву ребят. Тем не менее, к концу учебы многие из ребят женились, а девушки практически все вышли замуж.