Чтение онлайн

Откуда-то из-за ларьков возник усатый милиционер в шлеме и бронежилете:

– Товарищ капитан! Вас…

– Что случилось? – «Боец» был из его взвода, поэтому лейтенант имел право поинтересоваться.

– Да заморочка. Мелкая…

– Разберемся! – уже на ходу махнул рукой Виноградов.

Гулкие своды Центрального рынка были наполнены искусственным электрическим светом. Эхо многократно перекатывало от стены к стене не умолкающий ни на секунду ропот растревоженной людской массы: шарканье сотен ног, скрип ящиков, гортанный восточный говор и пронзительные крики женщин.

– По-оберегись! – Виноградов шарахнулся к стене, пропуская стремительно движущуюся навстречу фигуру в разорванной джинсовой куртке. Стриженая голова была опущена, а плечи выгнуты назад – классическая поза человека, скованного наручниками. В широкую спину задержанного упирался автоматом старшина.

– Мужичок – в розыске. И со стволом… – радостно пояснил Виноградову замыкавший процессию молоденький милиционер. Он пока еще получал удовольствие от своей работы.

Пройдя мимо неописуемого великолепия пахучих овощных радов, Владимир Александрович на мгновение замер и обернулся. По всему торговому пространству, тут и там, работали оперативники – что-то взвешивали, измеряли, шелестя бумагами. К естественной белизне положенных каждому из продавцов халатов сегодня добавился густой синий цвет форменных милицейских ватников – переходы, лестницы, двери были заняты возбужденными, уверенными в себе автоматчиками…

– Вот! – сопровождающий показал, что уже пришли.

В полутемном углу на сломанном, гнилом ящике сидел невысокого роста чернявый мужчина. Из огромной ссадины на макушке обильно сочилась кровь, один глаз заплыл, а левая рука висела так, что Владимир Александрович с уверенностью, почти безусловной, определил перелом.

– Что случилось? – поинтересовался он у курящих радом милиционеров.

– Вот, в сумке нашли… – ответил один из них, продемонстрировав полиэтиленовый пакет. Виноградов глянул – маковая соломка, граммов триста.

– Твое? – обратился он к чернявому.

– Ви-сех пас-сажу! Сам саду, с-сука, но висех пассажу… Прокурора давай! Мэнтяра… – разглядев капитанскую форму, зашипел чернявый.

– Слушаю? – вновь повернулся Виноградов к милиционеру с пакетом.

– Ну мы его когда досматривать начали… Травку обнаружили… А он меня – матом. И так, и на… В общем – послал… Ну а я что – слушать буду? Я того – дубинкой… Чтоб еще всякая «чернота» насчет моей матери!

– Короче, спровоцировал? – почти ласково спросил Виноградов.

– Ага! – облегченно выдохнул милиционер.

– Что делать, Саныч? – встревоженно спросил понявший все командир взвода. Сам в прошлом постовой, он понимал, что при таком раскладе ребята пойдут под суд вслед за наркоманом.

– Доволен? – наклонился он к побитому.

Тот оскалился и сплюнул под ноги.

– Прокурора давай! – в смелости ему действительно отказать было нельзя.

– Да-а… За словесное оскорбление разве можно спец-средства применять? А? – он подошел вплотную к любителю «поработать» дубинкой. – Учим вас, учим…

– Нельзя, – понурился милиционер.

– Точно! – Виноградов взялся за пуговицу на бушлате собеседника и одним движением выдернул ее с мясом. Затем снял с опешившего сержанта берет и аккуратно положил его в вонючую грязную лужу.

– А вот за это – можно! Садись, пиши…

Взводный подал стандартный бланк рапорта.

– Делай, что сказано, клоун!

– Та-ак… «Тогда-то, там-то… на просьбу сотрудников милиции предъявить документы попытался скрыться, при задержании оказал сопротивление, хватал меня за форменную одежду, которую и повредил…» Написал? Дальше… «Пытался нанести мне удары в лицо, после чего я был вынужден применил» приемы самообороны и специальные средства…» Подпись. И второй – то же самое, только от своего имени.

– А про наркотики?

– Отдельными рапортами.

– С-суки, – прорычал прислушивавшийся к разговору чернявый.

– Успокойтесь, пожалуйста, – повернулся к нему Виноградов. – Наркотики ваши? Ваши. За них и ответите… а то, что ребята сейчас пишут… Будете продолжать нагличать – получите еще дополнительно за нападение на сотрудников при исполнении. Если нет, даю слово, что эти рапорты в деле не появятся. Ясно? – он обвел глазами присутствующих. – Всем ясно?

– Послушай… – командир взвода наклонился к задержанному поближе. – Ты сам прикинь, по совести: ведь получил по мозгам за дело? Нужно ведь думать, что говорить, а?

Чернявый пробормотал что-то на родном языке, опять сплюнул и неожиданно махнул здоровой рукой:

– Черт с вами! Нычья… Курево оставь только. И спички…

Минут через двадцать, когда уже поступила команда заканчивать рейд и Виноградов стоял рядом с закрепленной за ним машиной, мимо прошествовали опер с протоколами и «травкой», медсестра и наркоман в сопровождении обоих милиционеров – шли они почти мирно, лениво пытаясь что-то друг другу доказать…

– За яблоками-то пойдешь, Саныч? – высунулся из кабины «ЗИЛа» давешний командир взвода.

– Да ну их… Обойдусь!

– Как хочешь. Спасибо, что выручил!

– Сочтемся, – удовлетворения от сделанного он не испытывал…

– Что-то он на меня впечатления не произвел, – Демидов с сомнением поднял брови. Его толстый живот с трудом умещался даже на переднем сиденье «мерседеса». – Интеллигент какой-то!

– Шеф, ты ж его только издали видел, – референт наконец уловил момент и вырулил на скоростную полосу. Машина, взревев двигателем, устремилась в сторону офиса. – Пинкертон – парень жесткий, когда надо.

– Надо же – Пинкертон! Кликуха, тоже мне… А тот второй – он что, его напарник? Или просто?

– Не знаю. Нет, честно, не знаю! Мое дело – поставить задачу и заплатить, сколько скажет. А уж все остальное – с кем он делится, как работает… Кстати, если он узнает, что я тебя на «смотрины» привозил, – может и контракт расторгнуть!

– Ишь ты! С характером? Ничего… Он что, действительно мент? Не комитетчик?

– Какая разница? Сделал бы дело…

– Слушай, ты! Вон, со своими дружками из мэрии в конспирацию играй – а со мной не надо! Я тебе деньги плачу! Я! И если…

Референт притормозил у подъезда «Росморинженерии», вышел из машины и открыл перед шефом дверцу. Причем сделать это умудрился без подобострастия.

– Завтра. Завтра, шеф, я тебе дам то, что ты заказывал.

Владимир Александрович нервничал. До отхода поезда оставалось всего ничего, металлический баритон уже предложил провожающим покинуть вагоны, а Кривцанова все не было! Капитан поежился – не май месяц, десяти минут вполне хватило, чтобы холод основательно прихватил ноги и начал пробираться даже под куртку…