Чтение онлайн

И ещё один сон. Я лечу над океаном недалеко от берега, а внизу каменные арки. Природные разные формы. Я хочу, чтобы они стали больше. В этот момент срабатывает триггер – я понимаю, что сплю и начинаю управлять сновидением. Арки множатся, растут и увеличиваются. Мне хотелось создать что-то по-настоящему колоссальное, чего на земле не увидишь, чтобы арки выросли до нескольких километров в высоту, а я бы продолжал идти под арками, как по анфиладе дверей. Захватывающее зрелище. Ход сна всегда управляется подсознанием, в основном его реакциями на раздражители, но можно управлять и осознанно. И это может изменить вашу жизнь.

Но вернёмся в гестапо. Я, кстати, был реально в гестапо, вернее в том, что от него осталось. Улица называется принц Альбрехт Штрассе. Это правительственный район в Берлине, там же канцелярия и бункер Гитлера недалеко во дворах. Так вот здание гестапо дикари сломали, оставив только одну стену подвалов. Это как в фильме, здание сломали, но стеночка то осталась…

Можно даже рукой потрогать и встать в нишу. Ну и побывать в настоящем гестапо. А в легионовском гестапо русскоязычного следователя висит портрет Генриха Мюллера. По незнанию предмета, кто был в кабинете, постоянно его путают с Гиммлером или Герингом.

На меня он не кричал, мы говорили спокойно. Заставил отжиматься, когда я напутал дату окончания школы и перепутал строчки в документе и не туда вписал данные, дал подзатыльник, но любя и за дело. А вот другому моему приятелю с Украины пробил с разворота в солнышко за то, что понизил его в звании при обращении. Назвал его капрал шефом, а он адьютант. Ещё я читал Лермонтова «Выхожу один я на дорогу» и спел песню кавер группы радио тапок про крепость Осовец. Украинцы часто поют гимн Украины. Один также получил по башке за то, что пел сидя.

А бура гестаповец посадил в позицию уголок на стульчик у стенки и тот распевал песни, пока не упал. Происходит это примерно так – он говорит что-то спокойно, спрашивает, потом может рявкнуть: пой! Или: пой, курва, пой! Это психологический приём на гибкость психики, насколько быстро человек может переключиться. Это не блажь и не дурь, как думает молодежь. То же самое происходило, когда я устраивался в авиацию. И потом в другие крупные и международные компании. Подытожим. Если вы нормальный адекватный человек, то всё будет хорошо. Гестаповца следует рассматривать, как союзника, а не как врага.

Ещё хотел добавить про медицину. Помню на форуме писали, что у кого-то была операция Варикоцели и его заставили делать узи для подтверждения. Я сделал узи дома, чтобы избежать таких проблем, и у меня ничего не потребовали. Всем было всё равно. Но вернёмся в Блю. Я на удивление прошёл все тесты и стал ждать решения. Внутренне был спокоен и уверен на 95 %, что попаду в Руж. Такая уверенность появилась после психолога и гестапо. И всё было хорошо, но как это обычно бывает, вмешалась её величество судьба или случай. Меня сильно продуло на сквозняке. Одеял не дают. Укрываешься простынёй или двумя, но тогда спишь на голом матрасе. С каждым днём становилось всё хуже. Самое неприятное было сидеть с температурой на улице, на холоде в трусах и майке. Думаю, это усугубило ситуацию. На всё это ещё влияло больное ребро, которое тоже болело с каждым днём всё сильнее. Я терпел три дня. Последнюю ночь почти не спал из-за жара и головной боли. В итоге принял решение идти сдаваться. На это решение повлияло несколько факторов. Во-первых, мне было реально плохо и становилось только хуже. Мне нужно было отлежаться в тепле и поправиться. Также мне было необходимо время, чтобы залечить ребро. Рёбра всегда заживают очень долго. Так совпало, что когда я решил сдаваться, это был день икс в Блю. То есть комиссия и selection, отбор. Большая часть получит definitive и поедет домой. Остальные попадут в Руж и через неделю поедут на ферму, а затем в Кастель. Я не мог поехать на ферму в таком состоянии. Конечно, большинство из моей группы не оценили мой поступок. Отчасти он эгоистичный, но когда речь заходит о моем здоровье, я готов на любой эгоизм. В общем, я обратился к капрал шефу и он отправил меня к медикам. Мне просто нужно было принять таблетки, которые я не взял с собой по глупости. Ну, конечно же, мне сделали тест на COVID, ну и, разумеется, он оказался положительным.

Ну и, очевидно, что никакого COVIDа у меня не было, а была обычная простуда, которая и прошла за пять дней. Зато сделал им липовую статистику. Возможно, они получили деньги за меня. У меня не было ни одного ковидного симптома. Когда зачитывали “приговор“, меня поставили спиной ко всем отдельно и я толком не видел кого выбрали, а кого отправили домой. Но селекция прошла неожиданно быстро, когда я попал в Руж. И в ту же минуту поехал на карантин в чумной барак. А вместе со мной и вся моя комната в 20 человек. Меня посадили в отдельную комнату с двумя заражёнными “COVIDом,“ бразильцем и тайце-итальянцем.

Я очень спокойно воспринял попадание в Руж. Также я бы воспринял поход на Цивиль. Деньги у меня есть и есть детально проработанный план отхода и последующего трудоустройства в другую компанию – план Б. Сейчас же главное как-то скрыть, что у меня треснуло ребро, чтобы меня не отчислили. Сегодня четвёртый день карантина, а вчера было ровно три месяца, как я во Франции. В Руже будет рентген и проверка зубов. Есть шанс спалиться там по зубу и по ребру. Но главное, это подписать медицинскую страховку, тогда лечение будет за счёт легиона.

Будем решать проблемы по мере их поступления. Вчера решил поотжиматься и ребро разболелось ещё сильнее. Здесь, как и в Блю, часто темой разговоров является выбор режимента (полка). Ребро, конечно, подпортило мне планы. Так как туда, куда я хочу, нужны хорошие физические показатели. У меня до фермы есть ещё недели две или даже больше. Буду надеяться, что прийду в форму к тому времени.

Кстати, пока не забыл. Перед тем как попасть на карантин в Блю и Парадайз было очень много людей, может человек 90. Уже заполнены были все комнаты. Даже наш карантинный корпус заполнен полностью. Карантин – это такое небольшое испытание для многих. Тяжелее всего приходится людям, так скажем, не шибко образованным. Они не могут себя занять. Им скучно. Особенно молодым. Они винят во всём меня. Перестали общаться, даже не смотрят в мою сторону, проходят мимо. Это очень забавно. Особенно то, что они не понимают, что я дал им возможность уехать домой не с голой жопой. Есть тут молодой украинец, не буду говорить его фамилию, из деревни под Харьковом. Он ещё не прошёл гестапо. Вполне возможно, что он поедет домой. Эти деньги, которые он заработает сидя в карантине, там очень пригодятся, но понять? – на это ума не хватает. Даже если он пройдёт, он заработает больше денег. Со мной продолжили общаться бур, колумбиец, полицейский и ещё несколько парней. Для остальных я превратился в неприкасаемого за то, что отправил их на карантин.

Сам же я – ветеран пребывания в различных закрытых спец учреждениях, и отсидка тут никакого дискомфорта не доставляет. Главное, чтобы была бумага и ручка, чтобы работать и могу сколько угодно сидеть. Я вообще надеялся, что меня в одиночку посадят, но оказалось ещё двое прокажённых. Можно сидеть и без всего. Главное, иметь деятельность, независимую от реальности, где ты находишься. Как-нибудь расскажу об этом подробно.

Давайте опишу нашу ужасную темницу, где благодаря мне томятся несчастные украинцы. Это современная двухэтажное здание типа быстро сборных домов для рабочих. У нас просторные комнаты, хорошие кровати и матрасы, большой стол, стулья, шкафы, утюг и гладильная доска. Вид из окна – юг Франции. Моё окно выходит на плац на солнечную сторону. Справа сосновый лесок шумит и покачивает ветками от осеннего ветерка, слева горы, которые покрываются красивым туманом по утрам. На плацу стоят военные грузовики Renault, смесь КамАЗа и шишиги с краном воровайкой. Два прицепа под тентами типа полевой кухни (позже я узнал, что это не кухня, а мини электростанция) и автобус, на котором привозят и увозят легионеров, закончивших Кастель, перед тем как распределить их по режиментам. И над всем этим огромное голубое небо, по которому плывут белые облака, похожие на круассаны. Вот такая тюрьма, ребята. Нам, ковидным, еду приносят в номер с доставкой, так как мы не можем переходить в другие помещения, а можем находиться только в своём. И остаётся спать, есть и отдыхать. Не жизнь, а малина. Сегодня из Ружа домой попросились испанец и два француза. Аргументация – типа они пришли воевать, а не сидеть в карантине. Псы войны не смогли вытерпеть 10 дней в санатории.

Часто на слуху Ницца. По сравнению с Ниццей Обань – провинциальный задрищенск. Про Ниццу я много писал в инстаграм. Повторюсь и здесь. Ницца – это унылейший старушечий городишко, где нет вообще ничего хоть сколько-нибудь интересного, не говоря уже про такую инфраструктуру, как в Обани. Сегодня уже пятый день карантина. Время тут летит очень быстро. Я в основном работаю, пишу эти заметки и учу код дё нор. (Кодекс чести легионера). Для меня это очень трудно, так как я не знаю французского. В целом, я умею читать. Но текст для заучивания просто набор звуков в большинстве случаев. А ещё, это означает, что мои приятели уже заканчивают неделю в Руже и отправляются на ферму. В комнате со мной живут двое: итальянец и бразилец 19 лет, замечательный парень, знает два языка. Отец у него в легионе служит. И, соответственно, он знает всё об этом. Многое мне рассказывает. Мы вообще очень много говорим. Хорошая языковая практика. К сожалению, сегодня он вышел и я остался вдвоём с итальянцем. С ним говорить не о чем и незачем. По-английски он говорит очень плохо. Итальянец – типичный банан. Думаю, таких специально берут в легион, чтобы остальным было не просто. Он всё делает в slow режиме. Товарищи учат его, как вытирать сопли, зашнуровывать ботинки, заправлять постель и так далее. Его бригада постоянно отжимается из-за него. Теперь он ещё и заболел и посадил 20 человек на карантин. Прямо, как я. С кем действительно хорошо общаюсь, так это с Яриком. Я писал о нём в начале. Ярик – футбольный хулиган и повар по совместительству. Он сел на карантин на три дня раньше меня. Кстати, про итальянца. Он из Италии. Живёт около Рима и даже не удосужился ни разу съездить во Флоренцию или Венецию.

Я, который побывал там, рассказывал ему о его же стране. Он даже названия городов многих итальянских не знает, не говоря уже о том, что он не был на родине его матери в Таиланде. Это как в России – есть люди, живущие в Питере, но никогда не бывавшие в Москве. Я знал одну девушку. Она жила в Краснодаре, но никогда не была в Сочи.

С Яриком мы общаемся через окно. Иногда передаём друг другу какую-нибудь контрабанду. Сейчас ищем выход на людей, с кем можно отправить маляву на волю. Планируем через испанца. Французы тоже уходят, но с французами лучше никаких дел не иметь. Сегодня уже 20 сентября, а народ по-прежнему ходит в трусах и футболках, хотя на улице уже очень холодно. Может я чего-то не понимаю и так и надо. Я помню историю, когда в РФ так же вот закаливали новобранцев и все они слегли с менингитом. Был крупный скандал. Слава богу я в Руж и как только выйду, мне выдадут камуфляж. Но в выходные в Руж тоже ходят в шортах.