Чтение онлайн

Мои ученики пытались воспроизводить голоса лесных жителей, поскольку читали в книгах, что пограничники в дозоре иной раз подают друг другу сигналы — ухая, к примеру, как сова. Что правда, то правда, и такие, бывало, при этом выходили звуки, что пограничника от филина не отличишь. И я познакомил будущих следопытов с тонкостями совиного разговора, а заодно и с повадками этого ночного хищника.

Мы слушали его уханье ночью, проходя по тайге тайными тропами. Забавная птица ушастая сова. По натуре своей молчаливая, наблюдательная, она терпеть не может шума и суеты. Вот и спешит укрыться в лесной глуши.

Главный недруг совы — человек. Это он создает в природе фактор беспокойства, от которого уходит, прячется подальше сова. Не потому ли считается она птицей мудрой? Не каждая птаха, подобно сове, находит спасение от варваров, вторгающихся в наши леса и диким своим поведением их уничтожающих.

Ушастая совушка гнездится в дуплах, расщелинах, а то и просто на земле. Она с удовольствием занимает сорочьи, грачиные, вороньи гнезда, на время оставленные хозяевами, а то и с боем отнимает их, перестраивая затем на свой вкус.

По своему характеру сова не только агрессивна, но и любопытна. Тихо-тихо сидит она где-нибудь невысоко на дереве, подолгу наблюдая за человеком, — если только он не совершает резких движений, не суетится. Непуганые птицы приграничья могут даже разрешить себя потрогать.

— Даже сова? — прервал тут мой рассказ Гирченко. — Ну это она, наверное, днем такая — ошалевшая от света, слепая… Прямо мне в руки с дерева и свалится.

— Все это выдумки, — ответил я. — Выдумки, будто сова слепнет от солнечного света и в полете наталкивается на деревья или даже может плюхнуться вам под ноги. Да, охотится она исключительно ночью, но и днем видит ничуть не хуже, чем в темноте.

И, конечно, я учил будущих следопытов читать таежные следы. Вокруг нашей заставы по ночам бродили лисы. Как известно, этот некрупный хищник держится поблизости от человеческого жилья и так и норовит что-нибудь стащить: в курятник ли заберется или в сарай с припасами.

Я находил лисий след, уходивший в тайгу, и мы шли по нему.

— Смотрите-ка, — говорил я, — след идет в одном направлении. Вот он плавно повернул — и опять ложится прямо. Что это значит?

Спутники мои разводили руками.

— Это значит, — сам же и отвечал я, — что лиса шла спокойно, ничем не была встревожена.

И мы двигались по следу дальше.

— Гляди! — говорил товарищу кто-то из парней, и они, низко наклонясь, внимательно рассматривали следы, а потом бойко мне докладывали: — Товарищ Карацупа, что-то запетляла наша лиса!

— И отчего же она вдруг запетляла? — улыбался я.

— Может, добычу искала? — вопрошавший сдвигал на затылок зеленую фуражку.

— Молодец! — ободрял я догадливого следопыта, и мы двигались дальше.

— А здесь, — объяснял я, — лиса увидела куропатку и погналась за ней, однако ее не настигла: вспугнутая птица успела улететь.

— Ну прямо Фенимор Купер! — говорил потрясенный Гирченко. — Вы, Никита Федорович, кажется, всю жизнь тайги можете по следам «прочитать».

— Но главное, что вам необходимо запомнить, — продолжал я, — след лисы, когда она чем-то встревожена, постоянно, и притом довольно резко, меняет направление, лиса мечется, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Меняется и скорость ее движения, что также можно определить по следам.

Так изучали мы книгу природы, и были рядом со мной весьма способные и благодарные ученики.

Но жизнь на границе учила и по-другому…

Произошло это, когда я повел своих учеников, всю группу, на границу. Уже по-летнему припекало солнышко, мы шли таежными зарослями вдоль нашей пограничной речки. Птицы пели, выкрикивали свои трели, свистели наперебой, как и положено им в это время года. На нашей стороне у границы все было спокойно. Молодые люди начали было расспрашивать меня, как устраивают секреты на пограничных тропах, но я их остановил.

— Гирченко, Полежаев, Лобанов! — приказал я, понизив голос. — Наблюдать за тем берегом и — ни звука! Что заметите, сразу же сообщите мне.

Очень довольные, что им доверили настоящее дело, курсанты залегли в кустах и стали наблюдать.

Прячась в густых ветвях, я тоже не сводил глаз с того берега.

Происходило там нечто такое, что вызывало у меня крайнюю тревогу. «Ну и ну!» — с трудом переводя дыхание, прошептал я.

В этот момент ко мне подполз Гирченко.

— На той стороне все спокойно! — бойко отрапортовал он. — Спят, видно, японцы, — добавил Гирченко в обычной своей манере.

Да только мне было не до шуток.

— Смотри на кусты, — прошептал я. — Откуда ветер? А ветка в какую сторону качнулась?

Да, отклонилась она, против всех законов природы, в противоположную сторону. Гирченко наконец понял, в чем дело. Ошарашенный, глядел он на тот берег. То одна, то другая ветка вздрагивала — так бывает, когда их задевают плечом.

— Вон как хитро задумано, — в сердцах сказал я. — Солдат подтягивают. Гирченко! — повернулся я к посерьезневшему курсанту. — Тихо выползайте из зарослей, а потом — бегом на заставу! Поднимайте тревогу. Доложите командиру: я жду приказаний.

Ловкий Гирченко исчез в зарослях. А на другом берегу, между тем, появился грузовик. За ним подъехал второй, потом — еще… Из них выпрыгивали солдаты. Мгновенно на воду были спущены резиновые лодки.

— Ничего себе! — прошептал я и подозвал курсантов: — Кажется десант!

К стоявшим на берегу грузовикам подкатил лимузин. Из него с трудом выбрался толстый японец, офицер, и, подойдя к самой кромке воды, уставился на наш берег.

Тем временем солдаты достали из лимузина треногу теодолита и уложили прибор в резиновую лодку. Офицер поднес к глазам бинокль. Что высматривал он на нашей стороне?

«Может, заметил нас?» — с тревогой подумал я: когда Лобанов раздвигал куст, чтобы лучше видеть происходившее, качнулась ветка. Нет, ничего, — японец опустил бинокль.

Офицер и солдаты вошли в лодки и поплыли к нашему берегу. Открыв фотоаппарат, офицер принялся снимать те самые кусты, в которых скрывался я с курсантами.

Выждав немного, я послал Полежаева к телефону, спрятанному в стволе дуба, чтобы он доложил на заставу о разворачивавшихся на том берегу событиях. На душе у меня становилось все тревожней. Я не был уверен, что Полежаев найдет телефон. Двум другим курсантам я приказал: справа и слева заходить к реке, чтобы была хоть какая-то возможность отрезать японцам путь к отступлению, когда подоспеют с заставы пограничники и здесь, на этом берегу, завяжется бой. Надо обязательно взять непрошеных гостей на нашей территории. Строго-настрого приказал курсантам без моей команды не стрелять.