Чтение онлайн

– Они же забирают у меня все начисто, Брэд, - жаловался он.
– Как я могу наступать от Ремагена, если меня подрубают прямо под корень?

– Это последний раз, Кортни, - успокаивал я Ходжеса.
– Больше мы не отдадим ни одного батальона.

К счастью, требование Булла действительно было последним. Темпы боевых действий настолько ускорились, что верховный штаб экспедиционных сил союзников больше уже не успевал создавать нам новые помехи.

* * *

Когда 3-я армия изготовилась к броску на юг с предмостного укрепления на южном берегу Мозеля, имея задачу выйти к Рейну в районе Майнца, Эйзенхауэр уже не мог больше откладывать решение давно обсуждавшегося вопроса о том, охватывать ли Рур с одной или обеих сторон. Этот вопрос назревал в течение почти уже полугода. В распоряжение Монтгомери для наступления на главном направлении уже были выделены три армии: 1-я канадская, 2-я английская и 9-я американская. Однако Монтгомери этого было мало, он требовал, чтобы верховный штаб создал ему второй эшелон в составе десяти дивизий, которые он предлагал "занять" у 1-й армии. Учитывая это требование, верховный штаб вначале и предложил мне ограничить группировку на ремагенском плацдарме четырьмя дивизиями. Если бы верховный штаб удовлетворил требование Монти в отношении десяти дивизий, то в моем подчинении осталась бы только одна 3-я армия. В результате мы с Паттоном, вероятно, проторчали бы весь оставшийся период войны в обороне на западном берегу Рейна.

К счастью, Эйзенхауэр не поддался на удочку Монтгомери. Он заявил ему, что если эти десять дивизий 1-й армии будут переброшены на северное направление, то вместе с ними последует и штаб 12-й группы армий, который примет командование над 1-й и 9-й американскими армиями. Как только Монтгомери узнал, на каких условиях Эйзенхауэр соглашается передать ему десять дивизий, он предпочел остаться с тем, что у него есть, и сохранить монопольное руководство операцией за 21-й группой армий. В результате мы выиграли борьбу, длившуюся шесть месяцев, и Эйзенхауэр смог разрешить самый ожесточенный за все время войны спор относительно тактического плана действий союзников. Из верховного штаба экспедиционных сил союзников последовал приказ 1-й и 3-й армиям окружить Рур с юга. Вопреки возражениям Булла Ремаген должен был послужить трамплином для прыжка 1-й армии к Эльбе.

* * *

К 12 марта 3-я армия вышла к Мозелю на всем его протяжении: от впадения в Рейн у Кобленца и до треугольника у Трира, где 20-й корпус Уокера создал плацдарм на фланге линии Зигфрида. Прошло 18 дней с того дождливого февральского утра, когда армии Симпсона и Ходжеса переправились через Рур. За это время мы уничтожили противника севернее Мозеля и западнее Рейна. 1-я и 3-я армии захватили в плен 51 тыс. человек, а войска Монтгомери на севере-еще 53 тыс. Наш стремительный бросок к Рейну захватил противника врасплох, боевой дух немецких солдат был подорван, немецкие части, попавшие в окружение, без сопротивления сдались в плен. Гитлер надеялся, что оборона родины вызовет моральный подъем и укрепит у армии и народа волю к сопротивлению, но сознание, что война проиграна, действовало угнетающе на немецких солдат. Только фанатики продолжали цепляться за любую иллюзию, но их ряды быстро таяли. Процесс распада шел с такой быстротой, что даже немецкие командующие потеряли связь со своим разваливавшимся фронтом. Однажды командир немецкого корпуса подъехал к большой группе апатичных солдат и спросил, почему они не дерутся с союзниками. Только после того, как солдат американской военной полиции положил ему руку на плечо и предложил присоединиться к толпе солдат, немецкий генерал понял, что он оказался в лагере для военнопленных.

Паттон сосредоточил девять дивизий для стремительного вторжения в Саар. Пять дивизий растянулись вдоль долины реки Мозель от Люксембурга до Рейна. Остальные четыре теснились на холмистой местности, в треугольнике юго-восточнее Трира. Не прошло и 24 часов после выхода на исходные позиции на Мозеле, как 3-я армия ворвалась в Саар. "Пусть Деверс уйдет с дороги, - заявил мне Паттон.
– Иначе мы сметем его вместе с Гансами".

Как-то еще до этого, встретившись с Паттоном в Люксембурге, я спросил его, не собирается ли 3-я армия таскать с собой переправочное имущество во время наступления в Рейнланд-Пфальце.

– А в самом деле, почему бы и нет, - ответил он.
– Но у меня уже растаскали большую часть его.

Я не забыл, с каким упорством Джордж цеплялся за свои понтоны во время арденнских боев, когда встал вопрос об изменении границ между армиями.

– Может быть, вам и следует держать под рукой переправочное имущество, сказал я.
– Я хочу, чтобы вы форсировали Рейн с хода. Мы не должны останавливаться, чтобы не дать противнику возможности закрепиться, подтянуть силы и устроить нам ад, когда мы начнем переправляться.

Симпсон уже жаловался мне на приказ Монти остановиться на западном берегу Рейна, когда 9-я армия имела полную возможность форсировать реку и преодолеть слабое сопротивление противника. С тех пор эффектные приготовления Монти к форсированию Рейна привлекли внимание противника, сосредоточившего на этом участке крупные силы.

Я предвидел, что при наступлении в Сааре Паттон может встретить затруднения в горах Хунсрюк за Мозелем. Но на этот раз я недооценил стремительность и сокрушительный порыв смелого наступления 3-й армии. 4-я бронетанковая дивизия Хью Гаффя снова шла в авангарде наступающих сил. Прежде чем противник пришел в себя, американские танки уже перевалили через поросший лесом горный хребет Хунсрюк. За два дня танковые колонны Хью Гаффи продвинулись на юг к реке Наэ в районе Бад-Крейцнаха (схема 49). Здесь Паттон остановил их и подтянул подкрепления.

В Намюре мой штаб напряженно ждал, когда же Паттон продвинет свою колонну от Бад-Крейцнаха дальше на восток к Рейну, от которого ее отделяло всего лишь 40 километров.

– Какого черта старик остановился, - пожаловался один из офицеров штаба.

Однако я полагался на способность Джорджа тонко чувствовать обстановку.

– Паттон знает, что он делает, - отвечал я.
– Подождите немного и вы увидите, что я прав.

Не прошло и суток, как противник контратаковал нас на участке 4-й бронетанковой дивизии. Но Паттон, успевший подтянуть подкрепления и закрепиться, отбросил немцев и как ни в чем не бывало продолжал наступать. Надо сказать, что разведка до этого ничего не сообщала о подготовке немцами контратаки, но Паттон предвидел ее с той характерной для него интуицией, которая помогла ему стать великим полководцем.

Не менее эффектным было и наступление Уокера из района Трира. Он промчался на юг мимо бетонированных казематов линии Зигфрида, отрезая их с тыла. Перед началом операции Паттон дал 20-му корпусу еще две дивизии. Теперь это был самый большой корпус 3-й армии за все время войны. Через шесть дней обе группировки 3-й армии, действовавшие из района Кобленца и Трира, соединились южнее реки Наэ. Спасаясь от американских танков, нависших над его флангами и прорывавшихся в тыл, противник оставил линию Зигфрида, и Деверс спокойно провел через нее свои войска.

Рейн в своем среднем течении на полпути между дельтой его в Северном море и истоками в Альпах делает резкий поворот у Майнца, а затем входит в скалистое ущелье и несет по нему свои быстрые воды к Бонну. Между Мангеймом и Майнцем берега реки пологи, река течет среди лугов и равнин земли Гессен, представляющих легкий путь к промышленному району Франкфурта, сильно пострадавшему от бомбардировок. По этим равнинам Паттон и направил свои головные танковые колонны.

Утром 23 марта, когда я спустился позавтракать, широкие окна нашей столовой в Шато-де-Намюр были залиты солнечным светом. Внизу Самбра неторопливо катила свои воды в широкий, казавшийся безжизненным Маас. На севере звено бомбардировщиков, оставляя за собой в воздухе белые ленты дыма, направлялось к Руру. Я только что покончил со второй чашкой кофе, как мне позвонил Паттон со своего командного пункта.

– Брэд, не говорите никому, но я перебрался.

– Будь я проклят, неужели через Рейн?

– Конечно, - ответил он.
– Прошлой ночью я незаметно перебросил дивизию на восточный берег. Но здесь так мало гансов, что это еще не дошло до их сознания. Поэтому никому не говорите. Будем держать это пока в тайне и посмотрим, что дальше получится.

Это сообщение было подтверждено на утреннем совещании. Молодой офицер связи Паттона при штабе 12-й группы армий подполковник Ричард Стилмен, уроженец города Парис в штате Кентукки, торжественно вручил мне письменное донесение Джорджа. Лицо Стилмена сияло восторгом. Оно выражало гордость, испытываемую 3-й армией, которая спокойно перебралась через Рейн под покровом темноты, в то время как Монтгомери демонстративно накапливал силы, готовясь форсировать Рейн на севере. В донесении, переданном Стилменом, содержался ряд иронических намеков на тщательную подготовку Монтгомери: "Без помощи бомбардировочной авиации, дымовых завес, артиллерийской подготовки и воздушно-десантных войск 3-я армия в 22 часа в четверг 13 марта форсировала реку Рейн". 5-я пехотная дивизия на плотах и штурмовых десантных лодках переправилась на восточный берег в районе небольшого населенного пункта Оппенгейм. Впервые в истории современная армия форсировала такую значительную водную преграду, как Рейн, потеряв при этом всего лишь 34 человека убитыми и ранеными.

Вечером Паттон снова позвонил мне по телефону.

– Брэд!
– кричал он в трубку, и его взволнованный голос дрожал.
– Ради бога, скажи всему миру, что мы форсировали Рейн. Сегодня мы сбили тридцать три самолета, пытавшихся уничтожить наши понтонные мосты. Пусть знает весь мир, что 3-я армия форсировала Рейн прежде Монти.

23. К Эльбе

23 марта в 3 час. 30 мин. пополудни Монтгомери, ознакомившись с метеосводкой, позвонил по телефону Симпсону и Демпси, которые были в готовности на берегу Рейна, и отдал им приказ ночью приступить к форсированию. Пока артиллерия Монтгомери вела ураганный огонь по правому берегу Рейна, пытаясь уничтожить батареи, выдвинутые противником на передовые огневые позиции, четыре батальона 51-й шотландской дивизии спокойно сели в штурмовые лодки и отчалили от берега. Через семь минут они уже донесли, что высадились на противоположном берегу.