Чтение онлайн

Без пятнадцати одиннадцать все были у ворот Звездного. Но им сообщили, что Гагарин уехал утром, и в городке его нет. Однако ждали, мало надеясь на успех. И вдруг ровно в одиннадцать на своей черной «Волге» подъехал Гагарин. Рядом с ним, в больничном халате и наброшенной на плечи шубке, — жена Валентина.

– Ах, вы уже ждете, — улыбнулся Гагарин, — но я точен — на часах ровно одиннадцать!

Оказывается, в то воскресенье к Гагарину приехали в гости родные — братья, племянник и сестра жены. Чтобы их порадовать, Юрий Алексеевич сумел «выкрасть» на день жену из

больницы.

Понимая, что снимать дома у первого космонавта удается далеко не каждый день, репортеры упросили Юрия Алексеевича выделить им на съемку около часа. Гагарин согласился, и съемка началась.

Юрий Алексеевич сразу же категорически отказался сниматься при всех своих наградах, сказав, что это успеется на круглом столе. Снимали все, но только один раз он остановил корреспондента — тот нацеливался на него в момент, когда ему пришлось помочь жене на кухне. Зато Дмитрий Ухтомский сумел заснять его как фотолюбителя — в то время, когда Гагарин осваивал подаренную ему в ГДР «Экзакту». Снимал его с дочками. Ну и, конечно, за чисто мужским делом — когда они с Алексеем Леоновым, соседом по лестничной клетке, примеряли новый чехол к гагаринскому охотничьему ружью.

Вдруг, обнаружив, что съемка идет уже почти три часа, Юрий Алексеевич сказал: «Ну хватит. Поберегите пленку до среды! В среду увидимся в редакции».

До вечера 27 марта все сотрудники «Огонька» сидели в редакции, теряясь в догадках, потому как приглашенные не приехали. Никто еще не знал, что в этот день разбился во время тренировочного полета первый космонавт Земли Юрий Гагарин... Круглый стол не состоялся.

Четыре страницы в траурном номере журнала заняли фотографии, сделанные в воскресенье дома у Гагарина. Ухтомский хотел поставить в это «Последнее интервью» заключительным кадром фотографию с «уходящим» Гагариным — был сделан и такой снимок... Главный художник и главный редактор воспротивились, сказав, что это не фотография, а мистика.

Позже, на фотографической выставке, репортаж из четырех фотографий, заканчивающихся именно этой работой, был награжден медалью.

А в те мартовские дни никто не сумел эту фотографию отстоять. Да и вообще, все «огоньковцы» тогда думали, что попадут в «историю». Дело в том, что сразу после выхода «Огонька» с последним репортажем из дома Гагарина в редакцию журнала позвонили из лечсанупра Кремля. Возмущались ложью и подлогом, названными «Последнее интервью».

— Этого не могло быть, — заявлял голос в трубке, — так как в воскресенье 24 марта жена Гагарина находилась в загородной больнице!

И только когда Ухтомскому сказали, что это дело подсудное, ему пришлось выдать дежурную сестру, которая под честное слово первого космонавта отпустила домой на воскресенье больную Валентину Гагарину...

Официальных разъяснений, почему в несложном тренировочном полете разбились Герои Советского Союза и классные летчики, — нет до сих пор.

А расследование катастрофы между тем велось небывалое. Три комиссии, правительственная и две рабочие (по материальной части и летно-методическим вопросам), по крупицам просеивали информацию о последнем полете космонавта № 1. Но была еще и четвертая комиссия, про которую немногие знали. Ее возглавлял один из руководителей Управления контрразведки КГБ СССР Николай Душин.

В 1991 году я готовился к защите кандидатской диссертации в архивах военной контрразведки. Среди других бумаг я обнаружил документы по катастрофе самолета Гагарина и Серегина. И тщательно изучил их. У меня сложилось впечатление, что Гагарина — конечно, ненамеренно — подвели к тому, что случилось. Не Гагарин погиб, а Гагарина не уберегли...

Чекистское расследование в отличие от ведомственных было беспристрастным.

«План первичных оперативных мероприятий по выявлению причин, которые могли повлечь катастрофу самолета УТИ МиГ-15 номер 612739 (бортовой номер 18)» датирован днем катастрофы, 26 марта 1968 года. В этот же день были выдвинуты четыре версии.

Первая— умышленные действия по выводу техники из строя: во враждебных целях или из низменных побуждений.

Вторая— некачественная подготовка материальной части к полетам.

Третья— недостаточная подготовленность летчиков к данному полету.

Четвертая— неудовлетворительное руководство полетом.

Были подробнейшие, на семи листах, указания по проверке каждой из версий. Особое внимание — подозрительным лицам, имевшим отношение к подготовке и обслуживанию самолета. Не было ли у них нездоровых высказываний, угроз в адрес командования или враждебных проявлений... не имеется ли на них компроматериалов, не было ли контактов с иностранцами... не было ли изменений в их поведении после катастрофы (нервозность, беспокойство в связи с проводимым расследованием).

Копали глубоко. Среди «подозрительныхличностей» фигурирует жена инженера, проверявшего перед полетом герметичность систем. Донесение гласит: за много лет до катастрофы эта женщина на пристани «Солнечная поляна» Химкинского водохранилища имела контакт с женой секретаря посольства США по вопросам культуры.

Проведенная проверка установила: встреча была случайной.

Первый тревожный звоночек: бригада, которая руководила Слетом УТИ МиГ-15, была, скажем так, не на уровне. Руководитель полетов подполковник Я., — писал майор контрразведки Симаков в своем донесении, — в сложных ситуациях проявлял нервозность и растерянность. Из-за слабой памяти плохо усваивал задания на полеты, принимал поспешные и неправильные решения. Дежурный штурман подполковник Ш. по личным и деловым качествам суетлив, решения принимает поспешно делает ошибки в расчетах времени прибытия самолетов на аэродром. Плохо знает характеристики радиолокаторов и другой техники. Помощник руководителя майор Д. злоупотребляет спиртными напитками, недобросовестно относится к служебным обязанностям.

А вот последний звонок тем, кто выпускал в небо Гагарина и его инструктора: за неделю до их гибели самолет Серегина был в секундах от катастрофы!

20 марта с. г. при руководстве полетами Я. не проанализировал метеорологическую обстановку, в результате чего не заметил снежного заряда. В условиях ограниченной видимости Я. разрешил посадку Серегину В. С. на аэродроме Чкаловский. Последний произвел ее с перелетом. Выкатывание самолета и возможная авария были предотвращены специальным тормозным устройством.

И уже через неделю все тот же Я. ошибается снова, когда в небе находится самолет Гагарина — Серегина. Руководитель полетов Я. не соблюдал интервала движения самолетов. Через одну минуту после взлета Гагарина он выпустил более скоростной самолет. Из-за этой ошибки УТИ МиГ-15 вынужден был перейти в другую зону. За выполнением задания Гагариным Я. должным образом не следил. Не запросил, почему тот задание выполнил раньше, чем предусмотрено упражнением. После потери связи с самолетом Гагарина подполковник Я. не использовал имевшиеся средства для фиксации маршрута полета самолета.

Что из этого следует? Указанные недостатки затрудняли осуществление полета самолета, — пишет руководитель особого отдела подполковник Обельчак, — однако причиной его катастрофы, по мнению специалистов, они быть не могли.

Разведка погоды перед полетом была организована с нарушениями, — пишет капитан контрразведки Маркин, — по наставлению, она должна быть проведена за 30-50 минут до начала полетов и объявлена всему летному составу. В данном случае разведчик погоды сел на аэродром за одну минуту до взлета экипажа Гагарина и Серегина.