Чтение онлайн

В зачетной книжке студентки стояли пятерки. Доцент без колебания поставил ей пять и особенно красиво расписался.

В этот день к экзаменуемым студентам Аркадий Григорьевич был не так строг и формален, как прежде. Теперь везде он замечал синеглазую с пушистой косой девушку. Студентка мелькала перед ним на зачетной сессии, в аудитории на его лекции, у подъезда института.

После встречи с Ниной Лариной его охватывало такое настроение, словно он попадал в солнечный луч. Да и что в этом удивительного? Правда, ему уже тридцать шесть лет, но выглядит он значительно моложе. Ничего не значит, что он был убежденным холостяком и раз навсегда заведенный порядок жизни, привычки были ему дороже всего на свете. Известно, что привычка — вторая натура.

Однажды, проходя по бульвару Чистых Прудов, Аркадий Григорьевич еще издали заметил на скамье Нину Ларину. Она читала книгу и коса ее спадала до колен.

Аркадий Григорьевич направился прямо к ней.

— Здравствуйте! — сказал он особенно вкрадчивым и красивым голосом. Девушка кивнула головой и радушно улыбнулась.

— Вас, кажется, зовут Ниной? — спросил он, хорошо зная, что ее зовут именно так.

— Да…

Аркадий Григорьевич уверенно завладел вниманием девушки, как завладевал слушателями на лекции.

— Вы так усердно читаете, что, верно, и в кино не ходите? — спросил он.

— Некогда… Все занимаюсь…

— Хотите, пойдем сегодня на «Веселые звезды»? У меня есть билеты… — неожиданно для себя солгал Аркадий Григорьевич.

— Хорошо, — просто согласилась девушка и встала, чтобы итти в институт.

Назначив свидание у кино «Ударник», Аркадий Григорьевич расстался с Ниной и молодцевато впрыгнул в отходящий автобус. Справившись с делами, он заехал домой, побрился и, пригладив свои густые брови, вдруг вспомнил, что билетов в кино у него нет. Надо было торопиться. Однако Аркадий Григорьевич выехал только тогда, когда тщательно разгладил электрическим утюгом складку своих брюк.

В кассе все билеты уже были проданы…

— А я вам, гражданин, говорю третий раз… билетов нет и не будет, — ответила кассирша, и деревянное окошечко захлопнулось перед самым носом расстроенного доцента.

— Вот так вагранка! — вслух произнес Аркадий Григорьевич и вышел к подъезду кино.

— Дядя… а дядя… купи три билетика, только сразу, а то мне некогда… Я хотел итти с братьями, но нам некогда… — произнес какой-то мальчишка.

— Чего тебе?! — сердито буркнул Аркадий Григорьевич, но вдруг сообразил, что речь идет о билетах на сеанс в кино.

— На «Веселые звезды»?

— Да… Вы только не кричите. Пойдем за уголок к мосту…

Аркадий Григорьевич пошел вслед за мальчиком.

— Ты говоришь, три билета стоят пятнадцать рублей, но мне вовсе не надо трех билетов… Ты продай мне только два…

— Не желаете, не надо… Я лучше их сюда брошу… — сказал мальчуган, указывая на урну, и, презрительно сплюнув, отошел.

— Стой! Возьми, грабитель, — произнес Аркадий Григорьевич, вынимая деньги и отсчитывая десять рублей.

— Не выйдет, дядя… Мне нужно сразу продать три билета… Я сколько стоял… Да вот возьму и совсем не продам и все тут… — вдруг рассердился мальчуган.

— Да ведь ты заставляешь меня брать лишний билет! Вот я тебя к милиционеру потащу.

— За что? — смущенно сказал мальчик, крепко сжимая в кулачке билеты, и Аркадий Григорьевич увидел энергичное личико с негодующими глазенками.

— Не надо мне твоих билетов… Мне совсем не нужны твои три билета! — рассердился Аркадий Григорьевич.

— Скупяга! — сказал мальчуган и пошел в сторону.

Он был уже далеко, когда доцент сообразил, что Нина придет через несколько минут, а билетов у него нет. Догнав мальчишку, он сунул ему пятнадцать рублей и с тремя билетами пошел к «Ударнику».

«Сейчас один билет отдам в кассу, вот и выйдет дешевле» — подумал он.

— Чем это вы расстроены? — спросила Нина, подходя к нему.

— Так просто… — ответил Аркадий Григорьевич.

Насильственно улыбаясь, он пошел с Ниной в кино, Отдать билет в кассу он все же постеснялся.

Близость красивой девушки, музыка, чудесные виды цветной картины «Веселые звезды», — все это улучшило настроение доцента.

В темноте в кино он как бы невзначай пожал маленькую руку девушки и забыл о приключений с мальчишкой.

После сеанса Аркадий Григорьевич и Нина до троллейбусной остановки шли пешком и непринужденно говорили, словно давно были хорошими товарищами.

— Знаете, Нина, все годы жизнь для меня имела мало интереса… Только теперь я понял, что жизнь имеет смысл…

Он хотел сказать еще что-то очень важное. Нина смутилась и перебила его вопросом:

— У вас, видно, в жизни четкий режим?

— Да… У меня раз навсегда заведенный порядок. Я работаю не больше положенных часов… берегу себя…

И Аркадий Григорьевич рассказал об укладе своей холостой жизни, о работе. Из этого рассказа Нина поняла, что общественная сторона жизни его почти не интересовала, коллектива он сторонился. Доцент рассказал также о своих родителях: с раннего детства они приучали его быть бережливым, педантичным, соблюдать порядок во всем и везде.

— А где родители сейчас?

— Мать жива, здорова, — ответил Аркадий Григорьевич. — Отец помешался и умер, когда неожиданно сгорел наш дом со всем имуществом… Дело в том, что отец, отказывая себе во всем, постоянно стремился копить ценности… И когда все сгорело, то, естественно…

— У него не оставалось ни прошлого, ни настоящего, ни будущего?

— Да… — грустно согласился доцент и задумался. Потом грусть прошла и Аркадий Григорьевич, не лишенный остроумия, шутил, а Нина весело смеялась. Они прошли весь мост и улицу до самого Арбата, где жила Нина.

На углу площади Аркадий Григорьевич остановился у цветочного ларька и купил Нине очень красивый и дорогой букет цветов.

— Какой он щедрый, — подумала Нина.

Мимо летели троллейбусы, шли плавной толпой люди, а Аркадий Григорьевич почти с вдохновенным лицом говорил:

— Знаете, Ниночка, иногда такая встреча, как наша, может изменить многое… Вы очень хорошая девушка. Вы отличница… — вдруг вспомнил он отметки в ее зачетной книжке — и недалекое будущее покажет и я, то есть мы…

Прошел месяц. Аркадий Григорьевич узнал, что Нина живет с матерью. Это его заставило подождать с предложением. Он стал присматриваться к семьям своих знакомых. Оказалось, что в одной семье бесконечные бытовые неприятности исходили от своенравной тещи. Глава этой семьи ненавидел тещу, был холоден к жене и не советовал доценту жениться. Он утверждал, что семейная жизнь — это дантов ад.