Чтение онлайн

Все-таки рынок – замечательное место для соглядатая, надо просто ходить и держать уши открытыми. Простой люд любит сплетни, а в них часто сокрыто зерно истины. Выяснил, что имперские торговцы в основном скупают недешевые товары, вина, ткани, специи. Напрашивается очевидный вывод – знать не очень-то жалует аскезу и скромность. Ну и какой же рынок без воришек? Меня попытались обокрасть, какой-то мальчишка вытащил кошель и дал деру. Откуда же ему было знать, что заговаривать предметы нас учат в самом начале обучения? Поэтому студиозус никогда не возьмет чужого не спросив разрешения, так как возмездие может быть очень неприятным. Поначалу было даже интересно снять чужое заклятие и спрятать вещицу, потом как-то успокоились. У меня не крали по одной простой причине – я накладывал несколько заклятий, причем некоторые никак себя не проявляли, лишь реагировали на попытку снятия. А мальчишка не знал, что Кихтанд Чужак – большой мастер пакости. Как только кошель отдалился от меня на десять шагов, у мальчишки всю одежду ветром сдуло, к тому же началась сильнейшая чесотка. Прибежавшие стражники хотели мальчишку забрать, да я попросил отпустить, все равно он сам себя наказал. Вернулся, выпил кружку кафа в компании Андариэль, потом принесли покупки. Киван – странный плод, вроде бы корень, раз растет под землей, но почему-то ярко красного цвета и очень приятен на вкус. Как будто слепым земляным червям есть разница, в какой цвет окрашена их в меру терпкая сладковатая пища. Мы, конечно, не земляные черви, но киван оценили по достоинству. А вот каф здесь отвратительный, пока придется из собственных запасов заваривать.

Не завидую королевской чете Лиарина. Здесь, в столице, везде ощущается влияние соседа, да и в других городах вряд ли по-другому. На рыночную площадь выходят ступени храма Единого. Храмовые воители в открытую носят кинжалы, хотя, по закону, клинки в людных местах могут носить только стражи и солдаты. Законники предпочитают не обращать внимания на вооруженных людей в светло-зеленых рубахах и коричневых штанах. Мало того, имперцы пользуются неприкосновенностью, самое строгое наказание, которое может грозить имперцу – высылка на родину. Но это за тяжкие проступки, а на мелкие никто не обращает внимания. Сам видел, как воитель подошел к прилавку, взял фрукт и ушел не расплатившись. Андариэль говорит, что армия небоеспособна. Не удивляюсь, если имперцы решат, что им необходима новая сатрапия, то против их полков Лиарину не выстоять, слишком большая разница в численности, ее никакой выучкой, никакой амуницией не компенсировать. А от других соседей защищает соседство с Единой империей, если, например, улирцы решат обзавестись еще одной провинцией, то имперцы просто захватят Лиарин и вышибут нападавших. Хотя, насчет Улира я сомневаюсь, они уже забрали себе одну сатрапию, пусть и не без помощи союзников. Возможно, следующая война будет как раз между Улиром и Лиарином. Это самое разумное объяснение нашей миссии. Но стоит отметить, что если бы армии воевали не оружием, а обликом, то сильнее лиаринцев никого бы не было. Красивая форма с золоченым гербом, богатое шитье, каждая железка надраена до блеска, а в сапоги смотреться можно.

Андариэль не перестает меня удивлять. Всю ночь по городским крышам бегает, подслушивает, подсматривает, а не устает. Разбудила, пощекотав вейгуром, позвала завтракать. Поражаюсь ее мастерству, вейгур очень острый, чуть рука дрогнет и заказывай отходную. Как-то попросил дать посмотреть вейгур поближе, показала, все про него рассказала но в руки не дала. Что поделать, традиции. Этот кинжал можно дать в руки лишь самому близкому, да и то в исключительных случаях. А еще эльфика потрясающе готовит. Дай ей засиженное мухами дерьмо шаршуда – так приготовит, что язык проглотишь и добавки попросишь. Так ей и заявил. Теперь она будет каждый день кормить меня тухлым дерьмом шаршуда, а если ленивый маг не достанет подходящего тухлого дерьма, то будет кушать плоды, коренья и прочие фрукты, приготовленные заботливыми руками эльфийской убийцы. А я согласился. Сам себе поражаюсь, ведь раньше любую пищу без мяса называл помоями. Пощупал уши, вроде не заострились, но надо будет в харчевню зайти, мяса поесть.

Мы с Андариэль такие разные. Я не знал своих родителей, кочевники нашли меня рядом с телами родителей возле пересохшего колодца в стороне от караванной тропы, вырастили. Но я все равно был для них чужим, черным шаршудом в стаде. Когда мальчишки получили свои первые деревянные мечи, мне досталась только палка. Было унизительно, меня лишили возможности стать полноценным мужчиной. Когда меня забирали в Академию, я не испытывал ничего кроме радости. Наверное, из-за такого детства я замкнут, плохо схожусь с людьми. У Андариэль же куча родни, их род весьма древний и уважаемый. К тому же она принадлежит старшей ветви. В конце концов, она эльфийка, а я человек. И, тем не менее, живем вместе под одной крышей, замечательно ладим, вместе делаем важное дело.

Вот и первые заработанные деньги. Всего десяток серебрушек, зато мой первый заработок. День туда, день обратно и день на сдувание роя жуков-полосатиков, угрожавших посевам кивана. Заодно немного имперцам подгадил, подхватил, закружил рой на подлете и поднял повыше, где воздушный поток в сторону Единой империи проходил. Приятно. А еще приятно, что я пока освобожден от десятины в пользу Академии, а что до местных налогов и податей – пусть только попробуют потребовать. Вернулся на закате, рынок уже не работал, но звон монет открывает двери любой лавки. Потратил все, завалился домой радостный с фруктами и бутылочкой анталийского золотого. Вино просто великолепное, восемь монет за такое совсем не жалко. Андариэль рассказала, что в первую ночь после моего отъезда в дом проникли двое, ничего не взяли, но в вещах порылись, ей пришлось просидеть на крыше, пока они не ушли. Похоже, моей персоной заинтересовалась тайная стража. За эльфийку совершенно не волнуюсь, в ее комнате лаз на чердак, а оттуда через слуховое окошко можно на крышу вылезти, все свое носит с собой. А вот свечи, которые мы зажигаем после заката могут выдать. Будет очень подозрительно, если оба окна зажгутся или погаснут одновременно. Пока поживем вдвоем в одной комнате. Все равно порядочные маги предпочитают спать ночью, а эльфийка всю ночь где-то пропадает.

Вчера засиделся допоздна, обдумывал сведения, которые мы собрали, Андариэль вернулась перед рассветом, залезла под одеяло. Как она смогла это проделать, не разбудив меня, не знаю. В общем, просыпаюсь, а на моем плече лежит ее голова. И тут я осознаю, что оба спали раздетыми, ее нога перекинута через мои бедра, а я во сне ее обнял. Так и лежал, боясь пошевелиться. Андариэль проснулась, пожелала доброго утра, подхватила одежду и ушла еду готовить. Даже не задумывался, что под пятнистым костюмом такое тело скрывается. За столом старался вести себя так, словно ничего необычного не произошло, но все равно какая-то неловкость присутствовала. Ближе к полудню пришла архимагесса Кельвирея. Похоже, я не ошибался насчет Цитадели, маги Академии с собой меч и кинжал не таскают, причем от меча на полет стрелы тянет Ремеслом, судя по рукояти и магии Леса, на поясе у нее вейгур. А уж когда Андариэль перед ней на колено опустилась, я вообще растерялся, поприветствовал по-нашему, склонив голову. По закону Леса оружием из мифрила может владеть только эльф. Оказывается она Благословенная, как бы эльфийка правящего рода, а значит, вейгур носит вполне законно. Выслушала наш доклад, задала несколько вопросов, оставила два мешочка – один с золотом, второй с кафом и ушла. Как она узнала, что мы вынуждены хлебать помои – не знаю. До вечера сидели с Андариэль и гадали кто же она такая. Ее портал чем-то напоминает эльфийскую звездную тропу, но у эльфов тропа ярче, да и Андариэль говорит, что это не тропа, хотя и похоже. На наш портал совсем не похоже, наши ярко светятся, а тут чернота ночи. И всплеска силы не было, когда портал закрылся. Поразительно, как она умудряется скрывать свой Дар, не могу не то, что опознать стихию, а вообще его почувствовать. Дождался, пока Андариэль отправится в свое ночное путешествие по крышам и лег в своей комнате.

За завтраком получил нагоняй от эльфийки за, как она выразилась, нарушение маскировки. Объяснился, что я – здоровый мужчина и ничего не могу поделать с желанием, возникающим при виде такой потрясающе красивой девушки, к тому же обнаженной, и, не зная законов и традиций Леса, побоялся нанести ей оскорбление. Андариэль рассмеялась и сказала, что оскорбилась бы, если бы я на нее никак не отреагировал. И вообще, мне стоит найти себе женщину, но с парой условий – в ее комнате не шалить и не мешать ей спать. Я ответил ей тем же, она может найти себе мужчину, но на тех же условиях. Похоже, сболтнул лишнего, Андариэль как-то погрустнела, а потом заявила, что, похоже, у одного колдуна слишком много силы нерастраченной, раз так много болтает. Поэтому пусть колдун собирает вещички и готовится к вечерней тренировке. Я точно сболтнул что-то лишнее, назвать мага колдуном два раза подряд…

Мужчина и женщина, закат, безлюдный берег, бутылочка анталийского, фрукты. Романтика с предсказуемым продолжением? Вовсе нет, Кихтанд Чужак зализывает раны. Точнее, раны ему зашептывает эльфика, которая перед этим его хорошенько побила. Итог тренировки – выбитое колено, порезы и сломанная рука. У Андариэль несколько ссадин и целый стог травы в волосах. Под конец я все-таки достал ее, правда, пришлось подставить руку под ее сапог. Я пуст, как пересохший колодец, энергии не осталось. Андариэль подавлена, шмыгает носом, залечивая мои раны, а я здоровой рукой вытаскиваю траву из ее волос.

Когда исцеление закончилось, Андариэль спросила, какой искупительный дар я желаю за то, что произошло. Попросил ее рассказать о причине такой жесткой тренировки. Оказывается, я сболтнул лишнего. Вопрос о замужестве Андариэль был решен еще до ее рождения, ее будущее замужество продиктовано исключительно интересами рода. Кроме того глава рода Улавиннэ Антирэль приверженец устаревших традиций, о связи до брака либо о связях на стороне после заключения брачного союза не может быть и речи, их род не имеет младшей ветви. Но Андариэль желает заключить союз со своим избранным, когда обретет его. Это одна из причин, почему она подалась в Ночные тени. Интересы Леса выше интересов отдельного рода и пока она служит Лесу, Антирэль не может принудить ее к браку. В итоге, оба попросили друг у друга прощения, искупались и подкрепились. Возвращаться в Дриакин не было смысла, после заката ворота города закрыты. Долго лежал и смотрел на звезды.

Жаль, что лето заканчивается. Крестьяне собирают урожай, а значит, мои услуги по сдуванию вредителей не понадобятся до лета. Ладно, работа всегда есть, сейчас надо зерно сушить, потом тучи погоняю. Лавки забиты разными плодами, делаю запасы на зиму. Бытовик соорудила подвал под полом нашего дома и наложила заклятия, защищающие содержимое подвала от порчи. Долго уговаривал ее взять плату. Мы не берем плату за помощь другому магу, но я-то на задании, мои расходы покрывает Академия, а она вольная, живет на то, что заработает и десятину с каждого заработка платит. Пришлось наплести о дворянском происхождении, несметных богатствах родителей. Не люблю врать, но что поделать, приказано прикидываться вольным, и никому, ни при каких условиях не раскрываться. Надо заполнить подвал тем, что мы едим оба, а мясом можно будет и в харчевне полакомиться. Вот почему эльфы не едят мяса?

Конец ознакомительного фрагмента.