Чтение онлайн

— Все в порядке, товарищ полковник. Читайте протокол явки с повинной Голубенке Это он прикончил Виктора. Что и требовалось доказать…

Самые напряженные минуты у работника милиции те, когда он от подозреваемого с помощью улик добивается признательных показаний. Позади отработанные десятки версий, сотни допросов жителей сел, сторожек, железнодорожников, множество опознаний, очных ставок, обысков, засад и, наконец, успех — зрелые плоды опыта, знаний, профессиональных навыков.

«Преступник не только изобличен, — думал Петров, — но и добровольно пришел в милицию, чистосердечно во всем признался». Лейтенант готов был бить в литавры, празднуя заветную победу.

А Сомов, словно в пику лейтенанту, воспринял новый доклад до обидного мрачно, без эмоций и всякого энтузиазма. Бегло прочитав протокол допроса Голубенко, полковник вернул его лейтенанту и с сожалением в голосе произнес:

— Увы, Евгений Макарович, это не то, что нам нужно, — затем, пристально посмотрев в глаза оперуполномоченному, баском добавил, — мое задание остается в силе. Идите гуляйте, а заодно поищите настоящего убийцу… в городе. Загляните к Николаю Васильевичу Спиридонову, он уточнит поручение. А Голубенко отпускайте. Это мое категорическое указание. Отберите у него подписку о невыезде и не задерживайте парня ни одной минуты. Кстати, понаблюдайте, не будет ли он с кем-нибудь в городе встречаться…

— Но ведь он признался в убийстве?

— Потом во всем разберемся.

Петров вышел из кабинета Георгия Митрофановича подавленный, ничего не понимая. После беседы с начальником уголовного розыска настроение тоже не улучшилось: Спиридонов разделял точку зрения Сомова. Лишь посоветовал лейтенанту взять личное оружие и «потопать ножками».

Покидая отдел внутренних дел на железнодорожном транспорте, Петров раздосадованно посмотрел на удаляющегося по улице Голубенко. «Упустили убийцу», — горько хмыкнул он.

Но делать нечего, Петров, выждав несколько минут, направился за Голубенко. В городе наступил обеденный перерыв, трудовой народ из учреждений выплеснул на улицу, битком заполнив тротуары, и Петров потерял из виду своего «путеводителя».

Но Петров был уверен, что в городе встретится с Голубенко. Евгений подумал: «Не зря Голубенко приоделся. Выходит, парень не сомневался, что после признания в милиции его не задержат. Значит, приход в отдел внутренних дел с повинной — это комбинация. Но до нее сам Голубенко не мог додуматься. Следовательно, Николая кто-то опытно инструктирует. Евгений начинал догадываться кое о чем… Ему стало стыдно за ту настойчивость, с которой он требовал задержания Голубенко. «Что обо мне подумает полковник?»

…В городе совсем стемнело. И когда лейтенант крепко забеспокоился, считая, что упустил Голубенко, в эту самую минуту на освещенной центральной улице Петров увидел знакомую фигуру Николая. Тот входил в ресторан «Восток».

Теперь в сотруднике уголовного розыска вовсю заговорило профессиональное чутье. А между тем напомаженный Голубенко скрылся за дверью питейного заведения. Не раздумывая, Петров направился туда же.

Голубенко снял плащ, подошел к большому зеркалу, поправил ворот рубашки. Затем лениво, вразвалочку направился в большой зал ресторана, к угловому столику с хорошим круговым обзором. За ним уже сидел вполоборота к выходу кряжистый, сутулый мужчина лет тридцати в кожаном импортном пиджаке. Его впервые видел лейтенант.

Петров заметил, что незнакомец лишь старался подчеркнуто спокойно и независимо ковырять вилкой в тарелке. На самом деле он хищнически, заинтересованно осматривал каждого входившего в зал. В левой руке мужчина держал фужер с вином. На пальце поблескивал внушительный перстень. Из-под кожаного пиджака показывался яркий пуловер. Все по моде. Все с иголочки.

Оперуполномоченный присел за соседний столик так, чтобы не оказаться в поле зрения Голубенко, но и не скрываться от незнакомца. Тот скользнул взглядом по нему и отвернулся. Он пил мелкими глотками вино и закусывал. Кивком головы поприветствовал Николая. Время от времени посматривал на входную дверь.

Только сейчас Петров заметил, что окно перед сутулым открыто, занавеску пузырил ветерок. Незнакомец, видать, не всегда пользовался дверью, когда надо удирать.

Евгений принял беспечный вид, рассматривая меню.

Ярко накрашенная официантка поправила у зеркала высокую прическу и пошла к угловому столику. Похоже, она в сутулом клиенте угадала щедрого и богатого посетителя, поэтому обслуживала вне очереди. Незнакомец заигрывающе подмигнул красавице в роскошном фартуке.

— Что будешь пить, — спросил скрипучим голосом незнакомец у подсевшего к нему Голубенко. Тот молчал, потом отрицательно покрутил головой.

Сутулый помог официантке собрать на поднос посуду, положил ей в руку несколько купюр, сжал девушке пальцы, как бы говоря, что сдачи не надо. Та состроила ему благодарные глазки.

Получив расчет, официантка сунула деньги, не считая, в карман фартука и плавной походкой отошла от столика. Опять остановилась у зеркала.

Теперь только начался разговор между незнакомцем и Николаем. Сутулый не то простуженным, не то сиплым от природы голосом произнес речь:

— Все сделал, как говорил? Видишь — и не сунули в изолятор… Надо знать милицию. С мое повидаешь — научишься. Ну, так как все сделал?

— Ну…

— «Ну» да «но», — передразнил сутулый, — натуральное шампанзе. Как тебя только земля держит… Натурально.

Голубенко нервно заерзал на стуле:

— Меня-то держит. А вот тебя. Я-то взял все на себя…

— Тихо, тихо, попридержи нервы. Зинку видел?

— Она ж с тобой уезжала.

— Дала деру, падла. Но я ее на краю света найду.

— В деревне ее нет.

— Туда она уже не заявится…

И вдруг Голубенко осмелел:

— Ну ты, Мишка, гад. Подвел меня под сто вторую, а сам чистенький. Да, видать, еще деньжат хапанул кусков десять. А мне пулю в лоб. Хорош гусь. Рукавичку у меня спер. Подбросил ее под «мокруху».

— Заткнись, гнида. Вот твоя доля, — сутулый двинул по столу плотный сверток, — и попробуй пикнуть. То же самое с тобой будет. Кто мне не нравится, тому я сам судья и исполнитель приговора. Натурально. Сегодня же ночью из Зинкиной комнатухи стащи мой портфель. Припрячь куда-нибудь. Там шмоток на пару кусков. Продай. Да не сразу. Выжди. Это тебе будет еще добавка, и эти деньги бери…

— Не-е, — упавшим голосом ответил Голубенко и сверток отпихнул от себя. От угроз сутулого парень враз сник.

— Привередничаешь! Сказал, тебе сидеть — и посидишь. То признавайся, то отрицай все. Не расстреляют и срок дадут условно. А заживешь натурально. Но, если продашь — смотри. Последний раз предупреждаю.

— Где тебя искать, если надо будет посоветоваться?

— Я сам дам знать, — незнакомец встал, повернулся к выходу. Он был не просто сутулый, а горбатый. Петров увидел теперь и розовый шрам на бледной левой щеке. Сверток с деньгами лежал на столе. Голубенко опустил голову и всхлипывал.