Чтение онлайн

Больного перевели на искусственную вентиляцию легких.

Руки, ноги обмотали толстенными варежками.

Поставить катетер в мочевой пузырь сразу не удалось, поскольку моча в мочевом попросту замерзла.

Сердце билось как попало, то скакало галопом, то вдруг притормаживало свой ритм, желудочки и предсердия жили своим ритмом, кардиоверсия не спасала ситуацию, давление пришлось поддерживать конскими дозами адреноподобных препаратов.

Все были уверены, что он умрет.

Но он выжил, вопреки всему, это было невероятно. Смерть постоянно караулила мужчину, однако вредное пищание мониторов вовремя сигнализировали приближение казалось – неминуемого.

Но конечности умерли. Родственники обвинили медиков в некомпетентности, что сделали не все, для спасения рук и ног. Долго не давали согласие на ампутацию, но влажная гангрена стала убивать организм и они сдались.

Благодаря травмирующей, но жизненно-необходимой операции, токсины перестали бомбардировать его организм и он пошел на поправку. Отлучили от дыхательного аппарата, сердце забилось в нормальном ритме, моча весело зажурчала в стоящую под кроватью баночку.

Вскоре его перевели в отделение травматологии…

Исходы черепно-мозговой травмы самые различные. Кто то в ясное сознание, без изменения в поведении выходит, а кому то не повезло – он превращается в растение. Его кормят, поят, он открывает глаза, но эмоционального, умственного контакта с таким пациентом нет. Это вегетативное состояние может продолжаться месяцы и годы. Но есть отдельная категория больных, врачи называют их «лобники». То есть с лобной психикой.

Несколько лет назад поступил мужчина, пьяный переходил улицу, его сбила машина. В глубокой коме он попал в реанимационное отделение. В лобной доле обнаружили гематому, удалили, кроме того убрали размозженные ткали лобных долей. Его лечили, лечили. Он не выходил из комы. Снова залезли в череп, снова убрали мозговой лобный детрит. Потом опять прооперировали, убрали абсцесс мозга в лобной области. Снова лечили, лечили, а он все в коме и в коме. Так прошло полтора месяца… Мы уже не думали, что он вернется к какой либо жизни, так и вентилировался на аппарате ИВЛ без надежд к будущему, все ждали его конца. А он очнулся. Не сразу, не так как по телевизору, а медленно, через поверхностную кому, потом через сопор, потом через оглушение. Его долго кормили с ложечки. Родные радовались его возвращению. И он ушел на своих ногах домой. Чем не чудо?

Спустя несколько месяцев кто то из сотрудников разговаривал с его женой. На вопрос: «как у него дела?» – она мрачно:

– Он бросил пить, совсем…

– Это же хорошо…

И тут ее сорвало:

– Да лучше б он умер, достал он нас всех, изводит придирками, своим идиотизмом, постоянно кричит, нервный, все забывает, его тупые шутки выбешивают. Его настроение меняется, как погода в Лондоне. Я уже не могу, – заплакала женщина.

Спустя год он умер… от пневмонии.

Вот и сейчас я вижу очередного лобника, после травмы правой лобной доли. Некритичен, нелогичен, добродушие меняется злобливостью. Хотя вроде соображает и с первого взгляда вполне вменяем. Такие наблюдения получаются после длительного наблюдения за такими пострадавшими.

Пы Сы. Лобные доли отвечают за качества определяющие личность человека: внимание, абстрактное мышление, инициативность, самоконтролю, критике. Ну вы поняли – можно жить и без них, но окружающим будет ох как тяжко.

То было первое дежурство не на рабочем месте в городской больнице. Капитальный ремонт нас выселил в угрюмую поликлинику. Третий этаж, без грузового лифта и нормальной вентиляции пророчил безрадостное существование. Реанимацию спрятали в далекий аппендикс, сжав травматологических и хирургических пациентов на одном этаже. Удручающее зрелище, я такое только видел в кино в Великую отечественную, больные ютятся где попало – кому повезло, тот в палате, другие – в коридоре. Коридорные пациенты – коматозники, после черепно-мозговой травмы, они уже давно прооперированы, их надежды на пробуждение давно растаяли, лежат скрюченные, худющие, дышащие через трахеостомическую трубку из которой отхаркивается зловонная зеленая жижа и периодически источающие характерный аромат, сообщающий, что пора менять памперс. Безногие, ненужные ни обществу, ни родным, потерявшие паспорт, место жительства и конечность, чаще по собственной вине, уснувши зимой в нетрезвом состоянии. Старики, в глубокой энцефалопатии, с гниющими конечностями, из-за нарушение кровотока в артериальном сосуде. Проходя мимо мужского туалета, пахнуло сигаретным дымом, дерьмом и конопляным духом. Все эти запахи смешались в единую едкую какофонию, но они были еще цветочным ароматом, по сравнению с тем, что меня ждало в родном отделении.

Реанимацию я нашел по стоящим кислородным баллонам. Палаты маленькие, к затхлому воздуху травматологии и хирургии, присоединялись ароматы наших пациентов, особенно, больного с кровотечением из желудочно-кишечного тракта. Кровь, пройдя все изгибы кишечника, приобретает вид черной, зловонной жижи, требующей ежечасного выхода на свободу. Пару десятков лет назад, там действительно была реанимация, но то было другое время. Я у более старшего товарища спросил:

– Почему было меньше больных, неужели население так выросло?

– Нет, раньше если поступал больной с ножевой раной, виновнику трагедии было стыдно, он божился и клялся, что больше так не будет, а сейчас любитель поножовщины стал героем. Ну и конечно алкоголизм, наркомания, безработица. Раньше две черпно-мозговых травмы в год оперировали, сейчас два в день бывает вскрываем!!!

Люди обезумели в своей жестокости, куда мы катимся…

Четверых пациентов я принял по смене.

Первый – коматозник, нашли его избитым за городом, видимо железным прутом обрабатывали, поставил ему трубку в трахею, чтобы легче дышалось. Оперировать его тогда не стали, признаков внутричерепной гематомы не нашли.

Второй – средних лет мужчина, из варикозно расширенных вен нижних конечностей оторвался тромб и залетел в легочную артерию, состояние априори смертельное, но бывают и исключения, только совсем недавно его отлучили от ИВЛ. Появились признаки сознания.

Третья – полная женщина около сорока лет от роду. Во время вирусной инфекции, сверх меры принимала аспирин, в результате слизистая желудка превратилась в одну большую кровоточащую рану. Кровотечение мы остановили, а вот жидкий черный стул еще долгое время «радовал» нас.

И четвертый… История его такова – втроём поехали на рыбалку, по нашей древней традиции тяпнули по малой (а скорее всего и не по малой), спать легли у костерка. Один проснулся, по нужде приспичило, не понравилось как стоит машина, решил переставить. Газанул… Тачка рванула вперёд, тряхнуло на колдобинах, колдобины оказались его корешами. В итоге, один труп, второй, жив ещё. Перелом шести ребер справа, гемопневмоторакс, разрыв печени, разрыв двенадцати перстной кишки. Оперирован. Сам не дышит, пришел у меня в сознание, мышечный тонус никакой, тренировал его весь вечер, заставлял дышать самостоятельно и на вспомогательных режимах ИВЛ.

Вечером поступил мужчина с раком почки, выраженный болевой синдром, обезболил и перевел в терапевтическое отделение.

Только решил перекусить, поднял ложку над дымящейся ароматной ухой, звонок из роддома решил мою диетическую задачу. У беременной массивное маточное кровотечение, анестезиолог попросила подстраховать на операции. Дело серьёзное, гемоглобин 69, без вопросов побежал в роддом. Дитя умерло в утробе, полная отслойка плаценты. Жаль конечно, но у неё уже девять детей, жизнь мамы надо спасать. Бледная как стена. Реки растворов текут в два ручья. Стабилизировали давление.