Чтение онлайн

Михаил Пуговкин. Любимец публики, киноактер, обожаемый несколькими поколениями зрителей. Всю жизнь по-крестьянски скупо, аккуратно собирал в кино эпизод за эпизодом, одну небольшую роль за другой, пока не стал признанным мастером

Эпизода. Сын мясника и крестьянки. Родился 75 лет назад в селе Рамешки

Чухломского района Ярославской области во время сенокоса. В 18 лет ушел добровольцем на Фронт, в 1942 году был тяжело ранен и списан поранению. Снялся в 97 фильмах. Недавно ему присвоили звание Короля кинокомедий с вручением Королевской короны. Малую планету

№ 4516 назвали в его честь "Михаил Пуговкин".

С 1991 года живет в Ялте. Три брака, множество детей и внуков, в основном, приемных. Обожает! теплые компании, колбасу с чесноком и "сухарик" (сухое вино). Уже много своих друзей и близких он проводил на последний поезд, отходящий с платформы Смерть. Все шире открывается дверь в вечность, оттуда веет сквозняком Но он не сдается.

– Михаил Иванович, как вас звали в деревне?

– Минька. Меня и сейчас так родственники зовут.

– Как мог деревенский парень Минька пробиться в богемную, актерскую среду Москвы?

– Я всегда говорил, что у меня было трудное детство. Я пережил коллективизацию и убийство Павлика Морозова (хихикает), у меня всего четыре класса образования. Когда мне было 13 лет, семья переехала в Москву, и я пошел работать на Тормозной завод. Занимался в драматическом кружке, отучился говорить "чаво". Потом меня пригласили в Московский драмтеатр. Там в фойе висела моя фотография. Однажды туда зашла ассистент режиссера, подыскивающая актеров для фильма "Дело Артамоновых". Увидела мой портрет и пришла в восторг: "Настоящий купчик!" У меня в ту пору была во-от такая будка, глазок почти не видно, лоб отсутствовал и огромный чуб спереди. Режиссер меня спросил: "Что ты можешь делать?" Я ответил:

"Все". – "Петь можешь?" – "А как же!" – "А плясать?" – "Да пожалуйста!" Сейчас спроси меня: "Что ты можешь?" Я отвечу: "Ничего".Снимали свадьбу, столы были заставлены со старинной щедростью, все настоящее. Я должен был переплясать главного героя. Лето, оркестр играет, всем весело, я плясал остервенело. Вдруг входит помощник режиссера и говорит: "Товарищи, прервитесь!" И мы слышим, как Молотов объявляет, что началась война. Я доснялся и тут же ушел на фронт, через полтора года получил осколочное ранение в ногу и вернулся в Москву. У меня эти осколки были по всему телу, они с годами постепенно сами выходили.

– Кто вас научил элементарным манерам?

– Княжна Волконская. Она преподавала в студии МХАТа хорошие манеры. Я приходил зимой на уроки в огромных валенках, она мне укоризненно говорила: "Миша, как вы можете? Вам же сейчас цилиндр надевать". – "А че? – удивлялся я. – И так сойдет". Раз в неделю она приглашала нас в столовую обедать по всем правилам. Мы сбегали. Ведь война – на обед подают прозрачный суп и подгнившую картошку. А тут изволь спинку держать, ножичком изящно орудовать. Но сейчас все это вспоминаешь с нежностью. В жизни все в конце концов становится на свои места, только самой жизни не хватает.

– Вы далеко не красавец. Ваша внешность создавала вам комплексы?

– Мне в молодости нравилась одна актриса, Но я ей был до лампочки. Спустя много лет, Когда мы случайно столкнулись с ней в поезде, она с удивлением заметила:

"Миша, ты стал такой интересный мужчина". Я ей с гордостью ответил: "Милая моя, теперь я, к сожалению, занят". Мужики с такой внешностью, как у меня, c возрастом хорошеют, а красавцы обычно дурнеют. Одна женщина мне недавно сказала: "Михал Иваныч, да вы еще мужик! Вы еще многое можете! Просто вам нужна соответствующая партнерша. Вы пожилой, но не старичок". Пусть вся страна знает: Пуговкин еще сексуален, Пуговкин! еще "торчит", как выражается один мой приятель.

– Вы ревнивец?

– Я бешено ревновал свою первую жену, актрису Надежду Надеждину. Я за ней пытался светски ухаживать, говоря ей "шикарные" фразы: "Надин, вы любите фисташки?" Мне казалось, это звучит роскошно. Директор студии МХАТа, который сам был грешен, ухлестывая за студентками, обвинил нас с Надей в сожительстве. И я ему тогда ответил: "Я не сожительствую, сожительствуете вы, а у нас любовь". И мы гордо покинули студию.

– Надин была у вас первой?

– Нет. Первый раз я согрешил в 15 лет, с подругой моей матери, в деревне. Она была на двадцать лет старше и сама меня соблазнила. Я ей очень благодарен, я тогда узнал, что в жизни есть еще что-то помимо школы.

Но просто секс не делает мальчика мужчиной. Иногда случайный эпизод с настоящей женщиной впечатляет больше, чем постель. Мальчишкой я был влюблен в знаменитую актрису Аллу Тарасову, зрелую женщину. Однажды я участвовал в массовке, когда репетировали сцену эвакуации. По сценарию я должен был задерживать Тарасову, хватая ее за руки. Я весь дрожал и робел. Она мне сказала: "Пуговкин, ты же мужик, так ты возьми меня по-настоящему". Я осмелел и в следующей сцене схватил ее, что называется, "за грудки". Помню, как у меня колотилось сердце. Мальчишеский секс в деревне – прост и естественен, как сама природа. А с возрастом хочется чего-то другого.

– Чего, например?

– Сложностей. Их я сполна получил с Надин. Я бросил Москву и уехал за ней в Вологду играть в местном театре. Ссоры, ревность, своенравие Нади, недовольство собой. Друзья звонили мне из Москвы и говорили: "Зачем ты губишь себя? Любовь хороша, но она часто проходит. Ты должен ехать в Москву". В один прекрасный день я приехал на вокзал, продал свои дорогие перчатки, купил бутылку водки и сел в поезд на Москву. Стоял жестокий мороз, окна в поезде заиндевели, я достал пятачок и начертил им на стекле: "Михаил Иваныч, ты начинаешь новую жизнь".

– Но ведь новая жизнь – это и новая женщина.

– И она появилась – певица Александра Николаевна Лукьянченко, все звали ее Шурочкой. Она была замужем за известным пианистом, очень интеллигентным мужчиной. Мы вместе Мотались по гастролям, и когда я в качестве конферансье объявлял ее выход, голос мой срывался и Дрожал.

– Она была хороша?

– Классическая добротная женщина. Она была… как целина!

– Которую пахать и пахать, так, что ли?

– Но как пахать! Вот таких ядреных легче доставать, в сексуальном смысле. У них все рядом. 1

– То есть как это? Куда доставать?

– Это необъяснимо. Но вот "проволоку", то есть худую женщину, пронять в сексе труднее., Александре Николаевне я приглянулся. Она рассказывала, что как-то смотрела на меня в поезде, когда я спал на верхней полке, и думала: "Рыхлый мужик. Но если над ним поработать…"

– И поработала?

– Еще как! Она бросила своего мужа и переехала ко мне. Ушла – от трехкомнатной квартиры! Кооперативной! Ко мне, в крохотную комнатушку. Марк Бернес, который называл меня крестьянином, при встрече всегда удивленно спрашивал: "Крестьянин, ты как себе такую бабу оторвал?"