Чтение онлайн

— А что случилось?

— Случилось вот что. Сделайте доброе дело. Прошу и уповаю. Я, что называется, влип. В полном смысле слова. Теперь, наверное, и сам генеральный бессилен.

— Вы не волнуйтесь. Давайте разберемся. Чем я могу помочь?

— Начну по порядку. Вроде бы издалека. А фактически с сердцевины. Читаю, читаю в прессе, что при нынешней криминалистической технике и богатом опыте следователей, — вашем, стало быть, — все преступления раскрываются…

— Да, это так. Во всяком случае мы гордимся этим… Достижения!

— Не сомневаюсь. — Худосочные плечи мужчины поежились. Он совсем раскис, как квелая женщина. Но пытаюсь его понять. Он продолжает.

— Не сомневаюсь, потому и пришел. Как говорят, раньше сяду, раньше выпустят. Бухгалтер перед вами. Проверьте мою работу. Документы в ажуре ли? Стали казаться липовыми накладные. Словом, дайте из КРУ ревизоров. Отбуду наказание, если виноват, пока молод и нет детей.

Приходил он еще и еще раз. В конце концов мне пришлось заняться этим молодым человеком по фамилии Футков. Я попросил главного бухгалтера треста, в котором трудился Футков, досконально во всем покопаться.

Он так и сделал. Документы у Футкова оказались в полном порядке.

— Вот теперь, — сказал мне по телефону Футков, — совесть моя чиста. Выходит, ошибался, зря себя терзал и мучил.

В голосе бывшего просителя почувствовал облегчение и радость.

В дежурной комнате райотдела внутренних дел резко зазвонил телефон. Майор милиции Нилин поднял трубку.

Слушая абонента, лицо следователя все больше хмурилось и бледнело. Но на то и милиция, чтобы принимать сообщения о страшных происшествиях, затем спешно выезжать на них. И сейчас в телефонную трубку он коротко сказал:

— Все понятно. Покушение на убийство. Выезжаем, — положив трубку, он спешно приказал:

— Кинолог с овчаркой и два сотрудника уголовного розыска — со мной.

Желтого цвета УАЗик с синей полосой по бокам на предельной скорости летел по указанному адресу. «Успеть бы, — тревожно думал каждый из опергруппы, — задержать преступника, не допустить убийства».

Но вот и нужный дом, нужная квартира.

Нажата кнопка звонка, вмонтированного в дверной косяк.

Томительная минута ожидания.

— Может быть, еще придется выламывать дверь, — произнес кто-то из опергруппы — но нет, ее открывает, дружелюбно улыбаясь, крупная телом и ростом женщина лет сорока. Она чуть-чуть смущена, увидев солидный состав вызванной ею опергруппы.

— Да, да, это я звонила. Я вас вызывала. Думала, нужна будет помощь.

— А что, собственно, случилось? — настороженно спрашивает майор.

— Уже все в порядке, — опять мило улыбаясь, отвечает хозяйка, — малость повздорили с мужем. — Она нежно обнимает рядом с ней стоящего худенького, тщедушного мужчину, который на голову ниже жены.

— Нет уже проблем, жена сама со мной справилась, — соглашается щупленький супруг, растирая на своем лбу свежую фиолетовую шишку.

Этот мужчина живет у нас во дворе. Где он работает, я не знаю. На лице у него постоянно кислая мина. Он всем недоволен: строят у нас плохо, продавцы в магазинах грубые, в школах учат детей кое-как, в троллейбусах грязно, в электричках холодно. Его любимая поговорка: «Разве наши умеют?!»

Узнав, что воры обокрали магазин, он раздраженно произнес:

— Черта лысого найдут грабителя. Разве наши умеют ловить жуликов!

Через несколько дней вор был пойман. От этой скверной новости лицо у соседа еще больше скривилось, точно он проглотил самый кислый лимон.

Сосед раздраженно, с досадой и категорически вымолвил:

— Тоже мне — преступники, тоже мне — бандиты? Уже и попались. Впрочем, что тут долго говорить: разве наши умеют воровать!

В обеденный перерыв продавцы и грузчики столпились в торговом зале. Выбрали президиум и начали собрание. Председатель профкома Катя Ландышева предоставила слово следователю, который доложил о том, что разнорабочий Баландин во дворе универсама в пьяном виде приставал к незнакомому мужчине, выражался нецензурными словами, толкнул того и даже ударил.

В заключение следователь сказал:

— Решайте, товарищи, как поступить с Баландиным.

— А что тут долго рассуждать, — крикнул грузчик Стопариков. — На поруки парня!

Ему вторил завсекцией Халимажников:

— Конечно, на поруки. За что человека судить? Что он — убил кого, ограбил? Баландина я знаю только с положительной стороны. Может, и потерпевший какой-нибудь склочник и забулдыга?

Катя Ландышева молниеносно отреагировала на реплику Халимажникова:

— Полегче, Халимажников, потерпевший — сам товарищ Васин. Он назначается к нам директором вместо Нины Ивановны, которая уходит на пенсию.

Халимажников от таких слов вытаращил глаза, на секунду онемел, закрутил головой и тупо обвел всех взглядом. Наконец, торопливо вымолвил:

— Вот так новость, что ж раньше об этом не сказали? Это тогда совсем другое дело. Мы Баландина спасать не станем. Каждому ясно, что он совершил злостное хулиганство. А поэтому нужно к Баландину подойти по всей строгости закона. Нечего нам брать его под защиту. Не стоит он этого. Вспомним, как работал, спустя рукава, этот разгильдяй, куда катился. Нет, не прикроет его трудовой коллектив своей широкой рабочей спиной. Пьяницам — не место среди нас!

— Васина не утвердили директором. Не бойся ребята, — крикнул кто-то в зале.

— Не утвердили? — настороженно переспросил Халимажников. — Тогда что ж вы мне голову морочите! И нечего нам тут антимонию разводить. Из-за какого-то ханыги чуть наш прекрасный товарищ не пострадал. Лучший, так сказать, производственник. Предлагаю взять Баландина на…

Он не успел договорить, потому что Катя захлопала в ладоши, призывая к тишине:

— Спокойно, спокойно. О назначении товарища Васина к нам директором уже подписан в управлении приказ. Сама читала…

Халимажников поперхнулся, тупо замолчал, словно подавился. Но через секунду обрел себя и твердо сказал: