Чтение онлайн

–  Жаль, что серые скалы на сцене делают голубыми, - сказал Васильев.

Второй раз я увидел Васильева в клубе на вечере встречи слушателей командного факультета с фронтовиками. Его окружала группа отличников. Рядом, поблёскивая очками, стоял преподаватель тактики полковник Ротмистров, очень внимательно слушавший Васильева и время от времени говоривший как бы про себя: "Интересно! Ново!" В заключение беседы Васильев, обращаясь к молодым командирам, сказал:

–  Ваши отличные знания - залог успеха, но его не будет, если не научите людей всегда помнить о своём долге солдата и гражданина.

Конечно, это он! Теперь я стою перед ним, как его подчинённый, вне себя от счастья, что я - в дивизии Васильева и что он обратил на меня внимание, представил меня чуть не как героя. Когда Васильев заговорил о моральном воздействии, которое оказывают на людей, не бывших ранее под огнём, массовые налёты немецкой авиации, я тотчас вспомнил заключительные слова его беседы со слушателями академии.

–  Где командир крепок, там и боец непоколебим, - продолжал полковник точно таким же, как и тогда в Москве, удивительно ровным, чеканным голосом. - А вот вы, подполковник Болховитинов, сегодня умудрились на марше растерять целый тяжёлый батальон.

Даже при слабом мерцании свечи было видно, как потемнело, залившись краской, лицо подполковника. Он вытянулся и стал оправдываться. Из слов Болховитинова я понял, что первая группа бомбардировщиков противника прямым попаданием бомб вывела из строя три головные тяжёлые машины его полка. Они преградили шоссе. Болхо-витинову пришлось дать команду сойти с шоссе и продолжать движение по сторонам.

–  Здесь-то и началась каша, - оправдывался он. - У одних заглохли моторы при развороте, другие посадили машины в кювете. Сейчас получил донесение: все засевшие машины выбуксированы и идут сюда.

В комнату несколько раз вбегал шифровальщик, по частям расшифровывавший какую-то радиограмму.

Слушая Болховитинова, Васильев читал эту радиограмму и торопил шифровальщика. Когда Болховитинов кончил, Васильев, не прерывавший его, неожиданно резко предупредил, обращаясь, видимо, не только к Болховитинову, но и ко всем, что впредь за подобную растерянность он будет отстранять людей от командования, как не сумевших выполнить своего долга перед отечеством, и, словно смягчая резкость предупреждения, добавил уже в прежней интонации:

–  Если солдат предан долгу, он при любых обстоятельствах сохранит вверенное ему оружие.

Эти слова, - вернее, удивительно ровная, спокойная интонация, с которой они были сказаны, - опять вернули меня в обстановку памятной мне встречи фронтовиков со слушателями академии. И хотя совсем близко гремели орудийные выстрелы и слышна была даже ружейно-пулемётная трескотня, я на мгновение забыл, что война уже началась, что я нахожусь на фронте.

–  Вашу роту назначаю в разведбатальон, - сказал полковник, возвращая меня к действительности. - Начальник штаба оформит, а завтра получите для доукомплектования роты взвод БТ.

Я не в силах был сказать, что я не строевик, а техник, должен сдать роту и ехать в Одессу. "Скажу в другое время, сейчас неудобно", - решил я.

Где-то близко упала бомба, и, точно от взрыва её, широко распахнулась дверь комнаты. Из тёмной рамы двери,. чуть пригнув голову, шагнул невысокий, крепкий командир.

–  Из штаба корпуса, - отрекомендовался он Васильеву, вручая пакет.

Полковник и прибывший из штаба корпуса командир наклонились над лежавшей на столе картой. Я ожидал указаний от начальника штаба, которому Васильев передал мою телеграмму, предварительно что-то черкнув на ней. Болховитинов, стоявший рядом со мной, забрасывал меня вопросами:

–  Ну, как немецкие танки? Что в них такого особенного? Как воевал на танкетках?

–  Воевал с пехотой, с танками, было дело и с артиллерией, неопределённо отвечал я.

–  Что-то у тебя, старшой, выходит вроде того, что ты их шапками забросал! - улыбнулся Болховитинов.

–  Непременно забросал бы, да жаль, удирая, шапки растерял! - в тон ему сказал я.

–  Вот это по честному, - обрадовался Болховитинов. - Ну, а немцы-то что?

–  Ничего, горят...

–  От - пулемётов?

–  - Нет, от пушек.

И я стал было рассказывать об артиллерии, которую взял под свою команду Кривуля, но в это время Васильев распрямился и потребовал внимания. Он изложил обстановку. В районе Перемышля противник только демонстрирует наступление. Подлинное наступление, имеющее успех, немцы ведут севернее, в направлении Яворов. Дивизия в течение ночи должна совершить обратный марш с обходом Львова с севера и сосредоточиться восточное его, в районе Куровице.

–  Некоторым командирам обратный марш как нельзя кстати - по пути подберут своё хозяйство и разгрузят шоссе, - закончил Васильев.

Он предложил командирам полков перенести с его карты на свои маршрут в район сосредоточения. Все кинулись к столу. Я, получив приказание начштаба перевести свою роту в расположение разведбата, пулей вылетел на крыльцо, где безмолвные часовые всматривались в тьму.

Торопясь выполнить приказание, я забыл спросить, где находится разведбат. Возвращаться было неловко. Досадуя яа свою непростительную оплошность, я выругался вслух:

–  А, чёрт! Как же найти теперь разведбат?

–  А вам зачем он? - спросил меня кто-то, сидевший на лавочке рядом с крыльцом.

–  Я командир новой разведроты, - сказал я.

–  Инструктор политотдела Белевитнев, - поднявшись, отрекомендовался тот. - Так вы на пополнение? Очень приятно. Я могу провести вас. Пойдёмте!

По дороге он спешит поделиться со мной последней штабной новостью. Я слушаю его не очень внимательно, так как над нами завывают невидимые во тьме "юнкерсы" и где-то неподалёку, должно быть, в местечке, рвутся бомбы.

–  Представьте себе, какое нахальство! - возмущается мой спутник. Только стемнело - к оперотделу подъехала "эмка". Выходит майор, прямо к дежурному. Приехал, мол, из штаба фронта проинспектировать части. Ехал сюда с нашим замполитом, и тот-де указал ему оперотдел. Требует, чтобы оперативный нанёс на его карту расположение полков. Но оперативным дежурным сейчас капитан Карев, парень не промах. "Предъявите, - говорит, командировку и удостоверение". Взял документы, просмотрел и говорит майору: "Простите, я только помощник дежурного. Сейчас же пошлю за картой к дежурному. Вы посидите ..." - и придвигает майору стул. "Лейтенант, приказывает он своему помощнику, - возьмите документы майора и сбегайте к Харченко, скажите, что нужна обстановка, пусть даст рабочую карту". Я стою рядом, слушаю и не пойму: Харченко-то - начальник особого отдела, причём же тут он. Ну, и ляпнул Кареву: "С каких это пор работники особого отдела дежурят по штабу?"

Свист падающей бомбы прерывает его рассказ. Мы бросаемся в придорожный кювет. Через минуту подымаемся, идём дальше, мой спутник торопится закончить:

–  Так вот. Ляпнул я, значит, а Карев как закричит на меня: "Дайте свою карту! Я отмечу по ней, чтобы не задерживать майора". Ничего не пойму - даю карту. А он мне шепчет: "Чего суёшь нос куда не надо!" Я бы ещё что-нибудь ляпнул, да тут вошёл комендант штаба с автоматчиками и попросил "представителя" следовать к ком" диву. В командировке-то оказалась небольшая ошибочка в штампе... Что вы на это скажете? Шпион. Уж признался.