Записки охотника
Шрифт:
Рассвело. Стрелка часов указывала на пять утра. Мы нехотя поднялись, разложили потухший костёр, вскипятили чай, позавтракали и, к шести часам, были готовы отправиться в путь. Утро стояло морозное, на небе не единого облачка, по верхушкам деревьев уже бегали солнечные блики. Почти над самым зимовьем пролетел глухарь, издавая своё глухариное кряканье. «Может быть на такую же лёжку, как наши полетел» – подумал я. Мне показалось, что день сегодня должен быть интересным. Только бы скорей согреться, холод становиться невыносимым, он пронизывал до самых костей, и как же не хотелось отходить от костра. Но мой друг был сегодня решителен. Он накинул на плечи полупустой рюкзак, взял ружьё и первым отошёл от костра. Я нехотя последовал за ним.
Добравшись до моей лёжки, мы с Владимиром расстались. Он пошёл дальше, а я, выбрав место для засады, принялся за маскировку. Однако это только называлось маскировкой, я прикрылся двумя-тремя ветками, разложил перед собой несколько патронов с разномастными зарядами и устремил свой взор туда, где по нашим расчётам должен будет приземлиться глухарь. И действительно, минут через десять до меня долетело приближающееся глухариное кряканье. Я насторожился. Перед моей засадой глухарь вдруг оборвал свой крик.
«Садиться!» – подумал я, и сердце моё радостно застучало. – «Только бы не промахнуться.»
Но глухарь или не собирался, или увидел меня, горе-охотника, только прошуршал он своими сильными крыльями надо мной и был таков. Я горестно вздохнул, покручинился с минуту, но всё ещё надеялся на свою удачу, снова устремил свой взор на маленький островок земли, выделяющийся среди травы.
Вскоре у меня начали мёрзнуть ноги.
«Этого только не хватало!» – подумал я. Мне так не хотелось покидать такое замечательное место. Я был почти уверен в своей удаче и, чтобы не думать о холоде, я попытался отвлечься. «Ведь говорил же себе, не ешь масло по утрам, ноги будут мёрзнуть.» – подшучивал я над собой.
И решил молодой охотник, что чтобы не думать о холоде надо напрячь слух, прислушаться к тайге, попытаться понять лесную музыку. Но не знал молодой охотник, что у него слишком много врагов в мире этом. И неожиданно, незаметно к нему подобрался ещё один такой враг – пожалуй самый коварный – страх. Напрягая слух, я уловил множество самых разных шумов и звуков, а за всем этим таилась жуткая, пугающая тишина. Вот шишка с ветки оборвалась и упала, и тишина. Вот птичка прошуршала крыльями, и снова тишина. Все эти, казалось безобидные звуки, рождали в моём воображении страшную картину. У страха глаза и уши велики – говориться в народной пословице. Где-то вдалеке заскрипело дерево, мне же показалось, что это рёв медведя. Скрип дерева повторился и, как мне показалось, ближе, затем ещё и ещё. Я уже был уверен, что это медведь, и идёт он не ко мне, а к Владимиру.
Я сел, зарядил ружьё пулей, теперь уже равнодушно посмотрел на глухариную лёжку и хотел уже было встать и уйти с этого проклятого места. Теперь уже у меня замёрзли руки. Но, неожиданно прилетела небольшая стайка маленьких пичуг. Порхая с ветки на ветку, они приблизились ко мне совсем близко, но не испугались меня, наоборот, с любопытством стали кружить вокруг меня, удивлённо поглядывая на неизвестного пришельца. Птички звонко чирикали, словно спрашивали меня: «Кто ты? Что ты тут делаешь, и зачем пришёл сюда?» Я не мог оторваться от весёлых, пушистых и любопытных пичуг. Я забыл о страхе, о холоде, обо всём на свете. Мои губы невольно расплылись в умилительной улыбке.
«Эх, фотоаппарат у шалаша остался.» – вздохнул я.
А пичуги покружились надо мной, почирикали и всей стайкой полетели дальше вдоль распадка.
И снова я остался один, снова послышались таинственные шорохи, снова этот предательский скрип дерева. Не в силах больше оставаться на этом проклятом месте, я встал и пошёл к Вовке. Думал я, что струсил, убежал с позором из своей засады. Сейчас я не представлял себе, как люди сидят часами в ожидании начала глухариного тока, ведь им тоже холодно и ждать они начинают до восхода солнца.
Я шёл, погруженный в горестные думы. Неожиданно до меня долетели отзвуки недалёкого выстрела, и как раз со стороны Вовкиной засады.
– Вот и Вовкин глухарь. – вздохнул я. – Всё-таки он дождался своего, не струсил, как я.
Конец ознакомительного фрагмента.