Чтение онлайн

— Вчера я будто положил возле изголовья листки бумаги и веер?

В потемках ничего не найти.

— Да где же это, где же это? — лазит он по всем углам. С грохотом падают вещи. Наконец нашел! Начинает шумно обмахиваться веером, стопку бумаги сует за пазуху и бросает на прощанье только:

— Ну, я пошел!

Мосты Асамудзу — «Мелкая вода», Нагара — «Длинная ручка», Амабико «Эхо», Хамана.

Хитоцубаси — «Единственный мост»..

Мост Утатанэ — «Дремота».

Наплавной мост Сано.

Мосты Хориэ, Касасаги — «Сороки», Ямасугэ — «Горная лилия».

Плавучий мост Оцу.

Мост — «Висячая полочка». Видно, душа у него неширокая, зато имя забавное.

Деревни: Осака — «Холм встреч», Нагамэ — «Долгий взгляд», Идзамэ «Пробуждение», Хитодзума — «Чужая жена», Таномэ — «Доверие», Юхи «Вечернее солнце».

Деревня Цуматори — «Похищение жены». У мужа ли похитили жену, сам ли он отнял жену у другого, — все равно смешное название.

Деревня Фусими — «Потупленный взор», Асагао — «Утренний лик».

Аир. Водяной рис.

Мальва очень красива. С самого «века богов» листья мальвы служат украшением на празднике Камо, великая честь для них! Да и сами по себе они прелестны.

Трава омодака [134] — «высокомерная». Смешно, как подумаешь, с чего она так высоко о себе возомнила?

Трава микури. Трава «циновка для пиявок [135] ». Мох. Молодые ростки на проталинах. Плющ. Кислица причудлива на вид, ее изображают на парче.

«Опрометчивая трава» [136] растет на берегу у самой воды. Право, душа за нее не спокойна.

Трава «доколе» растет в расселинах старых стен, и судьба ее тоже ненадежна. Старые стены могут осыпаться еще скорее, чем берег. Грустно думать, что на крепкой, выбеленной известкой стене трава эта расти не может.

Трава «безмятежность [137] », — хорошо, что тревоги ее уже позади.

Как жаль мне траву «смятение сердца» [138] !

Придорожный дерн замечательно красив. Белый тростник тоже. Чернобыльник необыкновенно хорош.

Горная лилия. Плаун в «тени солнца [139] ». Горное индиго. «Лилия морского берега [140] ». Ползучая лоза. Низкорослый бамбук. Луговая лиана. Пастушья сумка. Молодые побеги риса. Мелкий тростник [141] очень красив.

Лотос — самое замечательное из всех растений. Он упоминается в притчах Сутры лотоса, цветы его подносят Будде, плоды нанизывают как четки — и, поминая лотос в молитвах, обретают райское блаженство в загробном мире. Как прекрасны его листья, большие и малые, когда они расстилаются на тихой и ясной поверхности пруда! Любопытно сорвать такой лист, положить под что-нибудь тяжелое и потом поглядеть на него — до чего хорош!

Китайская мальва повертывается вслед за движением солнца, даже трудно причислить ее к растениям.

Полынь. Подмаренник. «Лунная трава [142] » легко блекнет, это досадно.

Из луговых цветов первой назову гвоздику. Китайская, бесспорно, хороша, но и простая японская гвоздика тоже прекрасна. Оминаэси [143] «женская краса». Колокольчик с крупными цветами. Вьюнок «утренний лик».

Цветущий тростник.

Хризантема. Фиалка.

У горечавки препротивные листья, но когда все другие осенние цветы поникнут, убитые холодом, лишь ее венчики все еще высятся в поле, сверкая яркими красками, — это чудесно!

Быть может, не годится особо выделять его и петь ему хвалу, но все же какая прелесть цветок «рукоять серпа [144] ». Имя это звучит по-деревенски грубо, но китайскими знаками можно написать его иначе: «цветок поры прилета диких гусей».

Цветок «гусиная кожа [145] » не очень ярко окрашен, но напоминает цветок глицинии. Распускается он два раза — весной и осенью, вот что удивительно!

Гибкие ветви кустарника хаги осыпаны ярким цветом. Отяжеленные росой, они тихо зыблются и клонятся к земле. Говорят, что олень особенно любит кусты хаги и осенью со стоном бродит возле них. Мысль об этом волнует мне сердце.

Махровая керрия.

Вьюнок «вечерний лик [146] » с виду похож на «утренний лик», — не потому ли, называя один, вспоминают и другой? «Вечерний лик» очень красив, пока цветет, но плоды у него безобразны! И зачем только они вырастают такими большими! Ах, если бы они были размером с вишенку, как бы хорошо! Но все равно «вечерний лик» — чудесное имя.

Куст цветущей сирени. Цветы камыша.

Люди, верно, будут удивляться, что я еще не назвала сусуки. Когда перед взором расстилаются во всю ширь осенние поля, то именно сусуки [147] придает им неповторимое очарование. Концы его колосьев густо окрашены в цвет шафрана. Когда они сверкают, увлажненные утренней росой, в целом мире ничего не найдется прекрасней! Но в конце осени сусуки уже не привлекает взгляда. Осыплются бесследно его спутанные в беспорядке, переливавшиеся всеми оттенками гроздья цветов, останутся только голые стебли да белые головки… Гнутся под ветром стебли сусуки, качаются и дрожат, словно вспоминая былые времена, совсем как старики. При этом сравнении чувствуешь сердечную боль и начинаешь глубоко жалеть увядшее растение.

«Собрание мириад листьев» — «Манъёсю». Собрание старых и новых песен «Кокинсю».

Столица. Ползучая лоза… Трава микури. Жеребенок.

Сердце матери, у которой [148] сын-монах на двенадцать лет удалился в горы.

Приезжаешь безлунной ночью в незнакомый дом. Огонь в светильниках не зажигают, чтобы лица женщин оставались скрытыми от посторонних глаз, и ты садишься рядом с невидимыми тебе людьми.

Еще не знаешь, насколько можно доверять вновь нанятому слуге. Он послан в чей-то дом с ценными вещами — и не спешит вернуться!

Ребенок, который еще не говорит, падает навзничь, кричит, барахтается и никому не дает взять себя на руки.

Лето и зима. Ночь и день. Ненастье и солнечная погода. Старость и юность. Белое и черное. Любимый и ненавистный.

Он все тот же, но каким он казался тебе, пока ты любила, и каким кажется теперь! Словно два разных человека.

Огонь и вода. Толстый и тонкий. Женщина, у которой длинные волосы, и женщина с короткими волосами.

Стаи воронов спят на деревьях. Вдруг посреди ночи они поднимают страшный шум. Срываются с веток, мечутся, перелетают с дерева на дерево, кричат хриплыми со сна голосами… Право, ночью они куда милее и забавней, чем в дневную пору.

Для тайных свиданий лето всего благоприятней. Быстро пролетает короткая ночь. Еще ни на мгновенье не забылись сном, а уже светает. Повсюду с вечера все открыто настежь, можно поглядеть вдаль, дыша прохладой.

На рассвете любовники еще находят что сказать друг другу. Они беседуют между собой, но вдруг где-то прямо над ними с громким карканьем взлетела ворона. Сердце замерло, так и кажется, что их увидели.