Чтение онлайн

Когда бродишь по улицам в протертом костюме, в истоптанных ботинках, то чувствуешь себя жалким и бессильным. Проходишь мимо полицейского и думаешь: а вдруг он тебя примет за воришку и арестует? Вчера я проходил по Фридрихштрассе. Навстречу идет толстый дядя в охотничьей шляпе. Увидел меня, говорит своей барыне:

– Посмотри на этого парня – какая у него, бездельника, испитая, пьяная рожа!

Вместо того чтобы вклеить ему оплеуху, я опустил голову, сгорбился и пошел дальше. Потом прохожу мимо Ролленхагена [6] , к витрине тянет, как магнитом: жареные гуси, ветчина. Стою и смотрю. Подходит полицейский:

– Что здесь торчишь? Мешаешь выходить из магазина. Убирайся вон!

Я, правда, еще не голодаю по-настоящему, но при виде богатых витрин у меня текут слюнки. Дома лишь хлебная похлебка да картофель. Мать, накладывая в тарелку, ворчит:

– Жрать – это ты умеешь!

Не могу даже вспомнить, почему мне пришла в голову мысль вести дневник, тем более, что я никогда не видел настоящего дневника и не знаю толком, как его нужно писать. Думаю – все это от безделья и одиночества.

Вчера ходил по городу с Фредом. Начался дождь. У нас нашлось по десяти пфеннигов, и мы спустились в подземку у Штеттинского вокзала. В течение трех часов мы ездили взад и вперед, спокойно разговаривая. Фред согласен со мной, что социал-демократы рвачи и шляпы, коммунисты же смелые парни, но дурят голову своими книжками и рассуждениями. Фред правильно говорит, что он не желает разбираться в этих вещах. Пусть кто-нибудь ясно скажет, кого надо бить, а мы уж постараемся.

Фред уговаривал меня пойти на митинг к национал-социалистам. Чего они хотят, я не знаю. Юрги, оказывается, стал членом Союза гитлеровской молодежи и скоро будет принят в штурмовой отряд. Юрги рассказывал, что в этих отрядах выдают револьверы, ножи и даже, кажется, деньги. Члены отрядов ходят на учение, как солдаты, и у всех штурмовиков бывает масса интересных приключений. Потом Юрги что-то говорил о расах, о каких-то еврейских банкирах, древних германцах. Но Фред ничего не понял, да и сам Юрги очень путал. Он кончил тем, что предложил Фреду пойти в Спортпалас на национал-социалистский митинг. Там будет говорить Адольф Гитлер.

Все равно делать нечего, пойдем в Спортпалас, хотя, наверное, и там будет зеленая скука. О Гитлере я слыхал только, что он австриец и хочет быть нашим рейхсканцлером. Я знаю, что он командует всеми коричневыми рубашками, которых все больше появляется в Берлине. Когда видишь, как они маршируют по улицам, становится завидно. Надо будет посмотреть, кто такие национал-социалисты. Коммунисты говорят, что это фашисты. Почему же среди СА [7] есть рабочие парни? Потом коммунисты еще говорят, что Гитлер берет деньги у Круппа и Тиссена. В этой политике сам черт не разберется!

Только мы вылезли из подземки, чтобы идти домой, как увидели парня в коричневой рубашке, расклеивающего плакаты. Мы с Фредом подошли ближе. На плакате два ряда портретов: наверху – одна рожа противнее другой и написано: «Евреи и марксисты», внизу – здоровые красивые люди, и написано: «Национал-социалисты». Действительно, командиры СА хорошо выглядят, настоящие офицеры. Это не рейхс-баннеровцы, у которых командиры ходят брюхом вперед. Когда мы рассматривали плакат, к нам подошел другой штурмовик и дал нам бесплатно какие-то листки и тоненькую книжечку с надписью: «Куда ведет нас вождь?» Пришел домой, попробовал читать и бросил – отвык от чтения. В книжке говорилось о процентном рабстве, о Версале, о каких-то желтом, черном и красном интернационалах. Посмотрим, что завтра расскажет Гитлер.

Вчера я пережил самый интересный день в своей жизни. Я, кажется, многое понял, и у меня как бы раскрылись глаза. В 5 часов за мной зашел Фред, и мы отправились на митинг в Спортпалас. Как только мы попали в огромный зал, я догадался, что здесь не должно быть скучно. Вдоль стен и в проходах стояли вытянувшиеся ряды штурмовиков. Многие из них держали правую руку в кармане. Там, наверное, «конфеты от кашля» [8] . На моих глазах они здорово избили какого-то парня и выбросили его с окровавленным лицом на улицу. В публике говорили, что это был коммунист, которого узнал один из штурмовиков.

Передняя часть зала и трибуна не освещены. В зале шумно. Вдруг раздается сигнал фанфар. Немедленно устанавливается полная тишина, все с напряжением ждут. Я себя как-то странно чувствую. Хор поет песню Хорста Весселя. Я ее записал, чтобы запомнить:

Потом опять наступила тишина. Затем раздался гром барабанов, трибуну осветили яркими прожекторами. Впереди стоят штурмовики с красными знаменами; посредине на знаменах белый круг с черным – гакенкрейц [9] . Вдруг знаменосцы расступаются. Быстрыми шагами на трибуну подымается небольшой человек в форме штурмовика. В зале раздается невероятный рев:

– Хайль Гитлер, хайль!

Но некоторые, как и я, сидят спокойно. Сзади меня кто-то толкает кулаком в спину:

– Встань, свинья! Ты разве не узнал вождя!

Я встаю. Приветственные крики продолжаются несколько минут. Гитлер протягивает руку – все отвечают тем же. Гитлер опускает руку – все садятся. Полная тишина.

Гитлер начинает говорить. Он рассказывает о том, как, еще будучи простым солдатом, решил спасти Германию и немецкий народ, как он сидел в крепости, посаженный туда предателями и изменниками.

Я начинаю дремать – оказывается, и здесь скучища. Мой сосед, видя, что я клюю носом, толкает меня локтем и говорит:

– Подожди, дальше будет интереснее.

Через несколько минут Адольфа Гитлера как будто что-то подбросило, голос его стал пронзительным, лицо судорожно сжалось.

Гитлер говорил почти два часа, и, когда он кончил, многое мне стало ясным. Германский народ страдает потому, что его продали французам Эберт, Штреземан и вся их компания. Продавшие Германию предатели нанесли удар в спину германской армии. Если бы мы победили, тогда не было бы у нас безработицы и нужды. Вместо этого изменники согласились на Версальский договор, обязались платить дань – десятки миллиардов долларов. В германские земли были приведены негры, которые насиловали немецких девушек, чтобы испортить нашу кровь. Французы ничего не делают, живут за наш счет. Евреи вместе с марксистами устроили инфляцию и всех ограбили, еврейская рука схватила германский народ за горло. Если бы не было репараций, Германия не знала бы всех теперешних бед. Германский народ страдает и будет уничтожен, если не спасет себя сам. Три интернационала решили поработить Германию: красный – марксистский, желтый – ростовщиков и банкиров и, наконец, черный – масонов и папистов. Эти интернационалы притворяются, что борются друг с другом, в действительности же ими всеми руководят евреи. В результате Германия оказалась во власти мировой банды финансистов. В прежнее время промышленность находилась в руках настоящих немцев, которые стремились не к прибыли, а к славе Германии. Пока германские заводы находились в руках творческого капитала, страна процветала. После войны настоящими хозяевами заводов сделались хищные банкиры-евреи – Гольдшмидт, Вассерман, Мендельсон, Сольмсен. Для этих паразитов и грабителей на первом месте стоит прибыль. Им все должны, начиная от Борзига и кончая последним ремесленником. Мелкие лавочники разорены вконец, так как у них отбивают покупателей большие универсальные магазины, принадлежащие евреям. Все партии подкуплены французами и еврейскими банкирами, оттого в Германии с каждым днем делается все хуже и хуже. Приближается двенадцатый час: если германский народ не уничтожит своих врагов, то погибнет сам.

Только одна партия может спасти Германию – это национал-социалистская. Гитлер ее создал. Он не раз рисковал жизнью для спасения германского народа; он был простым солдатом, страдал в окопах; он был маленьким человеком, вырос в бедной семье. Если национал-социалисты получат большинство, они разобьют всех врагов германского народа, они уничтожат Версальский договор и создадут «третью империю», в которой не будет ни безработицы, ни нужды. Национал-социалисты уничтожат власть процента и банков, выгонят всех паразитов из страны, дадут безработным работу, откроют рабочей молодежи доступ в армию. Универсальные магазины будут разделены между мелкими лавочниками, фабрикантам запретят выделывать обувь и готовое платье. Благодаря этому улучшится положение ремесленников.