Чтение онлайн

«26 июля 1953 года казармы Монкада – военный гарнизон в городе Сантьяго-де-Куба были атакованы революционерами во главе с Фиделем и Раулем Кастро. Штурм казарм Монкада является одной из славных страниц мирового революционного движения. Это нападение положило начало Кубинской революции. Дата боя дала имя революционной организации Фиделя Кастро – «Движение 26 июля». Героический штурм казармы Монкада группой революционеров во главе с Фиделем Кастро, несмотря на свою неудачу, вписан в историю революции Кубы как начало освободительной борьбы, послужившей прологом революционной войны 1956 – 1959 гг., завершившейся свержением диктатуры Батисты, установлением народной власти, достижением подлинной независимости на Острове Свободы».

Комиссар сообщил, что властями города экипаж «Алексея Генералова» приглашён на празднование этого события, и желающие посетить площадь Революции, где будет выступать вживую легендарный Команданте, могут у него записаться. Записались почти все. На борту должна была остаться только вахта.

26 июля 1983 года команда была поднята в пять часов утра местного времени. Автобусы уже стояли под бортом. Дружно погрузились и через 40 минут уже выходили на Площади Революции (Plaza de la Revoluci'on). Моряков провели на трибуны. Народу уже собралось достаточно, и люди всё прибывали. Начало митинга и парада было назначено на 07 часов утра. Такое раннее время начала, очевидно, было связано с особенностями погоды. К 10 утра, т.е. к тому времени, когда в Москве обычно начинаются парады, в Гаване будет уже очень жарко. Сбоя в расписания начала не было, и 06.55 на трибуну поднялся Фидель Кастро. Моряки стояли группой примерно в 200 м. от главной трибуны и поэтому могли слышать и видеть Фиделя, практически рядом, как считал Кондауров. Это была невероятная удача, видеть и слышать вживую легендарную личность – Команданте Кубинской Революции.

Запомнилось и само выступление Кубинского лидера. В отличие от наших последних генсеков СССР Брежнева и Андропова, команданте выступал без всяких бумажек. Он говорил живо, никуда не заглядывая и, судя по всему интересно, хотя никто из наших моряков по-испански не понимал. Но для того, чтобы понять слова «американа», «империализмо», от которых он и сам заводился, особых познаний испанского было не нужно. Чем больше он говорил, живо жестикулируя и выбрасывая кулаки вверх, тем больше заводилась и сама толпа народа.

Время от времени люди дружными криками приветствовали его слова. Были моменты, когда площадь, буквально, неиствовала и восторженно ревела. И чем больше он ораторствовал, тем больше заводил сам себя. Словом, это был настоящий оратор и лидер. Это было очень ярко и запомнилось Кондаурову на всю жизнь. Выступление Фиделя продолжалось, чуть ли не более часа. Далее был военный парад кубинских вооружённых сил.

В двенадцать часов дня моряки были уже на борту судна. Усталые и измученные, но полные впечатлений, по прибытии на судно, завалились спать, благо на Кубе был выходной и никаких грузовых работ не предусматривалось.

Праздники на Кубе закончились. Наступили трудовые будни. Выгружали мороженую продукцию кубинские докеры.

Дааа, это были ещё те, грузчики. Выгруженные из трюмов стропы, они лениво, не торопясь разбирали и уносили с причала чуть поодаль, складывая в другие кучи уже в 100 м. от причальной линии. Они формировали новые стропа, размером чуть поменее тех, что «вышли» из трюмов, которые затем увозили автопогрузчики. В общем, какая-то бестолковая работа. Никакие советы моряков по улучшению и ускорению выгрузки ими не принимались. Даже слушать не хотели. Когда строп был уже почти разобран, и оставалось пару рядов у земли, то чтобы не наклоняться, кубинцы вдвоём брали тридцати килограммовый короб, ловко цепляя его за проволочные завязки специальным самодельным приспособлением с крюками на конце, и также, не торопясь вдвоём шагом переносили в другое место. Словом, «работа кипела»!

Для сравнения, при перегрузках в море моряки делают эту работу бегом. Иной раз, подхватывая на плечи даже по два тридцати килограммовых ящика! Кроме того, в лексиконе советских моряков появились два устойчивых испанских выражения: «фиеста» (fiesta) и «трабаха маньяна» (trabaja manyana).

Эта знаменитая ФИЕСТА! – Послеобеденный двух часовой отдых, как правило, с 14 до 16 часов. Докеры, как по команде, бросали любую работу, которой были заняты на момент наступления долгожданной для них минуты и направлялись куда-нибудь в тень. Перекусив нехитрой едой, принесённой с собой, укладывались спать тут же, в тени портовых строений или кустов. Могли даже не донести ящик с рыбой, бросив его на пути следования к автокару. ФИЕСТА!!! – это для кубинцев святое.

Моряки возмущались, подхватывали брошенные короба с рыбой и укладывали в стропы. Один раз, когда работяги оставили недогруженный кар на солнцепёке, уселись за рычаги машины и отвезли в морозильные камеры порта, чем вызвали раздражение и ругань со стороны бригадира грузчиков (формена – морской сленг).

Кубинцы к концу рабочего времени в 18.00 бросали работу, даже если она была недоделана. Скажем, строп с ящиками вышел из трюма и повис над «просветом», но, …конец же рабочего дня, мля, и лебёдчик (к слову, на судовых грузовых устройствах работали тоже докеры) возвращал строп обратно в трюм. На возмущённые замечания технолога, матросов – «рубщиков» (учётчики, счётчики), учитывающих выгруженную с судна рыбу, отвечали односложно – «Трабаха маньяна» (работа завтра). И ничто, … ничто не могло их смутить. Никакие увещевания на кубинцев не действовали. За неделю выгрузили только половину груза. Если бы выгрузкой занималась судовая команда, то судно было бы разгружено за три дня! Но это не позволялось, советские моряки не могли отбирать работу у братского кубинского народа!

С учётом таких темпов грузовых работ офицерский состав траулера перешёл на суточное несение вахт. Сутки на вахте и двое суток свободен. Уже в первые дни стоянки моряки осмотрели город и местные достопримечательности. Смотреть, собственно, было не на что.

Местных денег, кубинских песо моряки не получали, всё равно купить здесь на Кубе было нечего. В то далёкое время Куба была очень бедной страной (собственно, она и теперь такая же). Прилавки магазинов были абсолютно пусты. В продуктовых лавках на стеллажах рядами стояли, внимание, трёх литровые банки солёных и маринованных огурцов! Доставленных из братской Страны Советов. Кубинцы – и советские солёные (маринованные) огурцы! Смешно. В общем, всё было бедно и убого.

Бродя по узким, запущенным улицам Гаваны моряки ощущали себя существами из другого мира, словно переброшенными машиной времени из 80-х в пятидесятые годы. Особенно ярко свидетельствовали об этом легковые машины в городе. Все модели были из далёких пятидесятых. Но внешний вид машин был безупречен – все они были ярко выкрашены. Помятые старые кузова тщательно отрихтованы. Чувствовалось, что кубинцы с любовью относятся к ним.

Всё это было объяснимо. Близкий сосед через Флоридский пролив – Соединённые штаты Америки «заботливой рукой» наложил на страну торговое эмбарго в рамках борьбы с «мировым злом» – коммунизмом. Об этом много трудов написано экономистами, социологами и другими экспертами, поэтому останавливаться на этом не будем.

Моряки просто и беззаботно осматривали город, познавая наглядно быт и нравы кубинцев. Несмотря на все внешние негативные впечатления о столице Кубы и об отношении к работе местных докеров, советские моряки не могли не отметить добродушный и весёлый нрав аборигенов.

Абсолютно все кубинцы, с которыми знакомились моряки, выражали своё доброжелательное отношение к ним. Местные жители считали своим долгом «затащить» моряков к себе домой, где щедро «выкатывали» на стол всё, что у них было и обязательно неизменный бутыль тростникового самогона – «кубинского рома». Мутная жидкость желтоватого цвета была «убийственно» крепкой, не менее 50 градусов, а то и все 70! Она быстро развязывала языки собеседникам, и, несмотря на языковый барьер, каким-то немыслимым образом моряки и кубинцы уже через десять минут после «принятия на грудь» живо жестикулируя, весело общались друг с другом. И что характерно, понимали собеседника. Десять минут – это как раз то время, через которое алкоголь начинает действовать.

Особое место в воспоминаниях Игоря оставили фрагментарные сюжеты из жизни вечерней Гаваны. Уже в 18 часов рабочий день заканчивался и многочисленные мелкие магазинчики, и лавчонки закрывались. Это было время, когда спадала утомительная изнуряющая жара и кубинцы мелкими группами собирались в различных подворотнях узких улочек старой Гаваны. Из распахнутых настежь окон домов доносились мелодии латиноамериканской самбы. Пожилые кубинцы сидели за вынесенными из домов столиками, перегораживающими в иных местах проезжие части улиц. У ног, сидящих стояли бутылки местного вина или самогона. Обязательным атрибутом у них, конечно же, были неизменные дешёвые сигары, которыми они неустанно дымили. Курили даже женщины. За столиками на тротуарах шло сражение в домино, и велись неспешные беседы.