Чтение онлайн

Мы сидим по периметру зала. Первое занятие. НК еще продолжает набирать слушателей. Входит какая-то девица, с интересом оглядывается и останавливает свой взгляд на НК. Та, естественно, прерывает занятие и спрашивает, что девице нужно. Дальше происходит бесподобный диалог.

– Не знаю, пришла ли я по адресу. Вы ведь учите экстрасенсорике?

– Да, мы занимаемся медицинской парапсихологией.

– Я даже не знаю. Вообще-то я – ясновидящая, мне бы надо к таким людям…

– Вы, конечно, выбирайте, что вам надо, но у вас сейчас времени маловато для занятий. Балансовый отчет на носу, а у вас конь еще не валялся. Так ведь?

Немая сцена из «Ревизора». Девица в ауте, мы – тоже. Откуда НК это узнала?

Если найдется недоверчивый читатель, конечно, он скажет, что девица была подставной фигурой, что с ней договорились и т. д. Я не могу с ним спорить, у меня нет доказательств, что НК тогда не сыграла, хотя лично я уверен, что эта сцена была натуральной – НК не сыграла, а блеснула. У меня нет доказательств, и даже то бесспорное для меня лично, которое я держу в кармане и сейчас извлеку, даже оно недоверчивого человека не убедит. Предъявляю доказательство: я сам, начиная с какого-то времени, умею делать подобные чудеса. Это называется яснознанием, и о нем мы будем подробно говорить, но несколько позже.

Люди устроены странно. Если им рассказать про балансовый отчет, они добродушно посмеются и не поверят. А если про научную интуицию (а это есть частный случай общего явления яснознания), то реакция будет совершенно другой: «Так то ученые, у них все возможно!»

Кстати, о научной интуиции. Занимаясь долгие годы научной работой, я давно понял, что ученый талантливый отличается именно интуицией или знанием ответа задачи до начала ее решения. В научных кругах существует легенда, которую есть смысл в этой связи вспомнить.

Был очень талантливый, почти гениальный физик-теоретик Л. Д. Ландау. В середине XX века у него в институте каждый четверг (кажется) проходили семинары, на которых делали доклады «посторонние» теоретики. Пройти апробацию у Ландау было огромной честью, и многие стремились преодолеть этот рубеж. Но и трудности были непомерные. Докладчик только начинал писать формулы, чтобы поведать об открытии, а Мэтр, бывало, неожиданно произносил что-то вроде: «Дальше не надо – чепуха!» И все. Отмываться приходилось годами, а жизнь теоретика коротка. И вот однажды…

Л. Д. Ландау физикой плазмы практически не занимался. Но у него есть одна работа, опубликованная в 1946 году, на которую в последующих научных статьях других теоретиков имеется огромное количество ссылок. Речь идет о так называемом «затухании Ландау». Суть его проста. Внешние колебания электрического поля не могут проникнуть глубоко в плазму, потому что собственные поля электронов плазмы, инициируемые внешними колебаниями, гасят поступающий в плазму сигнал. В статье приводился довольно простой вывод искомой формулы. В формулу поверили все и сразу. Еще бы, Дау сказал! Прошло восемнадцать лет. В 1964 году в престижном научном «Журнале экспериментальной и теоретической физики» была напечатана статья Захарова и Карпмана, в которой утверждалось, что в работе Ландау выкладки ошибочны! С Карпманом я не был знаком, но с В. Е. Захаровым я учился в одном институте, какое-то время мы были с ним в приятельских отношениях, я даже опубликовал его научную биографию в журнале «Наука в СССР» – бывшем официозе Академии наук. Поэтому описываемую историю я знаю из первых рук. Так вот, Дау действительно ошибся в математике! Затухание есть, и это бесспорно, но авторский вывод формулы – неправильный. На жаргоне физиков: затухание появляется во втором приближении, а в первом – как изложено в статье Ландау – его нет.

Эта история наглядно демонстрирует, что сначала делается само открытие, а потом выстраивается общедоступный путь к нему. В данном случае путь был неправильный, а открытие? Открытие крупное, несомненное. Оно во все времена будет носить имя Ландау, а не Захарова с Карпманом. Поэтому не надо быть педантом и зацикливаться на мелочах. За деревьями не увидишь леса. Надо каким-то непонятным пока способом «прорастать» в явление, «сливаться» с ним. Это восточный путь мышления, отличающийся от западного, аналитического. Но крупные открытия делаются именно по-восточному и заодно все настоящее искусство… [3]

Но вернемся к моим воспоминаниям. В моей жизни лекаря-экстрасенса я иногда работал совместно с Галей Шинаковой. (Увы, в конце мая 2006 года она скоропостижно скончалась.) Я познакомился с ней больше десятка лет назад на описываемых курсах. Когда собирается двадцать человек и все жаждут быть экстрасенсами, то возникает взвинченная обстановка предрасположенности к чуду. Мы с Галей искали объективные способы проверки наших возможностей. Обстановка в музее этому способствовала. Скажем, был там такой экспонат: двадцать одинаковых по виду и весу коробочек из-под лекарства. Половина из них была заполнена спичками, половина – скрепками. Нас учили, что если взять в руки коробочку и подержать некоторое время, то ощущения (тепло, покалывание или что-то подобное) будут разные в зависимости от того, что в ней. Я пробовал и ничего не ощущал. Меня это удручало. Однажды мы с Галей решили поработать по-другому. Я брал в руки коробочку и мысленно, не задумываясь, произносил про себя первое, что приходило в голову, например «скрепки», и передавал коробочку сидящей рядом Гале. Галя произносила вслух «скрепки» или «спички», смотря как ей казалось, тут же открывала коробку, и мы узнавали, что там на самом деле лежит. Так вот, при таком подходе у одного из нас было девятнадцать попаданий из двадцати возможных, а у другого – все двадцать. Это было наше явное чудо. Повторяю, наше с Галей чудо. Для других оно не убедительно. Так мы впервые познакомились с вершиной интуиции – яснознанием. Но яснознание не единственный «фокус», доступный пытливому уму.

В том же музее я испытал на себе, что такое измененное состояние сознания. Как это выглядело в нашем подвале? Сначала заплати деньги за сеанс, правда, не очень большие, примерно как за нынешний билет в кино. Перед началом сеанса не ешь и не пей, а то худо будет. Дело было зимой – одевайся потеплее, а то простудишься потом. Кто может участвовать? Руководитель выразился так: «Кто может спуститься к нам в подвал, тот и может».

Большая подвальная комната. В комнате – десятка два лежачих мест на топчанах. Легкая подстилка и маленькая подушка-думка под голову. В начале каждого сеанса – вступительная беседа. Я ее опускаю. Затем все раскладываются по нарам. Гасится общий свет. Зажигаются ароматические свечи. Руководитель показывает, как надо дышать. В дыхании вся изюминка. Дышать надо с частотой примерно раз в секунду или даже чаще! Когда все поняли, как себя вести, включается особая музыка с переменным ритмом. Ритм задает частоту дыхания. Представьте себе: полутьма, но потолок виден, какая-то нечеловеческая музыка, запах горящих свечей и слова руководителя: «Дышите в темпе музыки. У вас все получится! Представьте себе, что вы летите в межзвездном пространстве… Звездная ткань разрывается впереди, обтекает вас по бокам и смыкается сзади. Испытывайте ощущение полета, наслаждайтесь им… Отпустите свои мысли… Рассматривайте внимательно появляющиеся зрительные образы…» и т. д.

Сеанс продолжается часа два: минут тридцать – вход в режим, минут сорок – выход и возвращение «на Землю», остальное время – лови кайф. Никогда в жизни я не баловался наркотиками, поэтому мне сравнивать не с чем, но самое «продвинутое» кино со спецэффектами – ерунда по сравнению с таким сеансом.

Через пять-десять минут учащенного дыхания темп музыки меняется, меняется и музыкальный рисунок. (Впоследствии мне не довелось еще раз услышать эту музыку, а хотелось бы! Как она звучит отдельно, без всех этих таинственных аксессуаров?!) Теперь можно дышать обычным образом, но ты понимаешь, что с тобой что-то начинает происходить и даже уже произошло. Ты смотришь на низкий потолок и видишь на нем побелку всю в трещинах, но одновременно на «экране» потолка возникает другая картина, и она даже более яркая! Ты можешь сознательно переключаться на просмотр то одной, то другой, но кому интересно разглядывать обычный потолок?! Руководитель давно молчит, а ты летишь во Вселенной как космонавт, но без скафандра, и мигают звезды, и это чувство полета, которое, наверное, доступно только птицам, но не людям… Передать невозможно. Надо ощутить самому. Это и есть измененное состояние сознания.

Что-то отвлекло мое внимание. На соседнем топчане женщина лежа размахивает руками и ногами. Как потом выяснилось, она танцевала. Основоположник этого метода – холотропного дыхания – чешский психолог Станислав Гроф в своих многочисленных книгах акцентирует внимание на том, что в видениях открываются эпизоды рождения человека. Ко мне это не относится, как и к моим тогдашним коллегам по этим сеансам. Мы все были экстрасенсами или собирались ими быть. Одной женщине в измененном состоянии сознания явилась Дева Мария и благословила на помощь людям.

Проходит минут двадцать, и ритм музыки ускоряется. Одновременно тускнеют краски второго, наведенного мира, и это значит, что пора снова зарядиться учащенным дыханием.

Последние минут тридцать-сорок – релаксация, возвращение к норме. То, что эта релаксация необходима, я испытал на своей шкуре. Перед одним из сеансов я выпил стакан чайку, и где-то в середине программы мне пришлось встать и направиться в туалет. Идти нормально я не мог. Я перемещался с большим трудом, держась за стенку. Это не было состоянием пьяного человека – голова работала совершенно нормально, но координация полностью разладилась. Когда я вернулся на свой топчан, то выяснилось, что войти в ритм музыки мне не удается. Оставшееся время я провел, медленно приходя в себя.