Записки о французской революции 1848 года
Шрифт:
Многие депутаты кинулись к нему обнимать его, и он прибавил: «Prenez garde `a des r'eunions de ce genre» [57] : «18 брюмера народа может повести за собой 18 брюмера деспотизма» {44} .
Необходимость сохранить правительственную [достоинство] независимость так сильно чувствовалась всеми его членами, что Ледрю-Роллен, который, говорят, сказал недавно в недре его: «Я выкину Временное правительство за окно, как только захочу». На что, уверяют, будто бы Гарнье-Пажес ответил ему, вынув пистолет: «Ты умрешь Ледрю!» Этот Ледрю-Роллен одной [депутации] массе, явившейся вечером того же дня к нему на двор министерства с требованием не вводить войска, ответил решительно: «Non citoyens, de pareils sentiments d'injustice (против армии) de m'efiance, d'exclusion ne sont pas en vous… Nous vous remercions tous de votre z`ele, nous remercions la garde nationale tout enti`ere de cette admirable activit'e qui a maintenu le calme dans la grande cit'e. Mais nous ne devons pas abuser de votre bonne volont'e et c'est pour cela que nous avons appel'e aupr`es de vous vos fr`eres de l'arm'ee» [58] . (Крики: «браво», «браво».)
57
«Берегитесь подобных собраний» (франц.).
44
…18 брюмера деспотизма. – См.: п. 46 прим. ко II части очерка «Февраль и март в Париже 1848 года».
58
«Нет, граждане, подобные чувства несправедливости (против армии) и недоверия не могут жить в сердцах ваших. Мы благодарим вас за участие к нам, мы благодарим всю национальную гвардию за удивительную ее деятельность, которая упрочила порядок в нашем городе, но мы не можем злоупотреблять далее вашим усердием и призовем на помощь вам братьев ваших из армии» (франц.).
По выходе депутации народ потребовал к себе Правительство. Сделали наскоро эстраду, и все члены его вышли наружу [к народу]. Несколько слов Луи Блана были покрыты рукоплесканиями и криками; «Vive Ledru-Rollin!» После этого вся масса рядами направилась к Бастильной площади и там в молчании и с открытыми головами прошла вокруг Июльской колонны, а потом двинулась в богатые аристократические кварталы, распространяя спасительный ужас на заговорщиков и недовольных. Я встретил голову этой чудовищной колонны на бульварах: зрелище было грозное и торжественное. Прогуливался, видимо, le peuple souverain. Никто не отделялся от рядов, все пели республиканские песни, заставляя зрителей и людей в окнах снимать шляпы и кричать: «vive la r'epublique». Эта масса остановилась на минуту перед биржей и прокричала: «`a bas les agitateurs!» [59] [и разделилась]. Одна часть ее отделилась и перешла в С.-Жерменский квартал: там, проходя мимо этих дворцов, глухо-наглухо запертых от ужаса, она пела: «ca ira, ca ira» [60] и кричала: «`a bas les aristocrates, `a bas le carlistes – vive le gouvernement provisoire, vive la r'epublique» [61] . Никто, однакож, не был оскорблен, ни малейшего воровства, никакой попытки к грабежу. Все как-то сдерживались чувством заданной цели, придавить восстание одной угрозой своего появления, хотя под всеми этими знаменами я видел множество лиц, на которых гнев и ярость [изрыли] оставили свои несомненные признаки, и множество глаз, горевших свирепым огнем. Вечером уже разредившиеся толпы ходили по городу, заставляя освещать дома и иронически покрикивали: «les lampions ou les pierres, les pierres ou les lampions» [62] . Город зажегся разноцветными огнями сверху донизу. В час ночи уже было пусто на улицах, хотя они еще были залиты светом. На другой день все относительно было спокойно, буря промчалась, разрешив глухое волнение предшествующих дней. Теперь каждый спрашивал [друг друга] у другого, начиная с «Journal des D'ebats» [Да как же это могло пройти]: неужто это могло пройти так?
59
«Долой подстрекателей!» (франц.).
60
«Пойдет, пойдет» (франц.).
61
«Долой аристократов… долой карлистов – да здравствует Временное правительство, да здравствует республика» (франц.).
62
«Фонари или камни, камни или фонари» (франц.).
И сами возбудители и начальники еще не могут прийти в себя от недоумения и только теперь поняли, что играли с огнем. Уже показались разногласия в клубах. Одни говорят: демонстрация пошла слишком далеко; другие говорят: не надо откладывать выборов – но уже поздно. Правительство под этим страшным гнетом чувств не устояло; оно отложило выборы в национальную гвардию до 5-го апреля, что почти равно отложению всеобщих выборов, долженствующему непременно воспоследовать на днях и, действительно, отложенных до 23 апреля, и вместе с тем министр публичных работ объявил, что все мастерские пусты, и призывает народ к труду. Но возбужденный народ не скоро улегается, а голод приходит очень скоро.
Демонстрация подняла для меня один вопрос и объяснила другой. Именно вопрос, может ли Париж и Правительство существовать без всякой [огромной] охранительной силы для первого, сопротивляющейся для второго, ввиду 200 т. вооруженного народа, полагаясь только на нравственную силу народа. В эту минуту (вот уже три недели) мы живем совершенно только под гарантией всеобщей морали, но ведь голод (а он скоро должен явиться) —: плохой советчик для уважения лиц, собственности и системы правления. Демонстрация объяснила мне вопрос: каким образом в революционное время вдруг самые пустые личности, именно даже вследствие своей односторонности и ограниченности, могут быть подняты страстями на огромную высоту и заимствовать от обстоятельств блеск, который сами по себе совершенно не имеют. Ледрю-Роллен пояснил мне множество лиц 93 года. Вообще эта демонстрация гораздо лучше и величественнее церемонии 4 марта (суббота) погребения убитых, где в скучных, апатичных рядах шли корпорации, депутации, народы со своими знаменами за погребальными дрогами. Колесница свободы, ведомая 8 белыми лошадьми, с двумястами золотыми руками, сложенными ладонь в ладонь, была-таки порядком бессмысленна и безобразна. Подобные процессии удаются только одному народу в мире – художественным итальянцам. Всего безобразней был кабриолет, в котором везли двух больных мучеников свободы, выпущенных политических заключенных: Барбеса и еще другого. Войско, особенно кавалерия, возбуждали жалость. Они ехали грустные, убитые, с опущенными головами, точно для позора популяции, которая, между прочим, беспрестанно заставляла их трубачей играть «Marseillaise»! Так одним ударом Париж снял полицию, снял Правительство, как отдельный класс, снял войско, но упрочит ли все это время? Кстати сказать, в самый день народной демонстраций оба главные правительственные журналы: «Le National» и «la R'eforme» в ужасе умоляли граждан оскорбленной национальной гвардии не начинать драки с народом, не вздумать [мстить] из пустого тщеславия сделать Париж сценой междоусобной войны.
Действительно, мало чего недоставало для этого.
4) Циркуляр министра просвещения и религии Карно к ректорам Академии от 6-го марта 1848 г. Только знаменитый циркуляр Роллена отвлек внимание от этого циркуляра, не менее замечательного в революционном смысле. Даже можно сказать, Л. Роллен и свои предшествующие распоряжения убил собственным циркуляром 11 марта, потому что его наставления комиссарам от 8-го марта, весьма ясные и характеристические, были сбиты и затеряны благодаря последнему документу. В этих наставлениях он уже говорил им и о выборах, и. рекомендовал заботиться преимущественно о старых республиканцах, и присовокупил, что надобно, чтобы будущее Собрание имело tous les hommes de la veille et pas du lendemain [63] .
63
Людей бдительных, людей завтрашнего дня (франц.).
В них тоже есть одна фраза чрезвычайно замечательная и дающая воззрение на революцию 1848 г. Вот она: «Attachez-vous enfin `a ramener avec pr'ecision et claret'e tout ce qui touche au sort des travailleurs de votre d'epartement. C'est par eux et pour eux que s'fond'ee la R'epublique dont la mission et de faire cesser leurs souffrances et de consacrer leurs droits» [64] .
Циркуляр Карно был еще откровеннее и, по-моему [был первым отголоском социализма], может служить первым важным документом в истории социализма. В начале его он изъяснил, что воспитание народа, оставленное до сих пор в пренебрежении, получит широкое развитие в республике. Карно предписывает ректорам стараться всеми силами призвать крестьян к выборам и к кандидатуре в Национальное собрание: «La plus grande erreur contre laquelle il faille pr'evenir les populations de nos campagnes, c'est que pour ^etre repr'esentant il faut avoir de l''education et de la fortune. Quant `a l''education, il est manifeste qu'un brave paysan avec du bon sens et de l'exp'erience repr'esentera infiniment mieux `a l'Assembl'ee les int'er^ets de sa condition qu'un citoyen libre et lettr'e, 'etranger `a la vie des champs ou aveugl'e par des int'er^ets diff'erens de ceux de la masse des paysans. Quant `a la fortune, l'indemnit'e qui sera allou'ee `a tous les membres de l'Assembl'ee suffira aux plus pauvres» [65] . Сказал он и дальше продолжал: «Il ne faut pas oublier que, dans une grande assembl'ee comme celle qui va se r'eunir, la majeure partie des membres remplit le r^ole des jur'es. Elle juge, par oui ou non, si ce que l''elite des membres propose est bon ou mauvais. Elle n'a besoin que d'honn^etet'e et de bon sens: elle n'invente pas. Voil`a le principe fondamental le principe fondamental du droit r'epublicain» [66] . Для достижения этой цели Карно предписывает ректорам внушить народу первые основания политической жизни [и особенно], употребляя для этого особенно школьных учителей (les instituteurs primaires): «Que nos 36 000 instituteurs primaires se l`event donc `a mon appel pour se faire imm'ediatement r'eparateurs de l'instruction publique devant la population de la campagne… Des hommes nouveaux, voil`a ce que r'eclame la France…» [67] И потом добавил: Mais pourquoi nos instituteurs primaires ne se pr'esenteraientils pas, non seulement pour enseigner ce principe, mais pour prendre place eux-m^emes parmi ces hommes nouveaux?… Qu'ils viennent parmi nous, au nom de ces populations rurales aux sein desquelles ils sont n'es, dont ils savent les souffrances, dont ils ne partagent que trop la mis`ere… Tel est, Mrle recteur, le service nouveau que, dans ce temps r'evolutionnaire, je r'eclame de Mm les instituteurs primaires [68] .
64
«Постарайтесь же вы, наконец, четко и ясно разобраться во всем, что касается судьбы рабочих вашего департамента. Ведь именно для них основана республика, миссия которой – прекратить их страдания и узаконить их права» (франц.).
65
«Самая главная ошибка, от которой надо уберечь сельское население, – это убеждение, что для представительства необходимо быть образованным и состоятельным. Что касается образования, то честный крестьянин, обладающий здравым смыслом и ответственностью, будет несравненно лучшим представителем интересов своего сословия в Национальном собрании, нежели состоятельный гражданин с образованием, не знакомый с сельской жизнью или занятый чуждыми крестьянству интересами. Что касается состояния, то вознаграждение, которое будет выплачиваться всем членам Ассамблеи, будет достаточно для самых обездоленных» (франц.).
66
«Не нужно забывать, что в большой Ассамблее, подобной той, которая должна собираться, подавляющее большинство членов выполняет роль присяжных. Они судят путем „да" или „нет" о том, хорошо или плохо то, что предлагает элита Собрания. Им нужен только здравый смысл и честность; они ничего не сочиняют. Вот основной принцип республиканского права» (франц.).
67
«Пусть 36 т. учителей начальных школ восстанут по моему призыву и сделаются глашатаями новых оснований народного образования перед сельским населением. Новых людей – вот чего требует Франция» (франц.).
68
Отчего бы нашим школьным учителям не только проповедовать этот принцип, но и самим не занять место среди новых людей? Пусть они придут к нам во имя этого сельского населения, среди которого они родились, страдания которого им известны, нищету которых они познали сами. Такова, г-н ректор, та новая служба, которую в это революционное время я требую от господ школьных учителей» (франц.).
Этот чисто социальный циркуляр возбудил жаркие прения здесь, а особенно за границей, в Англии, когда циркуляр Л<едрю> Роллена, вследствие политического оттенка своего, вследствие страстей, а особенно необходимости настоящей минуты, согнал его со сцены.
5) Гудшо в малое время своего правления финансовыми делами сделал, однакож, весьма важную ошибку {45} : он бросил 50 миллионов для уплаты пятипроцентной ренты [лицам] владельцам их и притом еще до срока. Мера эта собственно назначена была утишить ужас мещан после революции и показать им, что финансы государства в хорошем положении и что собственно ничего не переменилось. Разумеется, она не достигла ни одной из этих целей – и 50 миллионов совершенно пропали для государства.
45
…Гудшо в малое время своего правления финансовыми делами сделал однакож весьма важную ошибку… – Ср. у К. Маркса: «Чтобы устранить даже подозрение, будто республика не хочет или не может выполнить обязательства, полученные ею в наследство от монархии, чтобы вселить доверие к буржуазной честности и платежеспособности республики, временное правительство прибегло к столь же недостойному, сколь и ребяческому бахвальству. Еще до законного срока оно уплатило государственным кредиторам по 5-, 4 1/2 и 4-процентным бумагам. К капиталистам сразу вернулись весь их буржуазный апломб и самоуверенность, когда они увидели, с какой боязливой поспешностью стараются купить их доверие» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 7, с. 20).
Гудшо вскоре был сменен в м<инистерств>е Гарнье-Пажесом, который сам был заменен в мэрии Арман Марастом, отказавшимся от управления имуществом короля (liste civile), ему порученным. Гарнье в ту же минуту хотел сделать сильный революционный акт, но удалось это только вполовину. [11] 9-го марта появился (в вечернем «Мониторе») рапорт Гарнье Временному правительству о состоянии финансов. (X) Гораздо позднее оказалось, во-первых, что 24 февраля в государственной кассе осталось наличными суммами около 250 м. франков, во-вторых, что, по крайней мере, половина всего текущего долга никем не могла быть потребована, ибо состояла из вкладов разных [обществ] общин, ассоциаций, искони живущих процентами с отданных государству капиталов, что, в-третьих, [в сберегательных кассах было не 65 м., а 8 м. 5% ренты на государство] не все растащено в сберегательных кассах, но на 8 м. выдана 5 % рента на государство, что представляет 250 м. капитала, и, в-четвертых, что в погашение долгов не было пустоты, а напротив, находилось 80 м., – но все же положение было крайне затруднительно, потому что было натянуто до чрезвычайности и от малейшего толчка должно [просто] было лопнуть при самом Филиппе. Ввиду же будущего уменьшения государственных доходов и необходимости [может быть] новых и огромных постоянных издержек, Г<арнье> П<ажес> имел право представить эту страшную картину. Эту страшную картину финансового состояния Гарнье-Пажес оканчивал словами: «Ce qui est certain, ce que j'affirme de toute la force d'une conviction 'eclair'ee et loyale, c'est que si la dinastie d'Orl'eans avait r'egn'e quelque temps encore, la banqueroute 'etait in'evitable. Oui, citoyens, proclamons-le avec bonheur, avec orgueil: `a tous les titres qui recommandent la R'epublique `a l'amour de la France et au respect du monde, il faut ajouter celui-ci:
La R'epublique a sauv'e la France de la banqueroute» [69] .
Итак, для поправления этого состояния издано 5 декретов 9-го марта: 1) чтобы остановить требования кредиторов, сберегательные кассы выдают деньги сполна только имеющим 100 ф. в ней, имеющим от 101 до 1000 – деньгами 100 ф., а остальные кредитками в 5 % и рентой на государство в 5 % же, имеющим более 1000 – выдать деньгами 1000 и опять кредитами и рентой (предшествующей мерой проценты, платимые кассой, вообще подняты до 5 %), 2) продать коронные бриллианты и серебро дворцов обратить в монету, 3) продать владения короля (les biens de l'ancienne liste civile), какие министр назначит, с облегчением покупщику, заплатить тотчас же одну четверть суммы, дать обязательства на остальные 3/4 сроком на один год, которое с печатью государства может обращаться как монета, 4) продать некоторую часть государственных лесов, 5) открыть национальный заем на сумму 100 м., взносчики коего получат 5 % ренту на государство.
69
«Не подлежит никакому сомнению, и я это утверждаю, руководствуясь знанием и чувством чести, что если бы Орлеанская династия господствовала еще некоторое время, банкротство было бы неизбежным. Да, граждане, провозгласим с радостью и гордостью: ко всем основаниям, которые Республике дают право на любовь французов и уважение света, нужно добавить следующее: Республика спасла Францию от банкротства» (франц.).
Мера с виду чрезвычайно энергическая и касательно продажи (частная собственность короля и принцев исключены) коронных имений откровенно революционная, но она была поражена смертью при самом появлении своем. Что касается до продажи имений как королевских, так и государственных, то кроме старых невыгод, представляемых историей первой революции, как-то отдача их за бесценок и опасность появления старых ассигнаций, столько принесших вреда, еще все социальные партии подняли страшный вопль. Дробить имущество государства, когда столько вреда произошло от маленьких собственностей и когда единственное спасение государства полагается всеми в [сохранении раздробленности] предоставлении огромных участков в эксплоатацию всех под его надзором! Клубы и журналисты ходили с представлениями к Пра<вительст>ву, и голос их был так силен, что не только не приступлено к исполнению декрета, но новым декретом 29 марта леса королевские присоединены к лесам государства и подчинены общему управлению. О продаже бриллиантов, дворцов и проч. почти не было помина на другой день декрета. Через неделю всем открылось, что национальный заем многого не даст, при сильном потрясении всех капиталов и уничтожении публичной доверенности. Осталась только [невыдача денег] мера о невыдаче денежных сумм из [сохранной] сберегательной кассы, да мера о насильственном ходе банковых билетов наравне с монетой – но они сами показывали отсутствие кредита и невозможность доверия к Пра<вительст>ву. К ним скоро присоединилась новая комиссия des dons patriotiques [70] , помещенная во дворце Elys'ee Bourbon, снабженной именами Ламенэ и Беранже, подавшая повод к некоторым трогательным процессиям и актам работников, но которая через два месяца [дала] не составила более 500 тысяч приношений.
70
Патриотических приношений (франц.).
Надо было отыскать другие, более энергические средства. Гарнье-Пажес не нашел ничего другого, как увеличение налога, как самый обыкновенный министр. Декретом 16-го марта четыре прямых налога временно и только на 1848 г. поражены прибавочным налогом в 45 сантимов на каждый франк. Клубы и все ультра-демократические партии нашли снова, что эта мера ввиду будущих выборов и ввиду неудовольствия, которое она произведет на крестьян, самых сильных консерваторов в государстве, неудовольствия, долженствующего непременно отразиться на их вотировке, что эта мера не политическая. Правительство под влиянием их протестации должно было опять объявить, во-первых, намерение свое не строго взыскивать налог, а во-вторых, освободить от него после законных свидетельств истинно бедных людей. Это уже значило: вполовину отказаться от выгод, ожидаемых ими от меры.