Чтение онлайн

Ей богу, лучше бы они его пристрелили. Более смачного плевка в народ, чем то, что власти России сделали с лидером стихийного протеста, сложно придумать.

Дело в том, что у ста богатейших семей России есть отличный план, позволяющий бесконечно долго контролировать людей, проживающих в захваченной ими стране. Всё, что для этого нужно, — удерживать народ в состоянии выученной беспомощности.

Что это такое? Психическое состояние, при котором человек не ощущает связи между усилиями и результатом. Что б он не делал, какие бы усилия ни прилагал — делается только хуже. Это явление открыл Мартин Селигман в 1967 году, и оно достаточно подробно описано в научной литературе.

Применительно к России это выглядит следующим образом: любая народная инициатива выворачивается властями так, что приносит не ожидаемую пользу, а прямой и явный вред. Власти внимательно отслеживают любую протестную активность — и поступают ровно наоборот. Цель этих мероприятий проста: народ должен привыкнуть к тому, что от любой его попытки установить народовластие — хоть как-то повлиять на решения властей — будет только хуже.

С Востриковым поступили согласно этой парадигме. Не берусь судить, что сыграло большую роль, угрозы или подкуп. Я видел только результат: обновленный Востриков выступил с заявлением, в котором попросил своих сторонников разойтись. Попросил соблюдать законы. Уважать власти. Не устраивать бунтов и беспорядков. Его просьбу поддержали и два его новых друга из Москвы, сидевшие подле него слева и справа.

У меня отличная память на лица, и этих двух хмырей я узнал без проблем — они мелькали в массовке на святочных фото. В смысле, изображали народ, когда нашему солнцеликому президенту приходила пора пообщаться с простыми рыбаками, оленеводами и работниками полей — в их костюмы переодеваются сотрудники из числа доверенной челяди.

И положа руку на сердце вынужден признать, что у меня нет претензий к Игорьку. Да, он не повторил подвиг Зои Космодемьянской. Не рассмеялся в лицо ФСОшникам, выбрав вместо тюрьмы и сумы комфортабельную жизнь в Таиланде. Пусть камни в него кидает тот, кто поступил бы на его месте иначе. Такие люди есть, по крайней мере, я хочу в это верить. Но их никогда не было много, а последняя война, как мне кажется, извела эту породу почти под корень.

И хватит о гнусном. Пора приступить к реализации плана.

Я встал, резко отодвинув стул, и, подхватив рюкзак, двинулся к выходу, еще раз печально заглянув в кошелек. С того момента, как я заглядывал в него в последний раз, денег не добавилось. Да и с чего бы?

И тут я увидел знак. Послание, весточку от бога, указание, что я нахожусь на правильном пути. А также небольшую посильную помощь в непростой ситуации полного безденежья.

Знак висел на спинке стула зашедшего перекусить швейцара и представлял собой обшитую галунами курточку полувоенного образца. Напоминающая небольшой аэродром коричневая фуражка, тоже обшитая золотым кантом, лежала на столе. Эти вещи составляли сет отельной униформы и как нельзя лучше подходили мне для розыгрыша гамбита.

Вот только они были не мои. А обворовывать такого же, как я, работягу мне было откровенно неприятно. "Сложные времена требуют непростых решений, — сказал я себе. — Отельная ливрея по-любому собственностью отеля является".

— Беляшик, дело есть.

— Чаво? — отозвался котик. Из котикова рта торчала полоска бекона, которую он старательно разжевывал коренными зубками, наклонив от усердия голову набок.

— Отвлеки публику, — сказал я, ожидая, что кот, как всегда, заерепенится. Но нет — шерстяной паразит проглотил бекон и развалистой походочкой портового хулигана отправился к свободному от столов пространству.

— Смотрите, я человек, — раздался оттуда его тоненький голосок, — я хожу на двух ногах.

Говоря это, Беляшик действительно поднялся на задние лапки, и начал ходить взад-вперед, уморительно двигая верхними лапками и вертя головой. Впрочем, уморительным этот перфоманс показался только мне — сидящая за столиками публика практически не отреагировала на ужимки кота.

Провести задуманную экспроприацию в этих условиях не стоило и пытаться.

Через несколько секунд это дошло даже до кота. Он обиженно, по-человечески, вздохнул и, плюхнувшись на задницу, начал ездить на ней по мрамору пола, перебирая передними лапками.

Вот это публику пробрало — неуверенные смешки быстро сменились гоготом, заставляющим сторонних зрителей тянуть шеи в попытках рассмотреть действо из-за голов первого ряда.

Даже невозмутимо кушающий швейцар перестал жевать и наклонился вперед, заинтересованный шоу. Собственно, это мне и было нужно — быстрее молнии я бросился к стулу и схватил висевший на спинке китель, выворачивая его подкладкой наружу, чтоб не палиться на выходе.

Второй рукой я так же быстро схватил фуражку.

"И с ним была плутовка такова".

* * *

Из такси, доставившего меня к городскому бизнес-холлу, в пустующих по причинам упадка деловой активности конференц-залах которого и проходил съезд религиозных общин, я вышел уже в образе адмирала наёмников Эрена.

Дурное дело нехитрое. Выскочив из отеля, я дождался бегущего за мной по пятам котика, после чего поймал такси. Отойдя предварительно на несколько кварталов от отеля — мало того что стоящие около него бомбилы брали дороже, так еще и сотрудники отеля могли посмотреть на камерах, на чем уехал стащивший китель постоялец. И, связавшись с такси, попросить водителя вернуться.

В такси я спорол с формы знаки отличия отеля, старательно оставляя торчащие нитки, так как это соответствовало легенде. У лишенного звания адмирала флота наёмников и должна быть такая форма. Дополнительно к форме я заклеил полоской лейкопластыря нос, что придало моему и без этого не особо интеллигентному облику дополнительный оттенок уголовщины.

Выйдя из такси, я рассчитался. Хватило впритык — на оставшуюся пару эргов не купить и чашки кофе. Оставил рюкзак в гардеробной. Заскочил в туалет, где пару раз заехал себе по щекам, чтоб войти в образ. И бодрым, звенящим от напряжения шагом вышел в заполненное разношерстной публикой фойе.

Именно таким шагом ходят сильные, уверенные в себе люди. Такие как потерявший свой флот адмирал Эрен. Через несколько шагов поток охватил меня, неся за собой. Сделав несколько шагов, я уже верил, что я и есть адмирал.

Потому очень удивился, когда откуда-то сверху до меня донесся звонкий девичий голосок:

— Ну что, вы решили проблему с деньгами, господин Гонор?

Конечно же, обращалась ко мне стоявшая на ступенях расположенной в конце зала помпезной лестницы вчерашняя адамитка. Видимо в честь собрания, она была празднично одета — помимо туфелек на ней были еще и крупные бусы.

— Здравствуйте, Надежда, — весело, с бьющей через край энергией отозвался я, — и спасибо, ваш совет мне очень помог.

— Луиза Надежда, — поправила она меня, — моё первое имя Луиза.

— Тогда представлюсь и я. Моё первое имя Эрен. Адмирал вольных наёмников Эрен. И я здесь, чтоб решить проблему с засухой. С вашей небольшой помощью.

На этих словах фоновое "бу-бу-бу", которое издавала набившаяся в помещение толпа, моментально стихло. Собравшиеся в зале верующие всех конфессий в немом изумлении вытаращились на нас.