Чтение онлайн

– Энни, ты говоришь так, словно он мой парень. Но это не так. Забудь. Смотри, я не буду сольно выступать. Это была шутка.

Они замирают, неловко глядя друг на друга. Затем Энни переводит взгляд на подписной лист, где Лайла зачеркивает написанное Триппом.

– Ты не будешь выступать с соло?

– Нет.

– Еще хочешь пройтись по магазинам? – спрашивает Энни.

Лайла внутренне содрогается и старается не показать этого.

– Что теперь? – Энни приподнимает бровь. – Не можешь?

Энни подает ей возможность, и ложь быстро вылетает из рта.

– Хотела бы, Энни. Но позвонил папа и сказал, что записал меня к дантисту. Но можем сходить на выходных!

– Как скажешь, Лайла. – Энни уходит.

– Не злись на меня! – кричит Лайла. – Злись на моего папу. Или дантиста. Или мои зубы.

Энни пропадает из вида, и в коридоре становится тихо. Она чувствует вину, но так же и облегчение. Длинная прогулка до дома – самое то. Она убеждается, что Энни уехала, и только потом выходит. Напротив школы красным цветом на фоне голубого неба сияет клен. Кажется, что каждый лист поет яркостью. Она вздыхает и идет дальше.

Звонит ее телефон, и она рада увидеть имя Триппа.

– Из-за тебя у меня неприятности с Энни, – произносит она. – Регистрация на гитарное соло и...

– Я как-то не подумал об этом. Прости.

– Да. Ты еще за это получишь.

– Мисс Чет, не отомстить ли вы мне угрожаете?

– Я записала тебя на шоу талантов. Твое время 16:20. Не опаздывай.

– Негодяйка! Сотри.

– Что хорошего в музыке, если не с кем ей поделиться?

– Чтобы музыка была значимой, ей необязательно делиться.

– Обязательно. – Она переходит улицу. – Иначе это как аплодировать одной ладонью.

– Разве для моей души плохо песни в одиночестве в лесу? В этом нет своей ценности?

Она смеется.

– Ладно. Убедил. Я пою в дУше.

– Ага!

– Ну, лучше, когда музыкой делятся.

– Ты никогда не пела на публике?

– Нет.

– А почему?

– Я играю на виолончели. Это мое.

– Цып-цып-цып.

– Я не цыпленок. Я иду на прослушивание для шоу талантов с Энни.

– Ладно. Признаю. Цыпленок я. Сотри меня оттуда.

– Вот так правда выходит наружу.

– Ты сотрешь?

– Я даже не вписывала тебя.

Он смеется.

– Хорошо. Ну, надеюсь, остаток твоего дня будет... странно нечетным.

Ее черед смеяться.

– О-о, ну раз так, надеюсь, что остаток твое дня будет уравновешенно четным. Пока.

– Адъес.

Она закрывает телефон.

Вдоль улицы в ряд растут дубы, каждый из них окружен хороводом золотых и темно-красных листочков. Лайла смотрит вверх и улыбается, ветер развевает ей волосы.

Каждый раз рядом с Энни она напряжена, а когда разговаривает с Триппом, что-то радостное разливается внутри: флюиды, мление. Как если бы внутри ее души были подвешены поющие на ветру колокольчики, думает она, а его слова – это тот самый ветер, от которого они начинают петь.

КОМНАТА ТРИППА; 13:23.

МУЗЫКАЛЬНАЯ СТУДИЯ Б; 11:39.

Трипп играет в студии, когда звонит его телефон. Его лицо озаряется, едва он видит имя Лайлы.

– Привет, – говорит он. – По правилам в школе нельзя пользоваться телефонами. Где ты?

– В женском туалете. – Хихикает Лайла. – Я звоню, потому что придумала, как можно бросить тебе вызов.

– Если он как-то связан с женским туалетом, я против.

– Завтра во время обеда... приходи в студию Б.

– Но ведь четное число.

– В том-то и смысл. Я впущу тебя. И мы по очереди сыграем придуманные песни. Я наконец-то придумала припев для Хендрикс-Аккордной Песни Виноватого.

– А как же правила Якоби? В студии запрещается находиться более чем одному человеку.

– Прозвучало, как закон физики. Закон Якоби: Если мистер Нечет и мисс Чет оба окажутся в одном помещении, они полностью компенсируют друг друга, как столкновение материи с антиматерией.

– Ты мне мозг вынесла. Во-первых, не думал, что Лайла Маркс когда-либо нарушает правила, и, во-вторых, ты говоришь как ботаничка-зубрила.

– Люблю физику. Сила равна массе умноженной на ускорение.

– Хорошо. Может быть, завтра ускорение направит мою массу в студию.

Лайла смеется, и этот звук делает его счастливее.

МУЗЫКАЛЬНАЯ СТУДИЯ Б; 11:31.

Трипп почти доходит до двери студии, когда, потеряв самообладание, разворачивается. Идя обратно к репетиционной для оркестра, он слышит доносящийся оттуда голос Патрисии Кент. Она идет сюда. Быстро развернувшись, он стучит в дверь студии Б.

Только дверь открывается, он проскальзывает внутрь.

На Лайле синие джинсы, бледно-зеленая футболка и шарф с бахромой. Ее карие глаза сияют теплом, подумал он, словно наделены сверхсилой сращивать кости или открывать двери.

– Ты пришел! – шепчет она. Гитара уже вытащена из чехла и прислонена к скамейке, будто они старые друзья. Он немного успокаивается.

– Якоби тебя видел? – спрашивает она.

– Нет, – шепчет он в ответ.

Им слышно, как приближается Патрисия. Вот она закрывает дверь.

Лайла прикладывает палец к губам.

– Дождемся, когда она начнет играть, – объясняет она.

Спустя минуту начинает звучать валторна.

Лайла берет свой обед.

– У меня тут тунец, – говорит она.

– И никаких гранатов? – спрашивает он.

– Только тунец.

Он кивает.

– Оно и чувствуется.

– Извини, – произносит она. – Я открою окно.