Чтение онлайн

Внезапно раздался крик отчаяния и боли, разлетевшийся по лесу, отдавая эхом далеко отсюда, птицы покинули насиженные места от испуга. Это был крик эльфа. На замыкающего прыгнул всеми четырьмя лапами, уже знакомый мне, клиск, и, оттолкнувшись от спины, разодрал ее всю, переломав, судя по хрусту, позвоночник своей жертве. Я не заметил, в какой момент «провинившийся» эльф перестал быть замыкающим, но сейчас на земле лежало тело не его, а одного из стражей. Двое стражников, несших добычу, бросили на землю свою ношу и вместе с остальными развернулись на звук, встав наизготовку к бою, но клиск уже исчез где-то среди деревьев. В редколесье раздался еще один леденящий кровь крик: король увидел изуродованный труп и бился в истерике, прячась за спину того самого эльфа с красным камнем в копье. Эльф держался сосредоточенно, внимательно оглядывая окрестности, и твердо держал копье напряженными руками, даже наконечник не дрожал в этих крепких руках, и был направлен под сорок пять градусов вверх, как стрела. Следующие секунды длились целую вечность, в ожидании следующего броска зверя. Писклявый скулеж короля резал слух и вызывал только одно желание — кинуть в него огненный шар, чтобы прекратить страдания бедного животного, то есть мои, разумеется. Я вытащил клинок из ножен, но когда я это делал, он издал шуршащий шепот о кожаный чехол, на который повернулся весь отряд и направил свое оружие в мою сторону. В этот самый момент на спину оказавшегося позади эльфа налетел хищник и убил его в пару секунд, тот даже не успел ничего напоследок сказать, поделиться мыслями своими мыслями или крикнуть, как его товарищ. Из его гортани вырывались лишь хрип и кровь, они и были его последними словами в жизни, перед тем, как его глаза потухли. На этот раз я уследил за смертоносной машиной контролирующей популяцию эльфов. Он бежал как раз в то место, где я стоял с клинком в руке. Один из эльфов тоже успел вычислить движения клиска, и выпустил стрелу из лука, но оказался слишком медленным, или стрела не достаточно быстра, в любом случае, она не настигла цель.

Гроза эльфов бежал точно на меня с огромной скоростью, и при этом не издавал ни единого звука. Мне стало понятно, почему он ускользал от глаз наблюдателя: его мех был не синего, как у того, которого я убил сегодня утром, а зеленого цвета — такого же, как могучие деревья, торчащие из земли, между которыми он маневрировал с невероятной ловкостью. Я наставил свой клинок точно на линию движения клиска, чтобы пресечь его линию жизни. Нас разделяли десяток-полтора шагов, последняя секунда его жизни, но для меня она растянулась слишком долго, его движения — плавные и грациозные — заворожили мое воображение, но внимание оставалось сосредоточенным на одной цели, острие клинка смотрело в грудь клиска. В решающие мгновения я видел перед собой клинок, который проходил сквозь мягкую шкуру зверя и разрезал мышцы и кости, словно раскаленный нож прорезает жир. Я видел это, видел. как должен был клинок в моей руке это сделать, но это так и осталось в моем воображении. Уж не знаю, как, только этот ловкач поменял направление движения мастерски великолепно, будто задумывал этот трюк с самого начала своего представления, полностью погасив инерцию своего тела.

Очень не вовремя мое заклинание невидимости перестало действовать. В более подходящих обстоятельствах я бы восхитился тем, как зверь мгновенно среагировал и поменял направление движения, и перенес встречу с лезвием моего клинка на другое время. Я не терял его из виду, продолжая за ним наблюдать, хотя и давалось это непросто. Сейчас я надеялся, как бы много это не было, на две вещи: чтобы клиск предоставил мне еще один шанс, но куда важнее, чтобы эльфы не мешали и не атаковали меня самого. Клиск уже мчался снова мою сторону, петляя среди деревьев, пытаясь зайти мне за спину, чего я не давал ему сделать. Идея озарила мое сознание, как свеча темное подземелье. Чтобы ее реализовать, я стал отступать, повторяя заклинание «сомниум», из моей кисти сыпалась блестящая пыль, наполняя блестящими еле заметными бликами пространство. После этого я рискнул повернуться к этой завесе спиной и обратился в слух, пропустить приближение грозного противника могло означать гибель. Он совершил обманный маневр, заходя мне за спину, но я остался стоять неподвижно. Следующие секунды я вслушивался в окружающий мир: пространство наполняла тишина, даже предводитель эльфов перестал издавать звуки, замерев в ожидании окончания этой схватки. И лишь с трудом различимый шорох, который вспыхивал то там, то здесь, словно круги на озере от начинающегося дождя. А затем я услышал треск веточки точно позади себя в нескольких шагах, где начиналась завеса моего сонного царства, пусть небольшого, но активно действующего, а клиск, вероятно, прыгнул сквозь еле видное облако сонной пыли. Я тут же отпрыгнул в сторону, чтобы уйти от летящей на полной скорости убийственной машины, но выпущенные когти животного зацепили бок прямо под ребрами, вырвав солидный кусок моей плоти. Слезы навернулись на глаза, а из гортани вырвался неконтролируемый вскрик, боль пришла сразу, не дав мне даже нескольких секунд, спасительного шокового состояния; руки дрожали, а язык сплетался и закручивался, мысли путались, я мешал слова разных заклинаний, пробуя залечить свою рану, но кровь продолжала вытекать сквозь пальцы, вокруг ладоней, по рукам, собираясь на земле в густую лужицу. Последнее, что я помню — это приближающиеся фигуры ангелов, которые тянут ко мне свои руки.

Холодный пот стекал по лбу, попадал в глаза и вызывал зуд, волосы взмокли, а моя одежда пропиталась потом. Руки тряслись мелкой дрожью, а колени были напряжены до изнеможения, так я почувствовал, что пришел в себя. Адреналин бушевал в крови, но быстро шел на спад, как отголосок нахлынувшей волны паники, отголосок, который стремительно затухал в бодрствующем сознании. Ясная вспышка в сознании спалила все остальные мысли, заполнив каждый участок моего мозга: я умер от потери крови, не успел оказать себе помощь и угас, как огарок свечи. Затем была кратковременная темнота, и снова я ощутил свои влажные ладони, потом плечи, ноги, спину, которые опираются на мягкую землю. С усилием я открыл глаза и снова яркий свет ослепил меня, с каждым мгновением он резал глаза все меньше, а вскоре я стал различать силуэты, а потом тени над головой. Их нимбы сияли ореолом чистоты благодеяний, а волосы спадали на плечи, как струящиеся горные реки. Они по очереди протягивали ко мне руки и нежно прикасались к моей щеке, волосам, водили по животу.

Видение исчезло также внезапно, как и нахлынуло — я просто вдруг понял, что нахожусь там, где потерял сознание, а вокруг собрались эльфы с озабоченными лицами. Их глаза излучали тревогу, при этом горели цветными огоньками в глазницах. Кто-то помог мне сесть, и я оглядел свое ранение, прикосновения давались с большим трудом, пелена в первую секунду на мгновение вернулась, забирая в царство Морфея, но мне удалось взять себя в руки и даже унять их дрожь. Мой торс бережно забинтовали разными тряпками, но главное удалось — остановить кровь. Короткие фразы на певучем наречии тихо звучали вокруг меня, переговариваясь между собой, не пытаясь привлечь моего внимания. Я вновь дотронулся до повязки и почувствовал, как моя ладонь увязла в чем-то склизком, имеющем терпкий неприятный запах, но это была не кровь. Я вспомнил слова подходящего заклинания и произнес их трижды. Повзяку снимать было совершенно не больно, но мешали протестующие эльфы, показывающие жестами, что это лечебная повязка, что я могу умереть и так далее. Они, то ли не увидели зеленого свечения, которое вырвалось из моей ладони, то ли не поняли его предназначения. Кое-как отбившись от протестов этого народа, я все-таки снял повязку и увидел, что «куратио» сработало как надо, а чувствовал я себя несравненно лучше. Окружавшие меня эльфы поменялись в эмоциях на глазах: из озабоченных докторов превратились в удивленных детей — это ясно читалось на их лицах даже представителем не той расы, то есть мной. Если они и практикуют магию, то точно не умеют ее применять в таких случаев

Наконец молчание прервал их предводитель и пропел протяжные звуки, мимикой и движениями тела показывая, что обращается ко мне, но поняв безуспешность своих песнопений, стал жестом показывать на себя и протягивать одно слово: «Хда’a’aйэл’’». Он повторил это несколько раз, а когда мне наскучило притворяться, что между нами непреодолимый языковой барьер, я произнес заклинание «лингуарум» три раза про себя и заговорил так, что они понимали меня:

— Спасибо за то, что не дали мне умереть, друзья, — акцентировал я ударение на последнем слове, но они будто и не поняли, что я сказал, потому что все разом отдернулись от меня, как от огня, к которому неосторожный ребенок подошел опрометчиво близко, не ожидая потока горячего воздуха. Первым взял себя в руки невротичный король и, вопреки моим ожиданиям, терпеливо заговорил, тоном холодным, но учтивым ровно настолько, чтобы это не роняло его в глазах подданных, но не могло обидеть меня самого:

— Я — принц Даэль, благодарю тебя, за то, что ты спас наш отряд от взбешенного клиска. — Он прилагал заметные усилия для сохранения своего самообладания, как мне показалось. Что ж, не король, а принц, но я почти угадал. Услышав, что он принц, я слегка наклонился корпусом, отдавая дань его положению.

При упоминании своего имени, зверь пошевелился, и я вспомнил, что лишь усыпил его. Я поднял валявшийся на земле клинок и направил оружие во вздымающуюся от ровного дыхания грудь, но ком подкатил к горлу, удушая своими объятиями изнутри, мне пришлось резко вдохнуть носом воздух. Я понял, что не смогу убить спящего хищника, не смотря на то, что он не щадил своих жертв и бесчестно нападал на них сзади. Мне даже пришла мысль, что в его способе убийства есть свое благородство: его жертвы до последнего не узнают свой конец, не чувствуют страха даже в последние мгновения, а боль, если и настигает несчастных, то не дольше секунды длится.

Принц нервно глотал подходивший ком в горле, а пальцы на трясущихся руках сжались в кулаки, глаза перебегали с животного на стражу и обратно, отрывисто замирая на несколько секунд. Он разрывался между жгучим страхом перед хищником и сохранением своего достоинства передо мной. В конце концов, когда клиск снова пошевелился, он не выдержал и обратился к ближайшему стражнику:

— Убей его! — Приказал он, но голос подвел и сорвался на выкрик, как у мальчишки. Гвардеец исполнил приказ без промедления и вонзил стрелу, выпущенную из лука, в голову спящего животного. Трусливый принц заметно выдохнул, когда опасность миновала, что отразилось в его поведении и даже речи.

— Теперь он спит крепко, — насмешливо отозвался Даэль, — я вижу у тебя благородное сердце воина, — похвала его звучала вымученно и неискренне, — предлагаю тебе присоединиться к нам и последовать в замок Иаркли, мой отец — король Аэраэль — будет рад гостю. Ему принадлежат земли, на которых ты стоишь и деревья, и этот зверек, — пренебрежительно указал он на мертвого клиска.

Эльф с копьем откашлялся и нагнулся к уху принца что-то шепча, Даэль даже побагровел от злости, но не стал кричать, как делал это на моих глазах прежде, а лишь испытующе в упор глядел на своего помощника, тот поклонился и опустил голову в повиновении.

— Мой советник сказал, что, — Даэль на секунду замялся, — у тебя неподобающий вид для того, чтобы сопровождать меня, но это не имеет значения, — он усилил голос на последней фразе, коротко взглянув на подчиненного, — для моего спасителя.

— Ваше Величество, я с удовольствием приму ваше предложение, — почтительно кланяясь, проговорил я, однако выражение лица эльфа вновь вытянулось в удивлении. Он мне что-то пропел, но звуки, которыми он изъяснялся, плохо воспринимались в отдельные слова, я прошептал заклинание «лингуарум», уже в сотый раз с тех пор как шел за ними.

— Прошу прощения, — сказал я, — заклинание позволяющее понимать любые языки недолговременное, я хотел сказать, что с удовольствием принимаю Ваше приглашение.

— У тебя в мешочке на поясе я чувствую магическую пыль, и хотя состав ее мне неизвестен, свойства хорошо читаются — она усиливает действия любых заклинаний, осыпь ею свою голову.

Произнося эти слова, он развернулся и подошел к двум телам своих людей, в его лице невозможно было увидеть ни одной эмоции, сожалел ли он об убитых, злился ли он — внешне не было проявления ничего из этого. Принц Даэль вытянул руку и прошептал какое-то заклинание над обоими телами, в то же мгновение они начали таять, превращаясь в пыль вместе с одеждой и оружием: на месте двух эльфов лежали теперь только камни, которые были вставлены в их лук и копье, эти камни поднял эльф с рубином в копье и убрал в мешочек за поясом.