Чтение онлайн

Запомнилось мне и то, как я с ранних лет восседал на папиных коленях за обедом. В семье был неизменный порядок общего для всех обеда. Обедали, когда папа приходил с работы. Обычно это было в одно и тоже время, но даже, когда случалось, что папа задерживался на работе, все ждали его возвращения. Где бы мы в это время не были, чем бы не были заняты - к обеду приходили домой вовремя. Для этого не требовалось никакого принуждения ибо каждый обед для нас был праздником и мы ждали его с нетерпением, независимо от того, что подавалось на стол к обеду.

Главную роль в организации семейных обедов играла, конечно, мама. Она намечала перечень блюд, закупала нужные продукты, готовила, накрывала на стол и подавала каждому еду. Еда была разная в зависимости от дня недели, праздников, материальных возможностей. Стол накрывался свежей скатертью и аккуратно сервировался. Во главе стола сидел папа - такой важный, красивый, со свежевыбритым улыбающимся лицом, гладко причесанными волосами, с чуть заметной сединой на висках. Он казался мне неким царьком. Пусть не всамделишным царём, которого я видел на картинках, а нашим семейным царьком. Он всегда был в центре нашего внимания. Его предложения и советы каждым из нас принимались безропотно. Кроме ответной любви к нему для этого были и другие веские основания. Он был умницей, высоко образованным, культурным и тактичным человеком.

К себе на колени папа обычно сажал самого младшего из детей. В свое время это был каждый из моих старших братьев, но этого я не помню. Об этом мне рассказывала мама. Зато я хорошо помню себя в этом положении, которое я высоко ценил и которым очень гордился. Не знаю, что в это время чувствовали мои старшие братья, но маме это было явно не по душе. Пожалуй это была чуть-ли не единственная причина ее разногласий с отцом. Наша маленькая добрая и тихая мама, послушная во всем главе семейства и, взирающая на него такими преданными и любящими глазами, тут вдруг преображалась. Она открыто выражала свой протест и требовала от папы посадить ребенка на положенное ему место. Но здесь папа, такой покладистый и согласный с ней во всём, стремящийся всегда выполнить любое ее желание, не уступал.Без слов и убеждений, одним своим добрым и ласковым взглядом ему удавалось успокоить маму и ребенок оставался на его коленях. Со временем это стало нормой его поведения, он приобрёл в этом достаточный опыт, что позволяло ему уверенно справляться со всеми своими объязанностями за столом. Он и сам аппетитно ел, и за едой ребенка следил, и маму успевал похвалить за вкусные блюда, и местечковые новости рассказывал да еще шутку или анекдот выдавал, что вызывало дружный смех у всей нашей семейной компании. Обед, обычно, продолжался довольно долго и мы не спешили уходить со стола, стремясь продлить себе удовольствие от еды, а главное от общения с нашими милыми родителями.

Был, однако, один случай, который дал маме основание запретить на некоторое время кормление самого младшего члена семьи на коленях у папы. И виной тому был я, а пострадал от этого больше всех папа. Мне тогда было лет пять и я, как обычно, обедал у папы на коленях. Мама подала тарелку с горячим куринным бульоном, которую я умудрился опрокинуть на папу, сильно ошпарив его колени и свою левую руку, на которой до сих пор сохранились следы ожога. Сколько было вокруг этого шума и слез, и папа был вынужден на какое-то время отказаться от этой своей привычки. Но только на какое-то время. Когда моя рука зажила, я вновь восседал на его коленях за обедом, а когда подросла моя сестрёнка Полечка, то это место по праву досталось ей.

Запомнился и такой случай. Папе, в благодарность за его усердную работу в аптеке, которая единодушно высоко оценивалась, как местным медицинским начальством, так и всеми пациентами, дали путёвку на отдых в Пуще-Водицу, под Киевом. Он долго и тщательно готовился к поездке, а за два дня до отъезда заявил, что решил взять меня с собой. Мама возражала, наши родственники пытались отговаривать его, но он настоял на своём. Мне тогда было около семи лет. Папино решение, конечно, пришлось мне по вкусу и я не мог скрыть своего восторга. Первый раз в своей жизни я отправлялся в такую дорогу. Впервые настоящий балагула (извозчик) отвозил меня с папой на вокзал, впервые я ехал на настоящем поезде. Хоть мы и ехали ночью, не хотелось спать и я всю ночь смотрел в окно, где совсем ничего не было видно, кроме ярких огоньков на редких станциях и полустанках. Только утром, когда на горизонте появилось солнце, стали видны мелькающие за окном поля и леса, небольшие речушки и озера, белые, покрытые соломой, деревенские избы. Все это было очень интересно.

А еще интереснее было в самом доме отдыха, где мы оказались к исходу дня. Небольшие спальные корпуса утопали в ухоженной зелени прекрасного парка, асфальтированные дорожки вели к большому двух-этажному зданию клуба-столовой и к площади, в центре которой размещалась скульптурная композиция и небольшой фонтан. Расположенный поблизости спортивный городок был оборудован волейбольной, баскетбольной и городошной площадками, навесами для настольных игр и биллиардных столов. В клубе размещались кинозал, библиотека и зал для игр и танцев. В общем здесь были все условия для полноценного отдыха.

Меня и папу разместили в уютном номере со всеми удобствами и балконом. Детей в доме отдыха не было, и я все удивлялся, как папа смог договориться о моем пребывании здесь. Папа не отпускал меня от себя ни на шаг. Вместе мы совершали прогулки по сосновому лесу, катались на лодке и катере, купались и загорали, ходили в кино и играли в шахматы. В столовой нас очень вкусно кормили и был большой выбор блюд. Стояла прекрасная погода, какая бывает на Украине в конце лета. Мне было очень хорошо с папой и казалось, что все это из какой-то сказки.

Время быстро пробежало, и когда пришла пора возвращаться домой вдруг резко похолодало и пошли дожди. Папа тщательно оберегал меня от простуды. Оберегал, но не сберёг.

Красилов встретил нас холодным проливным дождем и пока мы добрались домой мы промокли до последней косточки. Говорят, за удовольствие нужно платить. И я заплатил очень дорого за доставленные мне папой наслаждения.

Поездка стоила мне простуды, воспаления легких и бронхиальной астмы, что могло иметь фатальные последствия. Еще больше моя болезнь стоила моим родителям, которые буквально лишились сна и отдыха и совсем сбились с ног в поисках путей моего спасения. Они привезли врачей из Проскурова и тщательно выполняли все их назначения, обеспечили идеальный режим питания и ухода, и чудом отвели, казалось неминуемую смерть.

На всю жизнь запомнились мне трогательная, беззаветная родительская любовь, их самоотдача, невероятная трудоспособность и мужество при выполнении своего родительского долга.

А если ко всему учесть, что жили мы в то время в бедности и самым трудным для моих родителей было обращаться к кому-то за помощью или одалживать деньги, то их мужественной и самоотверженной борьбе за мое выживание можно только удивляться и восхищаться.

Хочется особо здесь сказать о нашей маме. На фоне папы - красивого, умного, образованного и очень эффектного мужчины, которого все любили и уважали, и которым гордилась не только вся наша семья, но и все наши многочисленные родственники, знакомые и, не ошибусь, если скажу, все жители нашего местечка, наша мама в повседневной жизни была вроде ничем не приметна. Невысокого роста, скромная, молчаливая с вечно грустным, озабоченным лицом, вся в работе и заботах, но очень милая, чуткая и добрая - такой запомнилась она мне из моего детства.

Она никогда не претендовала на роль первой скрипки в нашем семейном ансамбле. Эту роль она добровольно отдала папе, которого беззаветно любила и перед которым без стеснения преклонялась.

На самом же деле, при всех бесспорных достоинствах отца, трудно однозначно сказать кому из них мы, дети, больше обязаны счастливому детству, которое нам досталось, наследственной преданности родительскому долгу и трудолюбию, которые сохранились на всю жизнь и останутся с нами до нашей кончины. Наверное, обоим в одинаковой степени.

Вы можете, конечно, сказать, что в этом нет ничего удивительного. Все родители по своему любят своих детей и заботятся о них. Но позвольте с Вами все же не согласиться. Я знал в детстве немало об отношениях родителей к моим друзьям - сверстникам, в том числе в семьях, которые имели значительно

больше материальных возможностей чем наши родители, для воспитания детей и обеспечения их счастливого детства. Я абсолютно уверен в том, что мы, несмотря на бедность наших родителей, получили от них больше ласки и любви, чем все знакомые мне сверстники.