Чтение онлайн

Мало того что Эребо писал дневник Юля, он, несомненно, участвовал и в самом его составлении. Указанием на это может служить подробное описание происшествий, свидетелем коих был он один, весьма обстоятельные отчеты о православном богослужении и обрядах нашей церкви – предметы, на которые как богослов он должен был обращать особенное внимание, – вставки русских слов и заметки о русском языке, которого сам Юль не знал, и т. п.

Впоследствии, вернувшись из поездки со своим господином, Эребо совершил еще два путешествия в Россию, уже самостоятельно, одно – в 1712 г. в Ригу, чтобы привезти из России обратно в Данию людей и вещи Юля, другое – в 1714 г. – в Петербург и Финляндию, для доставления важного письма от короля к царю. В 1714 г. ему представился было случай попасть к нам и в четвертый раз, уже в качестве штатного секретаря датской миссии в Петербурге. Но, будучи в то время только что назначен публичным нотариусом в Копенгагене, он отказался от места в России, ибо предпочитал «верный и спокойный хлеб неверному и неизвестному».

Путешествуя с Юлем, Расмус Эребо, помимо его дневника, вел еще и свой собственный. Теперь последний, к сожалению, утрачен. Зато до нас дошла любопытная автобиография Эребо. Выдержки из нее, касающиеся всех трех его путешествий в Россию, помещаются в конце настоящей книги, в числе приложений [3] .

Записки Юля я перевел с рукописи Копенгагенского архива зимой 1890/91 г.; в 1892 г. они были напечатаны в «Русском архиве» (в книжках 3, 5, 7, 8, 9, 10 и И) и таким образом впервые обнародованы на русском языке. Уже позднее, в конце 1893 г., появилось прекрасное издание их в датском подлиннике, под заглавием «Ен Rejse til Rusland under Tsar Peter, Dagbogsoptegnelser af viceadmiral Just Juel, Dansk Gesandt i Rusland, 1709–1711» («Путешествие в Россию в царствование Петра, дневник вице-адмирала Юста Юля, датского посланника в России 1709–1711 гг.»), с обстоятельным предисловием, историческими примечаниями, указателем и множеством интересных политипажей и гравюр в тексте. Потрудился над этим изданием секретарь Копенгагенского государственного архива Г.Л. Грове (Gerhard L. Grove), упоминавший о дневнике Юля еще в 1889 г. в примечаниях к автобиографии Расмуса Эребо и указавший на них в конце 1891 г. в особой статье «Traek fa Peter den Srotes Liv, fra en samtidig dansk Gesandts utrykte Dagbog» («Черты из жизни Петра Великого, из неизданного дневника датского посланника его времени»), напечатанной в «Скандинавском временнике наук, искусств и промышленности» (Nordisk Tidskrift for Vetenskap, Konst och In-dustri).

Ввиду сокращений, допущенных – частью мною самим, частью редакцией – при печатании перевода записок Юля в русском архиве, я еще до выхода в свет датского подлинника решил приступить к новому русскому их изданию, без малейших пропусков, в том виде, в каком я их первоначально перевел [4] . Вследствие разных случайных замедлений издание это окончено лишь теперь. Заключает оно в себе записки Юля в неприкосновенной их целости [5] и ввиду некоторых пропусков в книге г. Грове является пока единственным совершенно полным их изданием [6] .

Как указано на заглавном листе, примечания к моей книге заимствованы из труда г-на Грове. При этом некоторые из них – главным образом касающиеся русских деятелей, русских обычаев, вообще России – рассчитанные их автором на датскую публику, несколько изменены и частью дополнены (при обязательнейшей помощи С.А. Белокурова, оказавшего мне вообще неоценимое содействие в деле настоящего издания).

В приложениях, кроме упомянутых выдержек из автобиографии Расмуса Эрбе и гравированного плана Прутского сражения (с объяснениями), помещаются также немецкий оригинал и русский перевод инструкции, которой снабжен был Юль при отправлении своем в Россию. Немецкий текст перепечатан из издания г. Грове. Оригинал инструкции хранится в копенгагенском архиве.

В тексте книги в круглые скобки (…) заключены слова, отсутствующие в подлиннике, но дополняющие в русской речи его смысл. В прямые […] поставлены слова, пропущенные в оригинале по недосмотру. Скобки же, имеющиеся в оригинальном тексте, перенесены в мой перевод с двоеточиями (:…:).

Курсивом напечатаны слова и выражения, значащиеся в датской рукописи по-русски. В подлиннике они написаны по большей части русскими и лишь в редких случаях латинскими буквами.

Ю. Щербачев

Константинополь, Май 1899 г.

Могущественнейший всемилостивейший наследственный государь и король [7] !

Всемилостивейшая инструкция, данная мне вашим королевским величеством, (в то время) как (вы) посылали (меня), в качестве чрезвычайного посланника, к его царскому величеству, предписывала мне, между прочим, вести, в течение моего путешествия, исправный дневник и, по возвращении в отечество, представить оный (вашему королевскому величеству). Всеподданно исполняя (сие) всемилостивейшего вашего королевского величества приказание, повергаю ныне этот дневник, веденный мною во время поездки в Россию и обратно, к стопам вашего королевского величества.

Принял он большие размеры по той причине, что я не хотел ограничиться происходившим в России, а записывал равным образом и то, что случалось со мной по пути туда и обратно, в других странах.

Если бы я составлял этот труд для удовлетворения моей собственной или чужой любознательности или если бы я имел в виду посредством печати сделать его (достоянием) всеобщим, (то) я, конечно, прибегнул бы к некоторой осторожности и выключил бы из него те (места), в коих царь и его подданные рисуются в красках мало привлекательных; ибо, если б настоящий дневник дошел до сведения царя, он, я уверен, пожаловался бы на меня вашему королевскому величеству, (обвиняя меня) в намеренном посрамлении русской нации, так что, быть может, за мои труды меня ожидала бы только неприятная награда.

Но дневник этот, как сказано, я писал единственно во исполнение нарочитого всемилостивейшего приказания вашего королевского величества, а потому я и не колебался отмечать в нем как достойное хулы, так и достойное похвалы: мне казалось непростительным скрывать от вашего королевского величества правду. К тому же для вашего королевского величества, как и для всякого (другого) правителя, весьма важно быть осведомленным об особенностях двора, о населении и условиях того края, куда (посылается) для переговоров (известный) посланник, так как при этом представляется возможность (сообразуясь с имеющимися данными) принять те или другие полезные решения, которые в противном случае (приняты) не были бы. Так, я уверен, что если бы, до заключения союза с царем, ваше королевское величество имели точные сведения о русских (и о том), насколько можно на них положиться, особенно в делах денежных, то сведения эти, без сомнения, послужили бы к немалой пользе и выгоде (для Дании).

Я далек от мысли выдавать настоящий дневник за полное описание России, ибо для подобного труда нужно (бы) основательное знание русского языка и многолетнее спокойное пребывание в (этой) стране. Могу только сказать (одно), что я записал все, что мне было возможно (записать, но при том записал) лишь то, что я, по вполне достоверным сведениям, считал за истину. Более подробные исследования (о России) не представлялись для меня возможными ввиду краткости моего там пребывания (и того, что) большую часть времени (я) провел в поездках туда и сюда, (обстоятельство), служившее немалою помехой для точных обо всем расспросов и расследований.

Если многое во этом дневнике стоит не в том порядке, в каком оно занесено в черновые (наброски), с которых (настоящий дневник) списан, то случилось это по той причине, что (хотя) в течение моего пребывания в России я (и) заносил все (происходившее) под теми днями, в которые был тому свидетелем или о том узнавал, – здесь, в той чистовой копии, (однородные заметки) иногда собраны вместе, дабы имеющее взаимную связь не было слишком широко разбросано.

Да не примет ваше королевское величество во гневе, что настоящий дневник, столь поздно изготовленный, представляется (вам лишь теперь). Случилось это не вследствие какого-либо с моей (стороны) промедления, но по той причине, что часть дневника, по 29 мая 1711 г., осталась в числе прочих моих вещей в Москве, после того как я оттуда выехал, чтобы сопровождать его царское величество в поход против турок, а так как вашему королевскому величеству благоугодно было всемилостивейше отозвать меня (из России) 21 декабря того же года, (в то время как я находился) в лагере под Штральзундом, то (дневник свой) я получил, вместе с прочими моими вещами, лишь весной 1713 г., на родине, в то время как (уже) готовился выйти в море с флотом вашего королевского величества. Ввиду сего (последнего обстоятельства) я должен был отсрочить приведение в порядок и переписку начисто этого обширного труда, до моего возвращения из плавания, (то есть) до конца ноября того же года. Таким (образом), мне не представилось возможности (приняться за) обработку дневника прежде (наступления) истекшей зимы. С другой стороны, я не (мог) окончить этот (труд) ранее (и) вследствие (участия в) различных военных советах, (а равно) и вследствие других даваемых мне время от времени поручений по службе вашего королевского величества.

В заключение пожелаю, чтобы ваше королевское величество всемилостивейше нашли удовольствие в (чтении) настоящего дневника. Вместе с тем всеподданнейше благодарю ваше королевское величество – во-первых, за то милостивое доверие, которое (вы) выказали (к) моей преданности, возложив на меня важную должность чрезвычайного посланника при царском дворе без всякого моего о том непосредственного или через других лиц ходатайства, а во-вторых, за то, что ваше королевское величество, по собственной (своей) королевской милости, (тоже) безо всякой моей о том просьбы, непосредственной или через других лиц, всемилостивейшие (отрешили) меня от этой должности, отозвав на родину.