Чтение онлайн

3. Церковные "документы" советского периода, начиная с пресловутой Декларации 1927 года "О радостях", являются,

186

' в лучшем случае, продуктом совместного творчества церковных коллаборационистов и чиновников государства воинствующих безбожников. Они интересны только для иллюстрации нравов эпохи, но не могут иметь никакой силы в Церкви.

4. Так называемый Архиерейский Собор 1961 года принял , два решения: незаконно устранил священника из жизни прихода

и без всяких канонических оснований предал забвению деяния Всеправославного Совещания 1948 года по проблемам экуменизма. Мне кажется, что вступление Московской Патриархии во Всемирный Совет Церквей явилось более вредоносным для судеб Православия, чем превращение пастыря в наемника.

К сожалению, Московская Патриархия по сей день остается членом этой политически ангажированной организации, много лет морально и материально поддерживавшей прокоммунистических бандитов, заговорщиков и террористов во всем мире.

Двадцать лет я говорю и пишу, что отношусь к любым экуменическим движениям и организациям в их современном виде крайне отрицательно: это просто "крыша" для антицерковных сил. Вместе с тем я убежден, что Православная Российская Церковь должна быть открыта к честному диалогу с любыми христианскими конфессиями, хотя бы в той мере, насколько они открыты для диалога с нами.

5. Вопросы канонической жизни Церкви должны решаться на Соборах, а не в кулуарах Священного Синода и не на юбилейных конференциях. После 1918 года у нас не было ни одного Поместного Собора в собственном смысле слова. То, что именовалось "Соборами", было или самочинными сборищами живоцерковников-обновленцев, или, начиная с 1943 года, зеркальным отражением пустопорожних сессий Верховного Совета, где все всегда голосовали единогласно. Решения соборов редактировались и принимались задолго до того, как члены собора запевали "Днесь благодать Святаго Духа нас собра", и, как правило, во враждебных Церкви органах.

Когда нынешний Священный Синод решил не проводить Поместный Собор в юбилейном 2000 году, то лишний раз подтвердил, что он — вечно позавчерашний.

6. Даже вопрос об имени нашей Церкви был решен за кулисами, в каких-то внецерковных ведомствах. И в Своде Законов Российской Империи, и в документах Собора 1917—1918 годов, и в Соловецком послании она именуется Православной Российс-

187кой Церковью. И выбор этих слов, и их порядок более точно указывают на ее сущность и место в нашем многонациональном государстве. Татарин, украинец, еврей, чуваш, якут выходят из Святой купели теми же украинцами и якутами, не превращаясь в русских. Название, употребляемое ныне, — "Русская Православная Церковь", — лишь провоцирует по сути антихристианскую деятельность как русских ультранационалистов, так и тех, кто в ближнем зарубежье борется против "Церкви москалей".

7. Давно пора ясно сказать, что Московский Патриархат — лишь одна из частей Православной Российской Церкви. Необходимо начать честный диалог со староверами, с Зарубежной Церковью, с другими частями, имеющими законную иерархию, разумеется, не с самосвятами и еретиками.

Ни одна часть нашей Церкви не отвергает de jure деяния Собора 1917—1918 годов, не отвергает документы Святейшего Патриарха Тихона и Обращение соловецких епископов-исповедников. На основании этих документов и должен начинаться диалог.

Восстановить утраченное единство, исцелить существующий de facto раскол можно только братской любовью, молитвой и покаянием. До сего дня мне не приходилось слышать ни одного покаянного слова ни в Москве, ни в Монреале, ни в Париже, ни в Нью-Йорке. Зато злоба нередко хлещет через край.

8. Краеугольный камень Московской Патриархии — серги-анство, т. е. выпестованное гэпэушниками красно-поповское обновленчество, скрывающееся под маской благообразного древ-леправославного благочестия. Обличая сущность обновленчества, соловецкие епископы-исповедники не сказали ни слова о богослужебном языке, григорианском календаре или даже женатом епископате и прочих "новшествах" "живцов", но они сказали о главном, о сущности обновленчества, о его корнях. Сущность обновленчества — ложь, попытки примирить "да" и "нет", свет и тьму, Христа и антихриста, христианство и коммунизм.

"Православная Церковь не может по примеру обновленцев засвидетельствовать, что религия в пределах СССР не подвергается никаким стеснениям и что нет другой страны, в которой она бы пользовалась столь полной свободой. Она не скажет в слух всего мира этой позорной лжи, которая может быть внушена только или лицемерием, или сервилизмом, или полным равнодушием к судьбам религии, заслуживающим безграничного осуждения в ее служителях"1.

188

И сам митрополит Сергий, и другие сергианцы десятки и сотни раз, не краснея, устно и письменно возвещали эту позорную краснопоповскую ложь всему миру. По какому праву люди, повинные в позорной лжи, лицемерии, сервилизме и полном равнодушии к судьбам религии и Церкви, заседают сегодня в Священном Синоде? Кто из них, например, осудил полиграфически роскошную и насквозь лживую книгу "Правда о религии в России", изданную митрополитом Сергием и митрополитом Николаем в 1942 году?2

Сергианство служит главной (если не единственной) причиной нашего разделения с зарубежными братьями. Сергианцы нимало не стыдятся своей лжи, своего многолетнего постыдного "братского" сотрудничества с извергами рода человеческого, но даже гордятся ими. Сергианцы веруют и исповедуют, что они спасли Церковь своею ложью и компромиссами с коммунистическими людоедами.

9. Доктрина сергианства заставляла нас из года в год все теснее сотрудничать с агентствами коммунистической агитации и пропаганды. Мы приняли без малейшего сопротивления коммунистический новояз, не стыдились именоваться Ленинградскими митрополитами, Молотовскими, Свердловскими, Кировскими, Калининскими епископами, учились в Ленинградских и Загорских духовных школах. Даже сегодня, в 1999 году, у нас есть митрополит Смоленский и Калининградский. Неужели и в XXI веке мы от всемирного позора не освободимся? Ведь имя, по учению Церкви, — это икона. На таких иконах рогатый, хвостатый с копытом намалеван. С какой целью Церковь хранит в своей памяти мерзкого дедушку Калинина? Такие имена — большевистский плевок в лицо православию. Константинопольский Патриарх за пятьсот лет не превратился в Стамбульского.

Сергианство заставляло нас становиться сексотами или, по удачному выражению моего любимого мыслителя И.А. Ильина, "чекистами в рясах", "иерочекистами". Я не отказываюсь ни от одного слова того интервью, что дал еженедельнику "Аргументы и факты" в августе 1991 года3, за которое мои собратья дружно поливали меня грязью и мазали дегтем без малого три часа. Жаль только, что я был так наивен восемь лет назад, верил, что хоть кто-нибудь из рясофорных чекистов покается, бросит хозяевам сребреники, чины и ордена, полученные за деятельность, несовместимую со священным саном.

189Когда большевики захватили власть, они мечтали сделать нас своими рабами. Главными орудиями убеждения были массовые казни, концлагерь и лесоповал. Сергианцев первого поколения можно если не оправдать, то хоть понять: нельзя требовать от людей повального героизма и мученичества. В последние десятилетия, после смерти Сталина, нам не грозили ни маузер, ни Соловки, ни каторжные работы. Мы продались за чечевичную похлебку, за продвижение по служебной лестнице, за сверкающие черным лаком лимузины, икру и семгу на банкетах, загранкомандировки. Мы добровольно пошли к ним, извергам, в услужение, стали колесиками и винтиками в дьявольской машине коммунистического государства.

10. Более ста лет назад Ф.М. Достоевский писал, что католичество покоится на трех китах, на трех искушениях, отвергнутых Христом в пустыне, это — чудо, тайна и авторитет. Сегодня эти три искушения — фундамент Московской Патриархии. Наш Священный Синод остается одним из самых секретных "руководящих органов" посткоммунистической России.

Восемь лет назад архиепископ Хризостом во всеуслышание заявил: "У нас в Церкви есть настоящие кагэбэшники, сделавшие головокружительную карьеру, например Воронежский митрополит Мефодий. Он офицер КГБ, атеист, человек порочный, навязанный кагэбэшниками". Яснее не скажешь. Если эти слова — правда, Мефодий не может быть священнослужителем. Если он, сняв рясу и крест, останется атеистом, офицером КГБ и порочным человеком, никто его не упрекнет: чекист как чекист, ничем не лучше и не хуже прочих. Но ни первое, ни второе, ни третье принципиально не совместимо со священным саном. Но кто станет выяснять правду о Мефодии, кто заинтересован в разоблачении одного кагэбэшника, когда гласности были преданы документы, что почти все высшие иерархи Московской Патриархии — сексоты с многолетним стажем.