Мы – властители земли.Граждане, не трусьте!Нас родители нашлив квашеной капусте.Аты-баты, выше нос,избранная раса.Пьяный аист нас принёс,уронил три раза.Юность, берегущая туфли.Старость, берегущая ноги.Выцвели, пожухли, потухли,тронулись умом недотроги.Не носила. Может, немножко.Не сносила. Капельку, может.Некому отдать босоножки —не осталось маленьких ножек.
2 февраля
«После разгрома турок все моряки русской эскадры были награждены медалью с надписью БЫЛ».
(Из книги о. Алексея Крылова «Чесменская победа»)Добрые без натуги,чуткие без запинкитоненькие подруги,мыслящие тростинки,всех милее в гареме,примадонны, принцессы,бодро несущие бремябольше своего веса.
3 февраля
Так разговорились,что, войдя в лифт,только через десять минутзаметили, что не нажаликнопку с номером этажа.Я училась любить полстолетья,чтобы тысячу дней и ночейбыть родною сестрой милосердья,болевою подругой твоей,и в разведку ходить, и в атаку,за границу границ провожатьбедолагу, трудягу, бродягу…Уточнение: тысячу пять.
4 февраля
Стихи – нарушители границы.Мексиканские беженцы.Ты не хочешь их пускать.Но они находят лазейку.Рискуя жизнью.Потому что хотят жить.Только такие стихистоит записывать.Пациент бодрится,за шутками пряча страх,улыбается докторица,беременная, на сносях,толкают тугие двери,приближая своё торжество,сын у неё во чреве,опухоль – у него.
5 февраля
Сажаю на горшокслабенького, тонкорукого, дрожащего.Целую куда попало.Он: «Они обращаются со мнойкак с неодушевлённым предметом».И я понимаю: «они» его не целуют.Сердце-невеличказа пазухой трепещет.Утро. Перекличка,расчёт на чёт и нечет —первые, вторые,родные, побратимы,мёртвые, живые, —насквозь, до слёз любимы.Любезные, болезныена страшном перевалепилюли бесполезныеслезами запивали.Анализы ненужные.Веселье напускное.Катетеры наружные.Не надо. Хватит. Уйдите.Оставьте его в покое.
6 февраля
«Ревела буря, дождь шумел…» – пел дедушка в лодке на всю потемневшую перед грозой реку. С детства обмирала от этой песни, но помнила только её начало. До той ночи, когда разразилась гроза и мы нашли в интернете полный текст и спели её всю: двадцать один куплет. Хватило на всю грозу.
«Но роковой его уделуже сидел с героем рядоми с сожалением гляделна жертву любопытным взглядом».на последней прогулке —ты уже еле ходил —увидели витрину —три по цене одного —купили три костюма —чёрный, серый, голубой —похоронили в синем —он тебе больше идёт
7 февраля
Результаты томографии умирающего человека: последними угасают слух и осязание. Разговаривать. Целовать. А первым, по результатам другого исследования, человека покидает обоняние.
Вот моё плечо: иди.Нам уже недалеко.Сострадание в грудиразбудило молоко.Ну же, нежность, разбудикрасные тельца в крови!Тельце лёгкое нести.Быть на высоте любви.
8 февраля
мозг сверлит без заморозкираспоясавшийся страхгрозовые перевозкиопечатка в новостяхбалагуря каламбуряне обидеть бы судьбубудет бурябудет бурябудь что будетбудь что буСон – сознанья изнанка,трепет сомкнутых век,сон – заочная ставкас задремавшим навек.Помнишь, мой рукокрылый,как, с нежностью какойя твои опустилавекивот этойрукой?
9 февраля
Первый сон после смерти Стива был слуховым и осязательным. Чернота перед глазами, он говорит: «Не бойся, ты не можешь меня видеть, пойдём», крепко берёт меня за руку, ведёт в постель, обнимает и целует. Второй сон: толпа, я знаю, что Стив в ней, ищу его, ищу, не могу найти. Третий сон: Стив лежит в постели, смотрит на меня испытующе, я едва выдерживаю его взгляд, и вдруг его лицо начинает размываться, тело превращается в жёлтый сугроб, оплывает, тает. Четвёртый сон, в день, когда вышел «Избранный»: Стива выписывают из больницы, я прихожу домой, а там поселились десятки незнакомых людей. Много кроватей, неубранные постели. «Я забираю мужа из больницы, куда я его положу? У вас хотя бы есть чистое бельё?» Они, хором: «Нет!»
В полном составе чужая семья.Сослуживцы. Стая ворон.В гробу – любимый, за гробом – я,второе лицо похорон.Соболезнующих череда.Яма. За комом ком.Ворон, ворон, скажи, когдастану первым лицом?
10 февраля
Гуляем по Красной площади.– А это лобное место,здесь рубили головы.Четырёхлетняя Наташа, оживляясь:– А сегодня будут?Памяти клад ища,плачет горемыка.Старого кладбищамраморная книгаветром залистана,захватана мхами.Прячется истинапрямо под ногами.Проводили. Зарыли. Простыли —жизнь вступила в свои права.Что растёт у тебя на могиле —незабудки, забудь-трава?Днём и ночью работают пчёлы —нарасхват незабудковый мёд.Послесмертия новосёлыждут прохожего. Не идёт.
11 февраля
Он?No.Он,но…Он.Но!– Тпру.Спят, улыбаясь, в гробах страдальцы —всё отболело, всё отлегло.Два обручальных кольца на пальце —одно велико, другое мало,а было впору. Из тысяч гостиници двух больниц улетел, белокрыл,тот, кто мерил на свой мизинецкольца, которые мне дарил.
12 февраля
Чёрный крепдешин.Водка. Овощи.Пробка из машинскорой помощи.Не до слёз врачуукоризненных.Пир во время чу.Мало избранных.Мастер леса ладит,разворачивает чертежи на столе.Жизни как раз хватитвырубить храм в скале,ангелам берлогу.И во сне, на заре,сдав работу Богу,лечь костьми в алтаре.