Чтение онлайн

За эти дни наша истребительная группа сильно поредела. Зенитный огонь врага ежедневно выхватывал из наших рядов то одного, то другого товарища.

В августе был сбит Коля Нестеренко. Это произошло, когда мы сопровождали группу бомбардировщиков. Его самолет загорелся от прямого попадания зенитного снаряда и упал на землю. Был ли летчик убит в воздухе или погиб при взрыве баков на земле, сказать трудно. Да и какое это имеет значение. Ясно было одно, главное и важное, - Коли нет в живых... Утрату самого близкого друга я переносил особенно тяжело.

Из части родным Коли послали уведомление о том, где и как он погиб.

В воздушном бою погиб Миша Круглов. Он дрался один против четырех "мессершмиттов". Дрался упорно, ловко уходя от очередей вражеских пулеметов, однако силы были далеко не равные, и самолет Круглова загорелся. Миша выбросился на парашюте, но шелковый купол попал в полосу пламени и вспыхнул.

Постепенно в группе осталось лишь два самолета мой и Филатова. Вдвоем мы приземлились на Ростовском аэродроме.

– Остались только мы с тобой. Ты командир, а я вроде начальника штаба, - сказал однажды Филатов.

– Да, армия наша небольшая, товарищ начштаба. Только обязанности ты свои выполняешь слабовато. Где летная документация? Где летные книжки? Где приказы? Вот и выходит, что до начальника штаба тебе еще далековато.

– Ну ищи тогда среди своих подчиненных другого начальника штаба. Их-то у тебя всего лишь один. Хорош командир без армии...

Так мы шутили, а сами думали, как бы нас не направили опять в школу. Разговоры об этом уже возникали. Боясь такой перспективы, мы строили планы присоединения к какой-либо соседней части: прилетим, объясним, возьмут. Нам это казалось просто, но не хватило решительности на самовольный поступок.

То, чего мы боялись, обрушилось на нас довольно скоро. "Кожевникову и Филатову возвратиться в школу продолжать инструкторскую работу" - такой был приказ штаба округа.

Мы стали просить генерала оставить нас в действующей армии, но генерал был неумолим.

– Лететь, и немедленно, - коротко сказал он.

– Выходит, навоевались, - пытался улыбнуться Филатов, когда мы вышли из штаба. Но улыбки не получилось.

Мы шли к своим самолетам, опустив головы.

ОПЯТЬ В ШКОЛЕ

В школу мы возвращались без энтузиазма . Над аэродромом, над стартом летающей эскадрильи появились на бреющем полете. С земли нас узнали по номерам на фюзеляжах самолетов.

Лишь только мы приземлились, как были окружены друзьями инструкторами. Едва успевали отвечать на их вопросы: где остальные, как били фашистов, хороши ли у немцев самолеты, какую тактику применяют гитлеровцы...

Школа жила тревожной жизнью. Фронт с каждым днем подходил ближе и ближе. Все чаще наведывались вражеские самолеты. Вскоре было приказано эвакуироваться в Закавказье. Меня и Филатова оставили прикрывать уходящие из Батайска эшелоны.

С рассвета по одному и в составе пары мы гонялись за "хейнкелями" и "юнкерсами", отражая их атаки. Фашистские бомбардировщики применяли чаще всего тактику внезапного удара, неожиданно появляясь из-за облаков, поэтому перехватить, а тем более уничтожить их можно было только случайно. Даже когда мне однажды удалось выгодно атаковать "юнкерса" и выпустить по нему длинную прицельную пулеметную очередь, результаты были не такими, на которые я рассчитывал: противник лишь преждевременно сбросил бомбы, но серьезных повреждений не получил.

Наши истребители затрачивали нечеловеческие усилия, защищая от врага Ростов и Батайск, но все-таки отдельные бомбардировщики противника, прорываясь через наши патрули, наносили бомбовые удары по аэродромам, железнодорожным станциям, промышленным зданиям и жилым домам.

Однажды, зарулив самолеты на стоянку, мы решили позавтракать. Едва. я успел снять парашют, как заметил быстро приближавшийся уже на боевом курсе "Хейнкель-111". Бомбардировщик с секунды на секунду должен был открыть люки. Что делать? Стоя у самолета, мысленно определяю точку бросания бомб. В это мгновение бомбы отделились и полетели туда, где я находился. Быстро, почти автоматически, решаю задачу: с высоты 1000 метров бомба летит около 20 секунд, в спортивной одежде я пробегаю 100 метров за 12 секунд, значит, в сапогах успею пробежать 50-60 метров, но этого уже достаточно, чтобы уйти из зоны поражения осколками. Стремительно бросился в сторону, и когда бомбы засвистели неприятным, незабываемым, похожим на крик поросенка свистом, я уже прижимался к траве.

Бомбы одна за другой подняли фонтаны земли, а одна из них прямым попаданием разнесла мой "ястребок" на куски.

Что делать без самолета ? Я очень боялся оказаться "безлошадником" , как называли тогда летчиков, потерявших машину.
– Вот, Сеня, теперь ты себе и начальник штаба и командир, а мне в пехоту, - сказал я Филатову. Самолета, брат, сейчас не достанешь. Их делать негде, видишь - заводы на колесах.

Словно в подтверждение сказанного, по железной дороге проходил эшелон эвакуируемого авиазавода. На платформах лежали фюзеляжи, крылья, стабилизаторы.

Но, видимо, судьба сжалилась надо мной. Вскоре к нам подъехала "эмка". Из нее выскочил молоденький адъютант школы и, убедившись, что нашел кого нужно, обратился сразу и ко мне и к Филатову: - Вас вызывает начальник штаба.

Мы сели в машину. В штабе стояла суматоха. Упаковывали материалы, подлежащие эвакуации, уничтожали документы, которые невозможно было вывезти.

Когда ветер врывался в окна, бумаги разлетались по сторонам. Прикрывая их, писаря падали на бумажные горы. Начальник штаба на минуту оторвался от дела.

– Полетите к месту эвакуации школы, - сказал он.
– Аэродромы, заправки и конечный пункт будут указаны в полетном листе. Ясно?

– Не совсем, - сказал я.
– Несколько минут назад разбомбили мой самолет.

– Знаю. Получите другой. Он в ремонте, но работу скоро закончат. Свяжитесь с инженером.

Начальник штаба наклонился над бумагами, давая понять, что разговор окончен. Мы повернулись и вышли.

В канцелярии нам вручили заверенные гербовой печатью полетные листы, где был указан маршрут полета от Батайска до Баку.

– Все в порядке, - сказал Филатов, - осталось только получить карты да разыскать твой самолет. В каком он еще состоянии?

– Пусть в самом плохом. Важно, что я не "безлошадник".

С помощью инженера мы нашли выделенный мне самолет. Это был школьный, довольно старый истребитель И-16. В свое время он тоже пострадал от бомбардировки. Ремонт должны были закончить только к утру.

Ждать меня Филатов не мог. Он присоединился к одной из эвакуируемых эскадрилий, улетавших через два часа, а я остался один.