Чтение онлайн

Зверь есть, но надо взять его, пока не развело льды. «Сибиряков» уже подошел к залежке. С «Русанова» сообщили, что успешно бьют зверя. Ну, эта залежка не уйдет – возле нее уже семь судов да еще три подходят. Одно плохо: как бы велика ни была залежка, больше чем на двое суток ее для этой флотилии нехватит. За эти два дня нам и надо найти новые лежбища. Только бы вырвать погоду!

Снова «конфликт»! «Сибиряков» подошел к залежке, которую мы указали всем судам. Я в радиограмме просил учесть важность своевременного подхода к зверю, пока его не разбросало у Вороновского раздела, и обязательно привлечь «Русанова», трюмы которого еще пусты.

В полдень «Сибиряков» по радио предупреждает «Седова», что якобы седовские промышленники находятся под выстрелами сибиряковцев. Срочно вызываю «Сибирякова», спрашиваю, в чем дело. «Сибиряков» отвечает: «Ничего особенного не случилось… «Седов» снова мне дело портит: мы выпустили своих стрелков, «Седов» тоже, и теперь седовцы оказались прямо перед огнем наших промышленников». Нет, что-то не так!..

Между прочим, «Седов» стоял зажатый тяжелым льдом, и, когда подходил «Сибиряков», люди подбирали со льда ранее убитого зверя. Самолета нет, и если судить по карте, то прав «Седов». Я сказал «Сибирякову», что ответственность за возможное несчастье возлагается на его капитана, и предложил немедленно договориться с «Седовым».

Придется установить у нас на зверобойной экспедиции более жесткую дисциплину, не то из-за «трений» между капитанами весь тюлень попадет в руки норвежских зверобоев, промышляющих по соседству.

Вечером с кораблей донесли, что все уладилось и на борт уже погрузили около семи тысяч голов тюленя. Приличный «кусочек»!

С «Ломоносовым» скандал: он наскочил близ берега на банку и теперь выжидает подъема воды, чтобы слезть с мели. Крен восемь градусов.

В полдень с «Ломоносова» сообщили:

«Все благополучно. Идем по назначению».

Погода скверная, разыгрался шторм. Когда же к нам прибудет самолет из Архангельска? Как он нужен сейчас! «Малыгин» успешно ведет промысел.

«Москва. Редакции газеты «Правда».

За последние дни погода в горле Белого моря ухудшилась. Штормовые ветры и сильные снеговые шквалы затрудняют работу колхозников-зверобоев. Несмотря на опасность, зверобои все же идут на лед бить тюленя и героически борются с природой. Колхозники рассматривают выполнение плана добычи как дело своей чести.

Вчера в четвертом часу дня случилась беда: возле реки Поной сильный ветер оторвал от льда лодку с двумя зверобоями и унес в море.

Всем зверобойным судам отдано распоряжение оказать им помощь. Ведется круглосуточное наблюдение за районом, где терпят бедствие зверобои. Учитываются течение и дрейф льда, чтобы определить, куда унесло лодку.

Шквалистые ветры и снегопад мешают спасательным работам. Самолеты зверобойной экспедиции готовы к вылету, ожидают хотя бы небольшого улучшения погоды.

Вчера вечером к острову Моржовец ветром поджало лед с тюленем. Бригады береговых охотников-колхозников отправились на лед бить зверя. Во время этой операции одна лодка, в которой находилось семь человек, была окружена льдами и унесена в море. Зверобои всю ночь боролись со стихией. Сегодня утром все семь человек, совершенно выбившиеся из сил, бросили добытого зверя и вышли на берег в восемнадцати километрах от базы.

Нет сомнения, что два зверобоя, унесенные в море, будут спасены. Бабушкин».

В десять часов меня вызвали к радиотелефону для срочных переговоров с «Седовым». Я понял, что произошло нечто важное, ибо капитан Швецов не любит много говорить и сам еще ни разу не вызывал меня.

В радиорубке я услышал радостный голос капитана:

– Спешу вам сообщить, Михаил Сергеевич, что двух унесенных с Поноя людей я подобрал. Сейчас они у меня на палубе, здоровы, только их слегка покачивает. Это от голода, они четыре дня ничего не ели.

Я горячо поздравил капитана.

В 13 часов самолет пошел на разведку, но с норда надвинулась грозная туча. Пришлось через пятьдесят минут вернуться на остров. Все же успели показать «Сибирякову» маленькую залежку. Взять ее не удалось, но вечером залежку прижало к острову и ею воспользовались береговые зверобои.

Дела у нас стали очень плохие: зверя разбросало, да и мелкий он. Крупный зверь – лысун – сейчас осторожен: его не возьмешь! Одиночек, правда, везде собирают, но это для кораблей не промысел…

Что-то даст нам следующая пятидневка?

Погода скверная, снова приходится выжидать. Не знаю, прямо, что и делать!

«Ломоносов» стоит: у него лопнул поршень в машине.

Вечером суда кое-как промышляли. Результат, правда, небольшой. По выполнению плана на первом месте «Ленсовет» и «Мурманец», а из больших судов – «Садко» и «Сибиряков».

Погода держит нас на привязи: с утра до вечера без перерыва валит снег. Только ночью небо «отдыхает», очищается от облаков, и луна так ярко светит, будто сейчас северная белая ночь…

В такую лунную ночь хорошо полетать над льдами. С высоты, вероятно, открывается потрясающая по красоте картина…

«Садко» запросился в порт. Я дал согласие. Завтра вечером уходит с полными трюмами маленький «Мурманец». Счастливого им пути!

Ну и снега нанесло! Промышленники говорят, что по льду совсем тяжело стало ходить: глубокий снег, а под ним вода.

Сегодня с «Сибирякова» высадили на берег больного механика. До Койды его доставили на оленях. Мы отправили больного в Архангельск, где ему сделают операцию.

Минувшая пятидневка очень мало улучшила наши промысловые дела: добыча зверя попрежнему невелика.

Запросились в порт «Малыгин» и «Русанов». Я дал согласие.

Сделал доклад зверобоям о походе «Челюскина». Ездил за двенадцать километров.

Погода скверная, идет снег.

Опять беда: начальник радиостанции сообщил, что вчера вечером фельдшер Фарутин отправился на промысел в море и не вернулся; предполагают, что его унесло на льдине.