Чтение онлайн

В первом случае люди делают то, что, как гласит Библия, сделал царь Ниневии, и все вельможи его, и все ниневитяне: "Они оделись во вретище и сели на пепле, и крепко вопияли к Богу, и каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих" (Ион. 3,8). Во втором случае мы отвращаемся от Бога, еще больше коснеем во грехе, в личной, групповой, национальной гордыне. В этом случае необходимо крепить кадры, призвать всех сограждан к бдительности, вычислить и выследить врага и обезвредить его. Лучше всего — уничтожить, так надежнее. "К топору зовите Русь!" — вопили народные заступники прошлого века. "И, стряхнув с плеч долой тяжкий гнет вековой, на врагов своих поднял дубину", — ликовали в начале нашего века самые народные, самые любимые артисты. "А если гром великий грянет над сворой псов и палачей, для нас все так же солнце станет сиять огнем своих лучей", — убеждены мы и сегодня, когда нам вся семидесятилетняя история вопит: "За что боролись, на то и напоролись". Древнерусские летописцы прозревали судьбы державы и народа не в пример яснее и глубже.

Не на политическом торжище, не на свободном рынке решалась судьба России в годы Смуты в начале XVII века. Не от политического торжища чаем мы спасения и в сей день.

Сентябрь-ноябрь 1991 г. Костромская епархия, с. Ушаково

Первая публикация: Религия и демократия: Сб. статей. М.: Прогресс, 1993. С. 282-314. (На пути к свободе совести. Вып. 2).

День второго рождения Воскресенской церкви села Карабанова

Рождение каждого прихода начинается с казенной бумаги.

"Учредителям религиозного общества

Выписка

из протокола № 14 Заседания Совета по делам религий при Совете Министров СССР 13 сентября 1990 г.

Слушали:

Представление Исполкома Костромского областного Совета народных депутатов от 15.06.90 г. № 718/7 о регистрации религиозного общества Русской православной церкви в с. Карабаново Красносельского района и предложение Совета по делам религий при Совете Министров РСФСР от 27.07.90 г. № 2125 о его регистрации и передаче культового здания.

Постановили:

Зарегистрировать религиозное общество Русской православной церкви и разрешить открыть молитвенное здание в с. Карабанове Красносельского района Костромской области.

Член Совета Исх. № 2040

Г.А.Михайлов 17.09.90."

Странная бумага. Как любая реальность советской действительности, сплошь составлена из фикций.

"Религиозное общество в с. Карабанове" — фикция, и его "учредители" — фикция. Пресловутая "двадцатка" — список двадцати учредителей религиозного общества — это нечто вроде

73

купчей незабвенного Павла Ивановича Чичикова, просто правила игры в "слушали-постановили", в список попали случайные люди, согласившиеся расписаться в бумаге. Подписью ограничилась вся их деятельность по созданию общины в селе. Во всем "религиозном обществе" в 1990 году была одна-единственная живая душа — Борис Павлович Волин, только жил он к этому времени не в Карабанове, а в Иконникове, православным христианином себя никогда и нигде не именовал, а если кто-то из приятелей титуловал его в очередном тосте "верующим атеистом", он не спорил и опрокидывал: выпить, мол, за что хочешь приятно. Да верует ли он в Бога? Не знаю. Я предпочитаю не лезть в чужую душу, если меня не приглашают. На цепочке для красоты носят крестик, а не веру, Впрочем, о Борисе Павловиче чуть позже.

Нечто кирпичное, высокопарно названное в бумаге за подписью члена Совета Г.А. Михайлова "культовым" или "молитвенным" зданием, по состоянию на день исторического решения от 15.06.90 г. — это 3,5 (ошибки нет, именно три с половиной) стены, без крыши, без окон, без дверей, без пола. В сводах из красного кирпича зияют огромные дыры, два кирпичных столба, поддерживающих остатки сводов, вот-вот рассыплются в прах. Слушали о передаче культового, постановили разрешить открыть молитвенное. Но зачем открывать, если входить и выходить можно по желанию с любой из четырех сторон света в проломы, где когда-то были окна или двери. Можно бы и с пятой, сверху, если кому-то придет в голову такая фантазия. Вместо пола — болото, мерзкая зловонная жижа, где — по щиколотку, а где — чуть ли не по колено: колхоз "Советская армия", что в Ивановском, много лет сваливал тут минеральные удобрения, снег на них валил, дождь на них лил. К 1980-м годам, рассказывают знающие люди, наша страна развитого социализма в 1,5 раза превзошла США по производству этих самых удобрений. Оттого и сыплются стены, оттого и рушатся столбы. А три с половиной стены просто потому, что до склада была здесь МТС, трактору в церковную дверь не проехать, вот и своротили тутошние мужички-богоносцы северную стенку, а сверху положили перемычку железобетонную, чтобы крыша не рухнула на головы строителей светлого коммунистического будущего.

В бумаге дважды написано "Русская православная церковь", но следует читать "Московская Патриархия". Если какая-то православная община отвергнет декларацию "о радостях" —

74

продукт совместного творчества ГПУ и митрополита Сергия (Страгородского), если священник будет возносить в этом храме имя любого православного епископа, отвергающего сергианство, ' то всю общину немедленно вышибут из храма с помощью омоновцев и "черемухи". Если ты не сергианец, если ты не красный поп, то ты не русский и не православный.

Восточная половина храма — "летний храм" — сохранилась значительно лучше, чем западная — "зимний храм": там зерно ссыпали, не удобрения. Потому даже штукатурка не вся осыпалась и — чудо! — роспись верхнего яруса видна. Там, где иконостас был, торчат металлические клинья — вот и план будущего иконостаса начертан. И на том спасибо большевикам, низкий поклон кузнецам республики всеобщего благоденствия: недовыполнили завет основоположников, пренебрегли призывом "до основанья".

Указ правящего архиерея о назначении меня настоятелем несуществующего прихода я получил ранней весной 1992 года. Снег уже растаял, многие надели резиновые сапоги, но кое-кто еще ходит в валенках. Автобус останавливается у магазина, вот я первым делом и пошел в магазин, там все сословия собираются, сразу всех увижу. Поздоровался и объявил, что через три дня в храме будут первые службы — молебен о подвизающихся в восстановлении Божиих храмов и панихида о создателях, благоукра-сителях и благотворителях святаго храма сего, о всех православ-, ных христианах, в годину лютых гонений от злых безбожник ' Христа ради и Церкви Его Святой даже до крови мучившихся и ¦,убиенных. На всякий случай написал на тетрадном листочке в ! клеточку такое же объявление и прилепил его к двери магазина. • Но это уже лишнее: бабульки хоть глядели на меня с большим недоверием, не забудут без всякой бумаги все новости друг другу [.пересказать, а тут не новость — сенсация. Но словам моим, что храм восстановим, боюсь, ни одна тогда не поверила: очень уж жутко выглядел обезображенный остов "культового здания", такой не восстановить. Ни одна не пошла со мной месить смрадную болотную жижу, сапоги от нее разваливаются, а они ведь нынче в цене, никаких денег не хватит. Можно для первого раза и с дороги поглядеть, в проломы окон все отлично видно. Впрочем, я пока и не звал. Вынул из чемодана епитрахиль, иконку, крест, поставил в стакан с пшеницей свечу, расстелил на подоконнике платок, на него положил крест и Евангелие. Спел канон и стихиры

75Пасхи, где самые заветные мечты мои о храме сем, о веси сей и о всей Богохранимой стране нашей Российской: "Да воскреснет Бог и расточатся врази Его. Пасха священная нам днесь показа-ся"; "Яко исчезает дым да исчезнут"; "Красуйся, ликуй и радуйся, Иерусалиме". И пошел первым пасхальным крестным ходом вокруг Воскресенского храма села Карабанова. "Аще и во гроб снис-шел еси, Бессмертие, но — адову разрушил еси силу и воскресл еси яко победитель, Христе Боже". "Светися, светися, Новый Иерусалиме, слава бо Господня на Тебе возсия".

Через три дня на первую службу собралось человек 15—20, принесли из соседнего дома стол и два ведра, зачерпнули в речке Юрзовке воды, она здесь же под церковным двором течет. Скатерть, кадило, ладан, книги и все остальное принес в чемодане и рюкзаке. Отслужили водосвятный молебен, потом панихиду, окропили храм внутри и снаружи, чуточку духовно сами почистились и церковь от гнусиков почистили, теперь можно начинать и от мусора чистить. Работали все часа три, волокли в овраг всякую пакость, оставшуюся нам в наследство от хозяйничавших здесь татей и разбойников. Кто из воинствующих безбожников, закрывавших и паскудивших православные храмы, мог поверить, что они закрывают их не навеки, что храмы воскреснут, восстанут из мертвых? Да что безбожники, много ли христиан твердо стояли в своем уповании, знали, что воскреснет Бог и расточатся врази Его? Евангельская история повторяется бесконечно: вернулись мироносицы с места погребения Спасителя, поведали о воскресении Его одиннадцати апостолам и всем прочим: "И яви-шася пред ними яко лжа глаголы их" (Лк. 24, 11).

Выбрали казначея, после службы она сдала мне 117 рублей 39 копеек. Можно начинать реставрацию. Ни светские, ни церковные власти восстановлению бедной сельской церкви никогда не помогут ничем, о тех и других властях у нас всегда одна молитва: только бы не мешали, не пакостили. Всемирную показуху , гнать, где-то в самом центре Москвы очередную грандиозную стройку посткоммунизма "шагами саженными" разворачивать — это другое дело. На показуху ни новым православным, ни президентам и мэрам, ни Его Святейшеству никаких миллиардов не жалко: ведь на благосостоянии президента, мэра и Святейшего никакие показушные стройки не отражаются. Несколько лет назад так же широко размахнулись на строительстве храма-памятника 1000-летию Крещения Руси, только не в центре, а на дале-