Записки члена Государственной думы. Воспоминания. 1905-1928
Шрифт:
Что государь вовсе не желал этой мобилизации и что он был далек от мысли о войне с Германией – это несомненно: нерешительный и сомневающийся государь даже спрашивал военного министра, нельзя ли приостановить мобилизацию? И когда ему ответили, что это невозможно, и когда растерянный и подавленный государь желает совершенно прекратить мобилизацию, ему отвечают, что она уже объявлена и в полном ходу.
Но если государь не желал общей мобилизации и если государственное совещание одобрило лишь частичную мобилизацию «для демонстрации», то кто же, наконец, решил этот вопрос, ввергнувший Россию в пучину бедствий?
В порыве личных обид министр Сухомлинов отдает слишком много места проискам и козням начальника штаба генерала Янушкевича [244] . Нельзя себе представить, чтобы начальник штаба мог действовать в вопросах войны и мира на свой риск и страх, чтобы за ним не стояли более крупные фигуры.
Ясно лишь одно, что эта общая мобилизация как-то фатально была навязана государю и России.
Не менее загадочна и история с путаницей телеграмм, которыми обменивался Николай II с Вильгельмом [245] : телеграмма государя более позднего датума была передана Вильгельму ранее предшествующей, и этот пробел имел решающее значение в ходе переговоров.
244
Янушкевич Николай Николаевич (1868–1918) – военачальник, генерал от инфантерии (1914). С 1914 г. начальник Генерального штаба. В 1914–1915 гг. начальник штаба Верховного главнокомандующего. С 1916 г. начальник снабжений Кавказской армии.
245
Имеется в виду кайзер Германии Вильгельм II.
Однако кто же осмелился задержать телеграмму государя в такой исключительный момент в судьбе России?
Вот два кардинальных вопроса и два момента исключительной важности, которые как нельзя лучше характеризуют ту атмосферу, которая окружала в то время царя: кто-то, помимо царя, решил, что война должна быть, и провел эту свою волю без всяких совещаний с государственными учреждениями и даже помимо желания самого государя.
А теперь задним числом, когда Россия лежит в прахе, пусть история разыскивает виновника войны.
Никто не спорит, что Германия сорок лет готовилась к войне, что за последние годы она была настроена очень воинственно. Но в том-то и заключается вся трагедия, что мобилизацию начала не та страна, которая к ней готовилась, а та, которая совсем не была готова.
Германский посол граф Пурталес [246] вручил русскому министру Сазонову [247] требование в течение суток прекратить мобилизацию. Срок прошел, ответа не последовало. Германский посол вторично посетил министра Сазонова, чтобы удостовериться в ответе, причем был крайне взволнован.
246
Пурталес (Pourtal`es) Фридрих (1853–1928) – немецкий дипломат. В 1907–1914 гг. посол Германии в России. В 1914–1918 гг. советник Министерства иностранных дел.
247
Сазонов Сергей Дмитриевич (1860–1927) – дипломат, государственный деятель. В 1910–1916 гг. министр иностранных дел. С 1913 г. член Государственного совета.
– Итак – война? – спросил он Сазонова, в волнении роняя бумаги.
Министр пожал плечами.
Эти подробности очень характерны, если вспомнить, что в ответ на русскую мобилизацию Германия бросила свои главные военные силы прежде всего на Францию. Что из этого следует? А то, что хотя Германия и готовилась сорок лет к войне, но не с Россией, а с Францией. Исход войны показал, что Россия слишком поторопилась и этой поспешностью подготовила собственную гибель.
Конец ознакомительного фрагмента.