Чтение онлайн

– Прекрасно, Пет. К полудню я пошлю на ваш командный пункт парочку "Шерманов".

Квесада уехал, а я дал указание начальнику артиллерийско-технической службы немедленно направить в распоряжение 9-го тактического авиационного командования два танка "Шерман".

Дежурный взглянул на запись, сделанную им во время телефонного разговора со мной. "9-е тактическое авиационное командование?
– подумал он. Не может быть, ведь это же авиация. Какого черта они будут делать с танками? Вот проклятый старик. Он, очевидно, имел в виду 9-ю пехотную дивизию Мэнтона Эдди".

Два танка "Шерман" прогромыхали на командный пункт Эдди. Дежурный офицер прогнал их обратно.

– Это не нам, - сказал он водителям.
– Очевидно, произошла ошибка. Нам танки не нужны.

Мне позвонили из отдела артиллерийско-технической службы: - Мы по поводу этих танков, генерал.

– А, относительно двух танков для Пета Квесада?
– спросил я.
– Он уже получил их?

– Вы имеете в виду генерала Квесада? Квесада из 9-го тактического авиационного командования?

– Да, они должны отправиться на соседний командный пункт.

– Черт возьми, - пробормотал мой собеседник. В телефоне что-то щелкнуло, и я повесил трубку.

Когда, наконец, танки пришли на командный пункт Квесада, дежурный офицер штаба хотел немедленно отправить их обратно.

– Здесь авиация, - протестовал он.
– Какого черта мы с ними будем делать?

Только поздно вечером танки были, наконец, вручены авиаторам и начались испытания. Радио работало хорошо, и Квесада имел теперь собственные бронетанковые силы.

* * *

Использование бомбардировочной авиации в операции "Кобра" для того, чтобы проделать проход для танков и пехоты, по существу, ничем не отличалось от обычной артиллерийской подготовки. Цель авиации и артиллерии состоит в том, чтобы проложить путь для наступления, уничтожить или деморализовать противника и вынудить его спрятаться в укрытия. Мы рассчитывали, что в результате воздушной бомбардировки противник на участке прорыва будет уничтожен или подавлен. Первоначально Гарт возражал против нашего предложения использовать стратегическую авиацию, предпочитая пробить брешь в обороне противника с помощью своих пушек. Если бы он располагал в десять раз большим количеством орудий для обеспечения прорыва, я, очевидно, встал бы на его сторону. Но Гарт не мог обеспечить желательные для меня темп и плотность огня - для этого у него не хватало ни орудий, ни боеприпасов. Усилив нашу артиллерию стратегической авиацией, мы могли нанести противнику сокрушительный удар и лишить его возможности подтянуть подкрепления.

Еще в 1939 г., когда некоторые из моих сослуживцев в армии питали иллюзии, считая, что средства обороны превосходят средства наступления, Беделл Смит и я утверждали, что германская авиация может проделать узкий проход в линии Мажино, подвергнув ее сильной бомбардировке. Однако справедливость этой теории была подтверждена только в 1943 г. в Северной Африке, когда генерал Андерсон, сосредоточив четыре дивизии на фронте, который обычно занимают две дивизии, прорвался к Тунису, поддержав действия войск тактической авиации, совершившей 2600 самолето-вылетов.

Стратегическая авиация впервые была использована в больших масштабах 15 марта 1944 г., когда Марк Кларк бросил для бомбардировки Монте-Кассино 503 тяжелых бомбардировщика. Но Кларк ставил себе целью захватить объект, а не проделать проход войскам бомбардировками с воздуха. Бомбардировка Монте-Кассино не сломила сопротивления противника. Более того, до нас в Англию дошли слухи, что часть бомб была сброшена на позиции союзных войск, а подобные факты могли отбить охоту использовать стратегическую авиацию для ударов по тактическим объектам. Даже бомбометание по площадям у Шербура не было особенно эффективным, но там мы использовали для этой цели только средние бомбардировщики и истребители-бомбардировщики.

Наступление Монти на Кан самым убедительным образом показало нам, как можно применить стратегическую авиацию в тактическом наступлении. Но и Монтгомери испытал трудности. Тяжелые бомбы английских бомбардировщиков в такой степени разворотили местность, что танки Монти не могли пройти, пока бульдозеры не засыпали воронки.

В течение нескольких недель, предшествовавших разработке плана операции "Кобра", я стремился обнаружить сосредоточение войск противника, чтобы ударами стратегической авиации постараться уничтожить целую дивизию. Пока я занимался поисками такой цели, мне неожиданно пришла в голову мысль: почему бы не объединить эту задачу с прорывом, то есть сперва разгромить дивизию с воздуха, а затем прорвать фронт на этом участке?

К 18 июля разработка плана операции "Кобра" была закончена, и Монтгомери его одобрил. На следующий день я вылетел в штаб Ли-Маллори близ Лондона, чтобы согласовать план с командованием стратегической авиации. Хансен обратился в штаб 9-го тактического авиационного командования с просьбой одолжить самолет "С-47" для перелета через Ла-Манш, но получил отказ. Не желая прибегать к протекции Квесады, я сел в залатанный "С-78", который был выпрошен несколько недель назад в Англии адъютантом Корнти Ходжеса. Это был двухмоторный четырехместный самолет (не считая летчика) с фюзеляжем, обтянутым холстом, предназначенный для начального обучения экипажей многомоторных самолетов. Застегнув пряжки парашюта и надев спасательный пояс "Ма Уэст", я сел на место второго пилота. Хансен поместился на заднем сиденье, держа в руках два алюминиевых футляра, в которых находились наши планы и карты операции "Кобра". Третий футляр я зажал между коленями.

Мы взяли курс на Селби-Пойнт и через полчаса, обогнув сортировочную станцию в Харроу, сели на аэродроме Нортхолт. Меня встретили Бреретон и Конингем. Они иронически посмотрели на наш "С-78", когда он подруливал к ангару.

Несколько недель спустя Той Спаатс выделил мне новый "С-47" вместе с экипажем из состава командования транспортной авиации, находившегося в Англии. Этот самолет, названный "Мэри К" в честь моей жены, был в моем распоряжении на протяжении всей войны и даже в течение нескольких лет после ее окончания. Только в 1948 г. он был передан военному училищу в Вест-Пойнте. Летчик, майор Олвин Робинсон из Сан-Антонио, бывший помощник аптекаря во флоте и искусный радист, все еще служит у меня. Я никогда не летал с летчиком, суждению и мастерству которого я доверял бы в большей степени.

Командный пункт Ли-Маллори находился в Стенморе, в заброшенном большом особняке, выходившем фасадом в запущенный сад, за которым видны были шпили Харроу. Кроме Теддера и Спаатса, Ли-Маллори пригласил английских и американских командиров стратегической и тактической авиации. Среди офицеров в парадной авиационной форме странно выглядел одетый в штатский шерстяной костюм Солли Цуккерман, эксперт английской авиации по бомбометанию. С этим Цуккерманом Спаатс предыдущей весной крепко поспорил по вопросу о том, по каким стратегическим объектам следует в первую очередь наносить бомбовые удары. Цуккерман настаивал на том, чтобы подвергнуть бомбардировке главным образом железнодорожные коммуникации, в то время как Спаатс предлагал сначала вывести из строя нефтеперерабатывающие заводы, чтобы ограничить действия авиации противника и создать напряженное положение для маневра его наземных войск. Дальновидность Спаатса оправдала себя во время битвы в Арденнах, когда танки фон Рундштедта остановились из-за отсутствия горючего.

По приглашению Ли-Маллори я быстро изложил план операции "Кобра", подчеркнув, что мы выбрали дорогу в Перье потому, что она может служить хорошим наземным ориентиром для тяжелых бомбардировщиков при подходе к цели. Если бомбовый удар будет нанесен утром, авиация сможет прилететь со стороны солнца и держать курс вдоль дороги на запад к Перье. Но если даже погода задержит вылет бомбардировщиков до второй половины дня, авиация без труда сможет изменить свой маршрут и лететь с запада со стороны солнца в направлении Сен-Ло. В том и другом случае дорога в Перье послужит бомбардировщикам надежным ориентиром, который помог бы самолетам избежать бомбардировки по ошибке американских войск, находящихся с северной стороны дороги. Чтобы исключить всякую случайность, войска Коллинса отводились на 1500 метров к северу от дороги на Перье. Мэнтон Эдди вначале протестовал против этого приказа. Ему не по душе была мысль о том, что придется отдать полоску земли шириной в полтора километра, за которую он так отчаянно сражался и за которую, может быть, снова придется драться. Но я не хотел подвергать наши войска риску, допустив бомбардировку своей авиацией целей в непосредственной близости от наших линий