Чтение онлайн

На шестнадцатом километре от Минска Николай Фуре остановил машину. Его пропуск был ограничен этим расстоянием, и если бы он рискнул ехать дальше, то его остановил бы первый же патруль. И уж тогда никто не мог бы поручиться за исход дела. В этом случае удостоверение Лены могло бы сыграть роковую роль.

— Эх, как бы мне хотелось бросить все и уйти сейчас вместе с вами! — промолвил Фурс, выйдя из кабины и со злостью захлопывая за собой дверцу.

— Коля, милый, потерпи. Скоро и ты будешь в отряде. А сейчас тебе нельзя. Ты же знаешь, тебе надо перехватить на вокзале Похлебаева. А то его обязательно схватят гестаповцы. Вместе с ним и прибудешь в отряд, успокаивала его Мария.

Фурс и сам понимал, что его долг — позаботиться о товарище, который находился в командировке и ничего не знал об опасности, грозящей всем, кто был связан с Леной.

— Ну, счастливого вам пути, дорогие! — и Николай пожал руки Вале, Лене и Марии.

Машина покатила обратно к городу, а женщины направились дальше пешком. К вечеру они без всяких происшествий добрались до базы отряда Дяди Димы.

Партизаны окружили отважных патриоток трогательным вниманием и заботой. Их поместили в отдельном доме, обеспечили всем необходимым.

Беседуя с командиром отряда, Лена не выдержала и спросила его:

— Скажите, Николай Петрович, а вы уверены, что ваша мина обязательно взорвется через сутки?

— Можете в этом не сомневаться. Мина свое дело сделает, — заверил Федоров и, пожелав ей покойной ночи, ушел.

Но долго не могла уснуть Лена в ту ночь. Действительно ли взрыв мины завершит то, ради чего она прошла через столько испытаний? — в этом теперь заключался для нее главный вопрос.

Двадцать первого сентября тысяча девятьсот сорок третьего года, утром, мы провожали нашу разведчицу Надю Троян в последний поход с миной, предназначенной для уничтожения Кубе. Описанные выше события, происшедшие в этот день в доме Кубе, нам тогда, конечно, не были известны, и потому мы, инструктируя Надю, еще и еще раз подчеркивали, что наступил самый ответственный момент, от которого зависит успех всего дела.

И вот перед штабным шалашом выстроилась вся группа Нади во главе с командиром боевого прикрытия Колей Антошечкиным, старавшимся сохранять в эти минуты на добродушном своем лице выражение, соответствующее особой важности данного группе поручения.

Пожелав разведчикам удачи, я дал команду трогаться. За кладками группу ожидала пароконная бричка. На нее уложили Надин велосипед и уселись партизаны. Паша Конюхов — веселый веснушчатый боец с пилоткой набекрень — тронул вожжи, и лошади быстро помчались по хорошо знакомой им лесной дороге.

Прошли сутки, вторые. От Нади — никаких вестей. Чем дальше, тем беспокойство становилось все сильнее и готово уже было перейти в смятение, как вдруг прибежала радистка Таня и торжественно вручила мне радиограмму с Большой земли: «По сообщению лондонского радио, в Минске партизанами убит имперский комиссар Кубе. Проверьте, соответствует ли это действительности и кто исполнитель акта».

Нетрудно представить себе наше с Володей состояние в тот момент. Москва информирует о том, что возмездие свершилось, шлет запрос, а мы ничего не знаем! И как узнать?

Нади все еще нет, и неизвестно, когда она придет, да и придет ли. Ведь если все произошло согласно плану, то она давно уже должна быть здесь. Сидеть на месте и ждать мы уже не могли.

Захватив с собой Петра Ивановича Набокова и еще двух партизан, мы выехали в направлении Минска в расчете, что встретим Надю по дороге. И эта встреча действительно произошла в семи километрах от нашего лагеря. Только мы выехали из лесу, как впереди на дороге показалась знакомая бричка. Увидев нас, Надя спрыгнула и пошла нам навстречу. Но уже по тому, как нерешительно она шагала, я понял, что что-то произошло совсем не так, как мы ожидали.

— Ну? — коротко спросил Рудак.

— Кубе убит. Но кем, я не знаю, — сухо ответила Надя и опустила голову, словно она в чем-то провинилась.

— Та-ак… — протянул Володя со вздохом. — Значит, не нами?

Надя молчала.

— Ну что ж… — вы не расстраивайтесь, — попытался я подбодрить разведчицу. — Что из того, что не наша мина убила этого негодяя, важно, что возмездие все же настигло его.

Я старался говорить спокойно, но на душе у меня был какой-то осадок. Понимал я и состояние Нади. Ведь она в течение двух с лишним месяцев готовила этот акт, и когда осталось сделать последнее усилие, кто-то другой опередил ее. Представляя себе встречу с Павлом Антоновичем, я невольно краснел от мысли что вынужден буду предстать перед ним с таким же вот; виноватым видом, с каким вернулась из похода Надя.

— Меня успокаиваете, а сами переживаете, — разгадала мои чувства разведчица.

— Ну, на меня вы не смотрите. У меня не раз уже так случалось: кажется, все идет хорошо, дело близко к завершению, а глядишь— все пошло шиворот-навыворот. Расскажите-ка лучше, Надюша, о своем походе, о том, как узнали вы об убийстве Кубе, видели ли Лену и вообще как у вас сложились дела в Минске.

Мы присели у обочины дороги, и Надя поведала обо всем пережитом ею в последние дни.

В Минск она въехала на велосипеде, к которому была приторочена корзина с большим букетом цветов. Под цветами лежала мина. В городе никто ее не останавливал, и она без каких-либо затруднений достигла дома, где жила Лена. У ворот Надя слезла с велосипеда и, ведя его в руках, вошла во двор. У крыльца дома стоял молодой человек, тот самый, которого она до этого видела в эсэсовской форме.

— О, да мы, кажется, старые знакомые! — обратился он к Наде. — Ведь мы однажды встречались уже с вами в этом дворе. Не так ли?

Надя не знала, что отвечать и как вести себя. Но, поколебавшись секунду, тряхнула кудрями, взяла себя в руки и подошла к молодому человеку.

— Да, кажется, мы встречались. Вы к Лене?

— Как видите.

— А ее что — нет дома?

— Да. Я уже с полчаса дожидаюсь ее, но она, как видно, задерживается на работе. Садитесь, будем ждать вместе. Кстати, познакомимся поближе.

— Нет, извините, у меня мало времени, я спешу. Заскочила на минутку проведать Лену, но раз ее нет дома, я поеду.

— Подождите. Вы хоть скажите, кто вы, как вас зовут, а то Лена спросит, кто к ней приезжал, а я даже не знаю вашего имени, — поднялся с крыльца Михаил и, приветливо улыбаясь, направился к Наде.

Та поставила уже было ногу на педаль, но Михаил взялся за руль и придержал велосипед.

— Какая вы быстрая. Кому это вы такой чудесный букет привезли? Может быть, Лене? Так давайте я ей передам.

Михаил потянулся было к корзине, но Надя ловко подала велосипед вперед, и его рука повисла в воздухе.

— Какой вы любопытный, право. Кому везу, тот и получит.

— Не знал я, что у Лены такие колючие подружки.

«Проклятый эсэсовец, — подумала Надя, — неспроста что-то ты липнешь ко мне. Надо скорее удирать».

Она вскочила на велосипед и поехала, прислушиваясь, не бежит ли эсэсовец следом. Но Михаил только громко рассмеялся и продолжал стоять на месте.

Ночь Надя провела на конспиративной квартире у своей знакомой. Через нее достала большой торт, уложила его в корзину поверх мины и утром, как только кончился комендантский час, снова поехала к Лене, рассчитывая застать ее дома перед уходом на работу. Это было 22 сентября.